«Женщина за штурвалом истребителя всё еще вызывает удивление». Военная летчица Катержина Главсова
Она начинала на планерах, а теперь сидит в кабине истребителя. Майор Катержина Главсова – военная летчица. На курсе, среди будущих пилотов, она была единственной женщиной. Каким был путь Катержины армию? Какие перегрузки приходится выдерживать военным летчикам? Была ли чешская летчица на военных заданиях?
Чтобы сесть в ревущую машину, нужна смелость. Катержине Главсовой ее не занимать. Что она почувствовала, когда впервые села за штурвал военного истребителя?
– Военные истребители – это, конечно, незабываемый опыт. Первая такая машина, на которой я летала в Пардубице, был L-39 C, учебный «Альбатрос». Тут дело не только в самом полете, потому что самолет управляется примерно так же, как и другой, но и в скорости. На нас были специальные костюмы – в этих самолетах предусмотрены противоперегрузочные штаны. На истребителе 159 также предусмотрены жилет, шлем, маска, дыхательный аппарат. Так что от тебя постоянно куда-то тянется шланг, приходится летать в перчатках, что тоже поначалу немного странно. Первые три полета приходится привыкать, а потом уже этого не замечаешь. Места в кабине не так много, но я привыкла к тесноте еще в планере, поэтому «Альбатрос» показался мне очень просторным. А вот скорость – это было для меня огромным опытом. Я поняла это сразу после взлета. Убрать шасси, надеть экипировку – в первый раз мне было не по себе, но, как я и сказала, спустя три полета ты уже так не переживаешь.
– Сколько весит лётный костюм?
– Летный комбинезон не очень тяжелый, но высотное снаряжение, которое у нас было в то время, весило немало. Всё, что на вас надето, особенно на голове, умножается на перегрузку, поэтому нужно сидеть правильно, чтобы не повредить позвоночник и мышцы. Кроме того, важно знать, как себя вести, и постепенно, по мере увеличения нагрузки, тело к ней привыкает.
– С какой наибольшей перегрузкой вы летали?
– Чаще всего это было 8G, но это кратковременные состояния. На наших самолетах, например, на 159-м мы обычно получаем от 4 до 5G, на Gripen это может быть что-то около 6–8G. Перегрузка всегда измеряется как время по отношению к интенсивности. Если я получаю 8G в течение двух секунд, это ничего не значит. Но если человек получает 7G, скажем, в течение минуты, – это уже совсем другое, даже если на самом деле величина немного меньше.
Чтобы занять свое нынешнее место, летчице Катержине Главсовой пришлось пройти долгий путь. Эта дорога пролегала через аэроклуб и школы.
– Мне было лет 16–17, и я ходила в спортивную гимназию в Пардубице. Поскольку я хотела стать профессиональным пилотом, то сменила школу, потому что знала, что для получения авиационного образования мне нужно лучше знать математику и физику. Кроме того, в авиации все на английском языке – как в гражданской, так и в НАТО. Поэтому я понимала, что мне необходимо поднажать в отношении этих трех предметов, хоть они и не были моими любимыми. Пришлось сменить школу и заняться подготовкой ко вступительным экзаменам, независимо от того, будет это гражданская школа или военная. В то время не было возможности стать военным летчиком.
– В вашей семье был кто-то, у кого была лётная лицензия, или вы пришли к этому решению самостоятельно?
– Ни у кого лицензии на полеты не было. Позже мама рассказывала мне, что, когда ей было лет пятнадцать, подруга уговорила ее вступить в аэроклуб, чтобы летать на планерах, но мама не воспользовалась этой возможностью, так что я, и в буквальном, и в переносном смысле, – первая «ласточка» в нашей семье.
– Вы сменили школу. Это тоже была гимназия или обычная школа?
– Я перешла из шестилетней спортивной гимназии в классическую гимназию в Пардубице, где последние два года основное внимание уделялось физике, математике и английскому языку.
– Как выглядел дальнейший путь?
– Когда я получила от профессиональных транспортных пилотов информацию о том, как попасть в эту сферу, они направили меня в аэроклуб, чтобы проверить мои навыки и способности. Я стремилась начать летать на планере, поскольку планер – один из наиболее доступных видов авиационного транспорта. И тут я поняла, что есть возможность либо летать в качестве пилота транспортной авиакомпании, либо заниматься этим для удовольствия, в качестве хобби. Я хотела пойти по пути профессионала, но для этого нужны деньги. Поэтому необходимо было найти хорошо оплачиваемую работу, чтобы иметь возможность со временем позволить себе обучение. Многие мои товарищи по аэроклубу работали стюардами, чтобы приобщиться к полетам, заработать немного денег на обучение, и постепенно они просто «налетали» часы, необходимые для того, чтобы стать профессиональными пилотами.
