Музыка, Сибирь и борьба за выживание: история чешского военнопленного в царской России
Как складывались судьбы чешских военнопленных времен Первой мировой войны, оказавшихся в плену в царской России? Фрагменты одной из них описаны Ярославой Барбарой Спорковой, внучкой чеха, чьи воспоминания стали основой для вышедшей этим летом книги «Я пережил плен в царской России» (Přežil jsem zajetí v carském Rusku).
Автором беллетризованной биографии Йозефа Касалa, чешского солдата времен Первой мировой войны, воевавшего на Восточном фронте, под названием «Я пережил плен в царской России» является его внучка Ярослава Барбара Споркова. Она рассказывает историю необычной жизни своего деда, пережившего голод, болезни, смерть друзей и суровые условия в лагере для интернированных в Сибири. Человека, полного решимости выжить, и вернувшегося наконец на родину. Музыкальный талант Касала открыл ему дорогу в оркестр, а любовь к лошадям, по-видимому, спасла ему жизнь.
«Чехи в то время считались врагами России, а россияне при этом продвигали у себя чешский оркестр»
Несмотря на грустные реалии жизни военнопленного, Касал не терял способности делать дела с присущим ему задором. Подробнее — в рассказе его внучки.
— Это история о том, как мой дед попал в плен в царской России. Поскольку он был музыкантом и очень умным человеком, ему всегда удавалось найти какую-то должность, в которой он чувствовал себя при деле. На самом деле ему не так уж плохо жилось в плену. Я представляю, что если бы моя книга была экранизирована, то это был бы такой юмористический фильм. Потому что на самом деле хотя в ней и присутствует некий ужас — дедушке довелось пережить ужасные вещи, но, с другой стороны, с ним также приключались невероятно смешные истории или юмористические ситуации. Например, в одном уральском городе проходило празднование годовщины основания местного университета. Тут следует осознать сам факт того, что во время Первой мировой войны был основан новый университет! Так что мы оказываемся в совершенно другом измерении, нежели наши представления о том, как там люди в те времена жили.
А у моего деда в то время уже сложился свой оркестр, даже симфонический, и по всему городу были расклеены афиши, на которых было написано: «Бал состоится в сопровождении музыки чешского симфонического оркестра под управлением Йозефа Касала». Вы ведь понимаете, что чехи в то время считались врагами России, потому что они принадлежали к Австро-Венгрии, а россияне при этом продвигали чешский оркестр у себя так, как если бы чехи были их самыми большими друзьями. И таких историй в книжке описано довольно много.
Каким образом Йозеф Касал очутился в этом плену?
— Я описываю все это с точки зрения моего деда. И я объясняю это следующим образом: точно так же, как улитка не способна описать, что происходит в саду, так и дед не мог в точности охарактеризовать, какой была ситуация на Восточном фронте в то время. Но случилось так, что они действительно попали в страшную западню. И многие его товарищи по оружию были застрелены в ходе этой акции или того, что там произошло. А потом один из них — это был даже не старший офицер, потому что офицеры там тогда куда-то испарились, представителей офицерского состава там на тот момент не было — просто вывесил белое полотенце. А может, и не полотенце даже, а носовой платок с тем, что они сдаются. Таким образом, они фактически стали одними из первых пленников, оказавшихся тогда в России. В той России к этому еще даже не были готовы. Так мой дедушка и другие оказались в Семипалатинске (я описываю их долгое путешествие, оно само по себе очень интересно), который находился на границе с Китаем, в глубинах Сибири. На самом деле военнопленные разбивали там лагерь.
К слову, этим летом чешская делегация – речь шла о представителях Чешского общества легионеров – искала в Семее (ранее Симипалатинск), то есть на территории Казахстана, могилы своих соотечественников, попавших в российский плен в период Первой мировой войны. Чехи просили местные власти оказать им содействие в установке памятного знака на месте захоронения и определении точного расположения чешских могил.
Продолжает автор книги:
— Moй дедушка там тогда лагерь не разбивал, потому что ему снова удалось добиться того, чтобы играть с другими музыкантами. Позже он также стал ухаживать там за лошадьми: он любил лошадей и умел с ними обращаться. Так что дедушка не принимал в этом непосредственного участия, но вообще все начиналось совсем не так, как мы можем себе представить.
На каком инструментре играл ваш дедушка?
