«Книга "Я пережил плен в царской России" могла бы стать основой для кинокомедии»
Как складывались судьбы чешских военнопленных времен Первой мировой войны, оказавшихся в плену в царской России? Фрагменты одной из них описаны Ярославой Барбарой Спорковой, внучкой чеха, чьи воспоминания стали основой для вышедшей этим летом книги «Я пережил плен в царской России» (Přežil jsem zajetí v carském Rusku).
Автором беллетризованной биографии Йозефа Касалa, чешского солдата времен Первой мировой войны, воевавшего на Восточном фронте, под названием «Я пережил плен в царской России» является его внучка Ярослава Барбара Споркова. Она рассказывает историю необычной жизни своего деда, пережившего голод, болезни, смерть друзей и суровые условия в лагере для интернированных в Сибири. Человека, полного решимости выжить, и вернувшегося наконец на родину. Музыкальный талант Касала открыл ему дорогу в оркестр, а любовь к лошадям, по-видимому, спасла ему жизнь.
«Чехи в то время считались врагами России, а россияне при этом продвигали у себя чешский оркестр»
Несмотря на грустные реалии жизни военнопленного, Касал не терял способности делать дела с присущим ему задором. Подробнее — в рассказе его внучки.
— Это история о том, как мой дед попал в плен в царской России. Поскольку он был музыкантом и очень умным человеком, ему всегда удавалось найти какую-то должность, в которой он чувствовал себя при деле. На самом деле ему не так уж плохо жилось в плену. Я представляю, что если бы моя книга была экранизирована, то это был бы такой юмористический фильм. Потому что на самом деле хотя в ней и присутствует некий ужас — дедушке довелось пережить ужасные вещи, но, с другой стороны, с ним также приключались невероятно смешные истории или юмористические ситуации. Например, в одном уральском городе проходило празднование годовщины основания местного университета. Тут следует осознать сам факт того, что во время Первой мировой войны был основан новый университет! Так что мы оказываемся в совершенно другом измерении, нежели наши представления о том, как там люди в те времена жили.
А у моего деда в то время уже сложился свой оркестр, даже симфонический, и по всему городу были расклеены афиши, на которых было написано: «Бал состоится в сопровождении музыки чешского симфонического оркестра под управлением Йозефа Касала». Вы ведь понимаете, что чехи в то время считались врагами России, потому что они принадлежали к Австро-Венгрии, а россияне при этом продвигали чешский оркестр у себя так, как если бы чехи были их самыми большими друзьями. И таких историй в книжке описано довольно много.
— Как именно Йозеф Касал очутился в этом плену?
— Я описываю все это с точки зрения моего деда. И я объясняю это следующим образом: точно так же, как улитка не способна описать, что происходит в саду, так и дед не мог в точности охарактеризовать, какой была ситуация на Восточном фронте в то время. Но случилось так, что они действительно попали в страшную западню. И многие его товарищи по оружию были застрелены в ходе этой акции или того, что там произошло. А потом один из них — это был даже не старший офицер, потому что офицеры там тогда куда-то испарились, представителей офицерского состава там на тот момент не было — просто вывесил белое полотенце. А может, и не полотенце даже, а носовой платок с тем, что они сдаются. Таким образом, они фактически стали одними из первых пленников, оказавшихся тогда в России. В той России к этому еще даже не были готовы. Так мой дедушка и другие оказались в Семипалатинске (я описываю их долгое путешествие, оно само по себе очень интересно), который находился на границе с Китаем, в глубинах Сибири. На самом деле военнопленные разбивали там лагерь.
К слову, этим летом чешская делегация – речь шла о представителях Чешского общества легионеров – искала в Семее (ранее Симипалатинск), то есть на территории Казахстана, могилы своих соотечественников, попавших в российский плен в период Первой мировой войны. Чехи просили местные власти оказать им содействие в установке памятного знака на месте захоронения и определении точного расположения чешских могил.
Продолжает автор книги:
— Moй дедушка там тогда лагерь не разбивал, потому что ему снова удалось добиться того, чтобы играть с другими музыкантами. Позже он также стал ухаживать там за лошадьми: он любил лошадей и умел с ними обращаться. Так что дедушка не принимал в этом непосредственного участия, но вообще все начиналось совсем не так, как мы можем себе представить.
— На каком инструментре играл ваш дедушка?