– Как в вашей жизни появилась военная авиация?
– Сначала у меня даже в мыслях такого не было – я не думала, что смогу этим заниматься, раз я девушка. Мне просто нравилось находиться на борту самолета, смотреть на мир сверху. Думаю, именно это меня больше всего интересовало в детстве. Всерьез я заинтересовалась такой возможностью, когда начала посещать различные фестивали авиации. Помню, я приехала в Градец Кралове, и там показывали «Мираж». Я была так взволнована, когда увидела этот военный самолет, поняла, насколько мощный у него двигатель. И я сказала: «Именно это я очень хочу попробовать». В аэроклубе я встретила несколько военных летчиков-студентов. Были там и военнослужащие, которые летали на базы по всей стране, и я расспросила их о том, насколько трудно туда попасть. Мне говорили: «Ну, официально для девушек это открыто, но, кажется, это просто маркетинговая уловка, – женщины в военной авиации никому не нужны». Я была страшно разочарована, но мой отец отреагировал иначе. Он сказал: «Не обращай внимания! Просто попробуй и увидишь». И тогда я подала документы на вступительные экзамены в Военную академию в Брно на специальность «пилота военного самолета» и одновременно в Чешский технический университет в Праге. Кажется, специальность называлась «лётное дело» – изначально я хотела попробовать пойти по гражданскому пути.
– Мы уже упомянули, что лётное дело – не женское. Как к вам относились? Как окружающие воспринимали то, что женщина собирается стать военным пилотом?
– Если говорить о моих одноклассниках или об аэроклубе, то там было не так уж много девушек. Все были рады, что в аэроклубе есть женщина. В школе я была одна, но до этого женщины учились по другим специальностям. В армии в то время женщин с каждым годом становилось все больше. У меня были одноклассницы в управлении воздушным движением, в авиации, в штабе были женщины-техники. Их было не так много, возможно, сейчас их стало больше. Однако я думаю, что в армии все равно мужчин всегда будет больше, чем женщин. У меня это не вызывало стресс, мне было комфортно и в аэроклубе, и я просто не думала об этом.
На военной базе было уже по-другому, потому что у них не было женщины в коллективе пилотов в Центре подготовки летного состава в Пардубице, и в Намешти-над-Ославой, где я летала на «Альбатросе», и здесь, в Чаславе.
– Случалось ли вам попадать в опасные ситуации? Может быть, вы боялись, что что-то может случиться?
– Конечно, мы сталкиваемся с разными неожиданностями. Человек обучается какой-то тактике. Мы ходим на симулятор, чтобы уметь устранить неполадки в полете, но каждый раз, когда что-то подобное случается в реальности, это, конечно, нестандартная ситуация. А любая такая ситуация опаснее, чем всё то, чему мы обучены. С чем мы сталкиваемся чаще всего, как в Чехии, так и во всем мире, так это с птицами. Мы летаем всё чаще, и я чувствую, что птиц становится всё больше, а, значит, столкновения неизбежно будут. В последнее время меня больше всего пугают возможные столкновения с беспилотниками. Двигатели самолетов проверяют в отношении птиц, но дрон – совсем другое дело.
– Когда вы приходите куда-то и говорите, что вы военная летчица, как на это реагируют?
– Всё еще удивляются, и это не только в Чехии. На Западе больше женщин-пилотов на военных самолетах, и там это воспринимается попроще. И все равно, будь то на международных учениях или в Чехии, парни всегда смотрят и говорят: «О, девушка-пилот!» Это всё еще необычно, поскольку женщин в этой области не так много.
– Вы участвовали в каких-нибудь военных миссиях?
– В 2010 году чуть менее четырех месяцев я находилась в Афганистане. Я была там в качестве наземной поддержки вертолетного подразделения. Это был, безусловно, большой опыт. Мы работали посменно, организовывали все, что было связано с полетами и подготовкой экипажей.
– Что бы вы посоветовали женщинам, которые хотят последовать вашему примеру и стать военными летчицами? Это трудный путь, или сегодня дорога уже менее ухабистая?
– Надеюсь, что уже хотя бы не бездорожье – никто больше не смотрит на вас как на заморское чудо, когда вы идете по аэродрому в военном комбинезоне. Конечно, женщина должна, прежде всего, очень хотеть заниматься этим делом и понимать, что по большей части она будет находиться в мужском коллективе, а, значит, какие-то предрассудки всё равно будут проявляться. Я думаю, что если у женщины всё в порядке с головой, и она знает, чего хочет, знает, что на это способна, что не идет учиться лётному делу под давлением со стороны, то, конечно, стоит попробовать. Важно также, чтобы девушки понимали, что они не могут ожидать для себя никаких поблажек, а также того, что коллектив их безоговорочно примет. Если идти в лётное дело или вообще в армию с настроем на поблажки, пользы от этого не будет.