— Мой дедушка был потрясающим флейтистом, и даже в старости он умудрился не утратить этой способности и очень красиво играл. Но знаете, что самое интересное? Он взял с собой на фронт свою деревянную флейту, она была с ним, когда он попал в плен, и осталась там с ним. Но инструмент постепенно приходил в негодность, потому что условия были ужасными. А в то время один его брат перебрался в США. Представьте себе, что он прислал ему оттуда в посылке дорогую флейту, которая из Америки благополучно пропутешествовала через всю Россию, и дедушка, находясь в том лагере, ее действительно получил.
Эта система связи, которая на самом деле сохранялась в рамках почты царской России, существовала, конечно, при посредничестве Красного Креста, они сотрудничали. Она рухнула лишь тогда, когда большевики пришли к власти, как и все рухнуло, ничего не было. А дедушка тогда играл на флейте, присланной из США. И эта флейта у нас дома сохранилась до сих пор.
«Солдаты русской армии отправились на фронт под аккомпанемент чешских песен»
Это флейта поперечная или продольная?
— Поперечная, деревянная. Я даже не знаю, производили ли тогда флейты из металла, но нам, как и моему сыну, конечно, позже тоже приходилось играть на флейте. Сыну это занятие пришлось по душе, и мы купили ему серебряную флейту, но это уже нечто другое, чем дух деревянной. Дед, например, также описал ситуацию, когда он с тем оркестром в Семипалатинске должен был аккомпанировать ополченцам и добровольцам, как и резервистам, которые отправлялись на войну зимой. И те солдаты сидели в санях на замерзшей реке Иртыш, прощались с местными жителями. Все это под музыкальный аккомпанемент, однако было очень холодно, мороз. А дедушка с другими музыкантами в то время были духовым оркестром. Сначала перестали играть медные инструменты, потом затихли и деревянные, остался только барабан, но чешские ребята взяли в руки музыкальные инструменты и потом, когда это оказалось возможным, начали петь чешские песни. Так что солдаты русской армии наконец отправились на фронт под аккомпанемент чешских песен. Вот такие ситуации пережил дедушка.
Он рассказал вам все это? Откуда вы черпали всю эту информацию?
— Мой дедушка нам вообще многое рассказывал. Я любила слушать его, когда была маленькой девочкой, но потом он также записал свои воспоминания. Мой дед дожил до девяноста лет. Незадолго до своей смерти он начал писать мемуары, хотя они и были отрывочного характера. Мы их спрятали. Когда я переписала эти воспоминания, получилось около двадцати страниц. А я сделала из этого 270 страниц. И там встречаются некоторые вещи, до которых мне действительно нужно было додуматься, что-то и досочинить.
Так что я мысленно извиняюсь: «Прости меня, дедушка, если я напишу, возможно, еще что-то другое». Но, по-моему, я всегда старалась, насколько это было возможно, придерживаться реальных рамок. Конечно, я изучила некоторые связанные с тем временем детали. У меня, например, поначалу вояникли ужасные проблемы с тем, во что были одеты солдаты. Так что пришлось этим отдельно заниматься. И это оказалось действительно очень интересным. Я бы хотела снова начать писать, но такую книгу мне уже точно не удастся сделать.
«После 1968 года дедушка ни слова не сказал по-русски»
Какие воспоминания о России сохранились у вашего деда?
— Мой дед жил Россией. Когда мы были маленькими, он всегда говорил:«Будете учить русский». И мы с нетерпением ждали возможности заговорить по-русски. В четвертом классе в школе начался русский язык, так что и дедушка говорил с нами по-русски. А потом наступил 1968 год (вторжение войск стран Варшавского договора в Чехословакию). И с тех пор дедушка ни слова не сказал по-русски. С Россией в его жизни было покончено.
Правдой остается и то, что он пережил те ужасы, которые принес 1917 год. Мой дед был фермером. Он жил в Часлави, в Центральной Чехии. И Часлав был, пожалуй, одним из двух городов республики, где коммунистам не удалось объединить крестьян в единый сельскохозяйственный кооператив. Так что, в конце концов, коммунистам пришлось основать там государственное сельскохозяйственное предприятие. Мой дедушка никогда никуда не вступил, ни в какой колхоз. Они отняли у него все, он всего лишился. А он вопреки этому оставался таким оптимистичным человеком. И ко всему красивым, высоким, седовласым, просто молодчина и музыкант,
— заключает внучка Йозефа Касалa Ярослава Барбара Споркова, автор книги «Я пережил плен в царской России».