— Мой дедушка был потрясающим флейтистом, и даже в старости он умудрился не утратить этой способности и очень красиво играл. Но знаете, что самое интересное? Он взял с собой на фронт свою деревянную флейту, она была с ним, когда он попал в плен, и осталась там с ним. Но инструмент постепенно приходил в негодность, потому что условия были ужасными. А в то время один его брат перебрался в США. Представьте себе, что он прислал ему оттуда в посылке дорогую флейту, которая из Америки благополучно пропутешествовала через всю Россию, и дедушка, находясь в том лагере, ее действительно получил.
Эта система связи, которая на самом деле сохранялась в рамках почты царской России, существовала, конечно, при посредничестве Красного Креста, они сотрудничали. Она рухнула лишь тогда, когда большевики пришли к власти, как и все рухнуло, ничего не было. А дедушка тогда играл на флейте, присланной из США. И эта флейта у нас дома сохранилась до сих пор.
«Солдаты русской армии отправились на фронт под аккомпанемент чешских песен»
— Это флейта поперечная или продольная?
— Поперечная, деревянная. Я даже не знаю, производили ли тогда флейты из металла, но нам, как и моему сыну, конечно, позже тоже приходилось играть на флейте. Сыну это занятие пришлось по душе, и мы купили ему серебряную флейту, но это уже нечто другое, чем дух деревянной. Дед, например, также описал ситуацию, когда он с тем оркестром в Семипалатинске должен был аккомпанировать ополченцам и добровольцам, как и резервистам, которые отправлялись на войну зимой. И те солдаты сидели в санях на замерзшей реке Иртыш, прощались с местными жителями. Все это под музыкальный аккомпанемент, однако было очень холодно, мороз. А дедушка с другими музыкантами в то время были духовым оркестром. Сначала перестали играть медные инструменты, потом затихли и деревянные, остался только барабан, но чешские ребята взяли в руки музыкальные инструменты и потом, когда это оказалось возможным, начали петь чешские песни. Так что солдаты русской армии наконец отправились на фронт под аккомпанемент чешских песен. Вот такие ситуации пережил дедушка.
— Он рассказал вам все это? Откуда вы черпали всю эту информацию?
— Мой дедушка нам вообще многое рассказывал. Я любила слушать его, когда была маленькой девочкой, но потом он также записал свои воспоминания. Мой дед дожил до девяноста лет. Незадолго до своей смерти он начал писать мемуары, хотя они и были отрывочного характера. Мы их спрятали. Когда я переписала эти воспоминания, получилось около двадцати страниц. А я сделала из этого 270 страниц. И там встречаются некоторые вещи, до которых мне действительно нужно было додуматься, что-то и досочинить.
Так что я мысленно извиняюсь: «Прости меня, дедушка, если я напишу, возможно, еще что-то другое». Но, по-моему, я всегда старалась, насколько это было возможно, придерживаться реальных рамок. Конечно, я изучила некоторые связанные с тем временем детали. У меня, например, поначалу вояникли ужасные проблемы с тем, во что были одеты солдаты. Так что пришлось этим отдельно заниматься. И это оказалось действительно очень интересным. Я бы хотела снова начать писать, но такую книгу мне уже точно не удастся сделать.
«После 1968 года дедушка ни слова не сказал по-русски»
— Какие воспоминания о России сохранились у вашего деда?
— Мой дед жил Россией. Когда мы были маленькими, он всегда говорил:«Будете учить русский». И мы с нетерпением ждали возможности заговорить по-русски. В четвертом классе в школе начался русский язык, так что и дедушка говорил с нами по-русски. А потом наступил 1968 год (вторжение войск стран Варшавского договора в Чехословакию). И с тех пор дедушка ни слова не сказал по-русски. С Россией в его жизни было покончено.
Правдой остается и то, что он пережил те ужасы, которые принес 1917 год. Мой дед был фермером. Он жил в Часлави, в Центральной Чехии. И Часлав был, пожалуй, одним из двух городов республики, где коммунистам не удалось объединить крестьян в единый сельскохозяйственный кооператив. Так что, в конце концов, коммунистам пришлось основать там государственное сельскохозяйственное предприятие. Мой дедушка никогда никуда не вступил, ни в какой колхоз. Они отняли у него все, он всего лишился. А он вопреки этому оставался таким оптимистичным человеком. И ко всему красивым, высоким, седовласым, просто молодчина и музыкант,
— заключает внучка Йозефа Касалa Ярослава Барбара Споркова, автор книги «Я пережил плен в царской России».