– Насколько тяжела ваша работа? Как проходит ваша рабочая неделя?
– Мы либо находимся на базе и занимаемся традиционной подготовкой, либо на тренировке. Большую часть времени мы проводим на базе. При этом планируется какая-то неделя, когда три-четыре дня заняты полетами. В зависимости от того, какие задачи нужно выполнить и что нужно подготовить, вам назначают от одного до двух полетов в день. В нашей 159-й группе до сих пор были выходные дни, когда вы можете вести обычную жизнь. А если мы на тренировках, то находимся там с утра до вечера, круглосуточно, но в течение определенного времени, двух-трех недель, так что это тоже преодолимо.
– Тем не менее, это отнимает много времени. Как вам удается совмещать работу военного летчика с повседневной жизнью, домом, семьей?
– Я думаю, что профессия лётчика ничем не отличается от любой другой. Конечно, у военных иногда возникает необходимость куда-то неожиданно уехать, но в данном случае нас несколько человек, поэтому всегда найдется кто-то, у кого есть время, чтобы выполнить задание. Крупные важные мероприятия планируются заранее, поэтому я знаю за год, когда буду на учениях, и планирую время соответствующим образом. Например, если мне нужно уехать на три недели в мае, то я не буду планировать на этот период свой отпуск, и так далее. Я стараюсь совместить личные и рабочие мероприятия в своем календаре так, чтобы быть дома, когда мне нужно там находиться, и иметь возможность уехать, когда мне это удобнее всего.
– Многие люди хотят полетать на истребителе. Можно ли это сделать в Чехии?
– В армии – нет, но есть несколько гражданских компаний, которые предоставляют такую возможность, и вы можете заплатить за это и попробовать. Обычно полет длится около 15 минут, и этого более чем достаточно для человека, который никогда не летал. Но на такое лучше идти, если вы уже имели опыт полета на другом самолете, потому что тогда сможете оценить, что такое реактивный двигатель и скорость самолета, при которой есть более продолжительная перегрузка.
– Какова ваша цель в армии? Чего вы хотите достичь и каковы «дедлайны» существуют в этой профессии для женщины-пилота? Может быть, возраст?
– Пока здоровье и мозг в порядке, думаю, человек может летать. Полагаю, каждый сам в то или иное время поймет, что пора увольняться и уходить. Или, может быть, захочет заняться чем-то другим. Я уже выполнила свою цель – я просто хотела летать и летать на скоростных самолетах. Конечно, как и любой человек, я стремлюсь быть полезным, хорошо выполнять свою работу. Мне всегда нравится, когда мы проводим учения или работаем в команде, и то, что мы делаем, нужно людям. Цель – хорошо выполнять свою работу военного летчика. Но я надеюсь, это никогда не потребуется в реальной жизни.
Божена Лаглерова. Воля и отвага первой чешской летчицы
Первой чешской летчицей и первой женщиной-пилотом Австро-Венгрии была Божена Лаглерова – одна из самых отважных женщин, поднимавшихся в воздух на заре авиации.
Божена Лаглерова окончила консерваторию по классу оперного пения, но ее шурин, профессор Чешского технического университета в Праге, пробудил в ней любовь к авиации.
Несмотря на противодействие окружающих и предрассудки в отношении женщин, Божена упорно пыталась получить международную лётную лицензию. В конце концов ей это удалось в немецкой лётной школе Ганса Грейда. В мае 1911 года, прямо перед выпускным экзаменом, отважная девушка пережила крушение самолета, получив серьезные травмы. Эта катастрофа принесла не только сломанные ребра и повреждение позвоночника, но и лишила Лаглерову титула первой женщины-пилота Германии.
Залечивая в Праге травмы, Божене приходилось терпеть насмешки: ее называли «курицей, тщетно пытающейся летать». Однако у «авиаледи» был железный характер. Уже в сентябре 1911 года она стала первой чешской и тринадцатой в мире летчицей.
Достижения Божены Лаглеровой принесли ей и международное признание: в 1911 году она выиграла в Ганновере Серебряный кубок. Из-за отсутствия поддержки чешской летчице пришлось отказаться от предложения совершить воздушное турне по Латинской Америке. После нескольких неудач и несчастных случаев она оказалась в Нью-Йорке, где ей помогла местная чешская община.
Во время Первой мировой войны Лаглерова безуспешно пыталась стать военной летчицей или инструктором. После войны вышла замуж за летного инструктора и окончательно рассталась с авиацией. Божена Лаглерова скончалась в 1941 году в Праге в возрасте 54 лет.