История сына дедушки Карета

«Альфа-Прага» (Фото: www.praga.cz)

Двенадцать автомобильных колес и человеческая жизнь. Или о том, как дедушка Карета потерял единственного сына.

Дедушка Карета всю жизнь тяжело работал. Он не возражал, когда полушутя-полусерьезно у него интересовались, не справлял ли он кареты в молодости? Во-первых, потому, что родился еще в девятнадцатом веке. Во-вторых, потому, что и его отец, и его дед чинили повозки, фаэтоны, брички, подводы и, очевидно, кареты. Как, впрочем, и велосипеды, а потом мотоциклы и автомобили. Хотя три последних вида - лишь отец, да и то недолго - стар был, когда разъездились по улицам его любимой Праги самобеглые коляски. Возня со всякого рода тарантасами отнимала много времени, однако приносила немного денег. И потому лишь ему, Яну, то есть в его лице третьему поколению семьи Карета, удалось обзавестись мастерской. Да и то сказать, первая республика была раем, ну, с небольшим преувеличением, для мастеровых людей. Не зря же тогдашняя Чехословакия была на седьмом месте в мире по уровню жизни.

Gumy na leta spravuje firma Kareta. Если все же кому-то непонятно, переведем: «Шины на многие лета ремонтирует фирма «Карета»». Эту вывеску с забавным зарифмованным названием хорошо знали в Праге и охотно устремлялись к ней в случае какого-нибудь прокола. И чем больше становился парк велосипедов, мотоциклов и машин, тем старательнее трудился Гонза Карета. Он был классным вулканизатором. От клиентов не было отбоя. Дела, как говорится, шли вгору. Он обучил своему нелегкому и не очень чистому в прямом смысле слова ремеслу сына. Постепенно передавал ему опыт и мечтал передать в недалеком будущем руководство фирмой. Как вдруг случилась война. И все рухнуло. Заказчиков становилось все меньше, однако не это стало причиной большой беды.

По выходным пан Карета еще выводил из гаража свою Альфочку, как с любовью называли в его семье огромную шестиместную «Альфу-Прагу», располагал в ней почти всех домочадцев - иногда не ездила невестка с маленькой внучкой - и катил за город, где с удовольствием вдыхал свежий воздух. По рабочим дням старый Гонза еще нюхал запах горячей резины, латал пробитые камеры, молясь о том, чтобы война быстрее кончилась и исчезли эти проклятые оккупанты, и вернулась мирная жизнь. Словно предчувствуя несчастье. Однако фашисты все не исчезали и не исчезали, а однажды заявились на порог мастерской. И перевернули все вверх дном.

- Откуда у вас это? - указал офицер на двенадцать колес, которые давно отремонтированными лежали в дальнем углу.

- Привезли, мы сделали. Еще торопились. Большой выгодный заказ. А теперь никто не забирает.

- Тогда мы забираем.

- А кто заплатит за работу? А что я скажу, если придут за ними?

- Что? Свинья! Как ты смеешь об этом говорить? Старый осел! Мы забираем не этот хлам, а тебя! Нет, лучше - вот этого, - капитан ткнул стэком в Йозефа, сына, а сердце старого Гонзы оборвалось: война четвертый год как вторглась в жизнь чехов, и уже было хорошо известно, что означает, когда кого-то «забирают» люди в этой страшной форме.

- Где вы взяли двенадцать колес? - этот вопрос гестаповцы сотни раз в различных вариантах задавали и задавали Йозефу. Шли дни, и мучениям, казалось, не будет конца. Что он мог ответить, кроме того, как оно было на самом деле? Он и отвечал. А это их не устраивало. Колеса кто-то украл у немцев. Часть из гаража, часть были сняты с машин. С грузовиков и легковых, причем среди последних значился «Опель» капитана гестапо.

Кто это сделал? Пацаны, игравшие «в войну» и не представлявшие себе возможные последствия? Бойцы сопротивления, не рассчитавшие, что тайная гитлеровская полиция найдет пропажу и бросившие свою затею, когда «запахло жареным»? Но почему так безответственно? Почему подставили своих? Просто избавились от добытка, когда выяснилось, что не проскользнешь с ним на базу, где стояли партизанские автомашины, требовавшие ремонта? Как бы там ни было, а «расплачиваться» пришлось Йозефу Карете.

Гестаповцы недоумевали: при тех «методах», которые они применяли к нему, он давно должен был расколоться, рассказать, зачем и кто (или с кем он) похитил колеса. Что-то не так. Пэпика отпустили. Дома, конечно, обрадовались, но и пролили немало слез: его с трудом можно было узнать. Да и радовались рано!

Капитан со стэком продолжал свою адскую работу. Естественно, не жалость к подозреваемому открыла двери камеры. Гестаповец решил проследить за ним, за его связями. Не для себя же этот упорный чех с невероятной выдержкой украл колеса? За мастерской дедушки Кареты установили круглосуточное наблюдение. Но подпольщики, замкнутые по мнению сыскарей на Йозефа, все не появлялись.

Плохи были дела. Пэпичек не мог работать, болел. Отец справлялся сам. Да и заказчиков резко поубавилось после распространившихся в городе слухов.

- Это невыносимо, - стонал Йозеф, глотая все больше порошков от головной боли, которые доставали с таким трудом...

- Это не может тянуться бесконечно, я не могу больше ждать, - хлопнул стэком по столу капитан и отдал приказ вновь арестовать несчастного Пэпу, не обнаружив его связей таким образом. В подвале гестаповец хотел сам «поколдовать» над своей жертвой, но быстро убедился, что она, по терминологии «костоломов», «пуста»: Пэпичек просто терял сознание и не приходил в себя чуть ли не сутками. Его опять отпустили. Через несколько дней после возвращения домой он покончил с собой. Он вынес пытки, но не мог вынести адских головных болей, приобретенных в результате этих пыток.

Фирма «Ян Карета и сын» вскоре после войны и вовсе перестала существовать. Не доконали ее фашисты, так их дело закончили коммунисты, пришедшие к власти в феврале 1948 года и объявившие о ликвидации частной собственности.

Автор: Петр Шиляев
аудио