Россиянка из Брно – о петиции в поддержку президента Чехии, национальной идентичности и праве на голос
Преподавательница Института славистики Масарикова университета в Брно, переводчица и популяризатор чешской литературы Анна Агапова называет свой нынешний этап жизни «третьей волной эмиграции». В Чехии она живет и работает с 2020 года и признается, что чувствует себя здесь больше дома, чем в России.
Недавно Анна стала автором петиции в поддержку президента Петра Павела – документа от имени россиян, живущих в Чехии. Инициатива появилась как эмоциональный, но осознанный ответ на напряженную политическую ситуацию в стране. О своей мотивации и реакции людей на петицию Анна рассказала в интервью Radio Prague International.
– Анна, расскажите, пожалуйста, немного о себе. Кто вы, чем занимаетесь, как долго находитесь в Чехии и что вас связывает с этой страной?
– Я сейчас работаю в университете Масарика в Брно, преподаю в институте славистики русский язык и литературу, перевод с русского на чешский и с чешского на русский. Здесь, в университете, я работаю с 2020 года, и в шутку говорю, что это моя личная, третья волна эмиграции, поскольку это мой третий приезд в Чехию. Я училась в аспирантуре в Оломоуце, потом на какое-то время уезжала в Россию и снова возвращалась в Чехию.
Помимо преподавания в вузе, я еще занимаюсь продвижением чешской литературы, веду телеграм-канал, который называется «Слишком шумное одиночество». Там я рассказываю про чешские книги, которые стоит почитать, про чешских авторов, с которыми стоит познакомиться. А еще – про чешские и моравские вина, поскольку у меня есть сертификат сомелье.
До своего последнего переезда в Чехию я жила в Санкт-Петербурге, преподавала чешский и переводила чешскую литературу на русский язык. После начала полномасштабной войны в 2022 году я как-то немножко потерялась, перестала этим заниматься, но сейчас очень-очень надеюсь, что смогу вернуться к переводам, поскольку эта часть моей жизни мне очень дорога.
– Понятно, что с Чехией вас связывает многое. А чем был вызван ваш последний приезд в страну, если не секрет? С политической ситуацией или нет? Если это личные причины, то, разумеется, можно не отвечать на вопрос.
– Да, он был связан и с политическими, и с личными причинами: я в большей степени ощущаю себя дома в Чехии, нежели в России.
– Анна, давайте поговорим о петиции. Как вам пришла мысль в голову о том, что стоит создать такой документ и выпустить его в публичное пространство?
– Во многом это был эмоциональный порыв. После того, как возникло напряжение между президентом Петром Павелом и правительством Чехии, я, конечно, следила за новостями и за петицией, которую создала организация Milion chvilek pro demokracii. Я хотела подписать их открытое письмо, но увидела, что в конце стоит подпись «Občané České republiky» (чеш. «Граждане Чешской Республики»). И, поскольку у меня нет гражданства Чехии, я посчитала, что не имею права ставить подпись под этой петицией – что это будет лишнее.
Однако я продолжала следить за новостями вокруг открытого письма и в какой-то момент прочитала на фейсбуке организации следующее: они писали, что разговаривали со своими друзьями из Словакии, и те подчеркивали, насколько важно предпринимать действия сейчас. Словаки рассказывали, что они в свое время не поддержали Зузану Чапутову и тем самым позволили ей стать объектом критики и злобных комментариев. Говорили и о том, что ситуация развивается очень быстро, что правые популистские силы очень быстро набирают голоса и политический ресурс.
Поэтому я решила, что стоит все-таки эту инициативу поддержать, и поняла, что если не существует какого-то текста от имени граждан России, живущих в Чехии, то значит, мне просто нужно его создать, написать самой, и, если кто-то меня поддержит, будет здорово.
– Анна, как быстро стали появляться подписи под петицией? Я посмотрела перед нашей с вами беседой – там в сумме была 51 подпись, включая вашу, то есть еще 50 человек ее подписали. Вы знаете кого-то лично, может быть?
– Да, ее подписали и некоторые знакомые. Я разместила информацию у себя в Facebook и на канале в Telegram, потом обратилась на сайт Vinegret.cz и 420on.cz, попросила их опубликовать информацию о петиции и дала короткий письменный комментарий. Я благодарна их поддержке, но не могу сказать, что подписи стали после этого появляться стремительнее. Это не быстрый процесс.
– Что насчет чешских порталов? Вы с ними связывались по этому поводу?
– Пока нет. Мне кажется, что на первом этапе стоит обращаться к русскоязычным порталам. С чешскими источниками пока не связывалась, не пускала эту информацию наружу.
– Анна, был ли какой-то отклик на ваши действия? Положительный, негативный, критический? Может быть, дали о себе знать те, кто подписал петицию?
– Честно говоря, я взяла себе за правило не читать комментарии под публикациями после того, как увидела первые четыре комментария на одном из сайтов и поняла, что, скажем так, не готова обрабатывать всю информацию, которая там есть. Но под моим личным постом в Фейсбуке о петиции появились критические комментарии, на которые я отреагировала. Меня порадовало, что в них не было агрессии, а наоборот, присутствовала попытка развязать дискуссию, понять мою мотивацию и привести свои доводы. И был еще положительный отклик: мне на электронную почту пришло письмо от одного чеха, который меня благодарил за этот шаг. Видимо, он воспользовался возможностью связаться с автором петиции, которая есть на сайте petice.com. Выразили поддержку также мои коллеги из Польши и Германии, за что я им очень признательна.
– Вы не знаете этого человека, который написал вам на мейл?
– Нет, лично не знаю.
– Анна, судя по тому, что вы говорите о комментариях под информацией о петиции на русскоязычных порталах, они были негативные?
– Я видела и положительные реакции, но большинство – да, негативные.
– А что люди писали?
– Я даже не хочу это вспоминать. Там были какие-то очень эмоциональные высказывания.
– Понятно. А там, где случилась попытка конструктивного диалога, то есть на вашей странице в Facebook – о чем говорили читатели или ваши подписчики?
– Я не думаю, что это мои подписчики. Полагаю, это люди, которые просто как-то нашли мою личную страницу и решили со мной пообщаться. Был вопрос по поводу того, что президент Петр Павел подписал закон Lex Ukrajina, и в нем есть информация о том, что граждане Российской Федерации фактически не могут сейчас получить гражданство Чехии. Комментатор хотел пояснить, что многие граждане России, живущие сейчас в Чехии, именно по этой причине не готовы подписать петицию.
– Кстати, а как вы к этому относитесь, Анна? К тому факту, что на данный момент россияне, многие из которых живут здесь действительно давно и не поддерживают официальную политику Российской Федерации, не имеют возможности получить гражданство Чешской Республики?
– У меня к этому несколько сложное отношение. Мне, конечно, печально, что этот закон был принят поспешно, и что данная новелла была присоединена к закону Lex Ukrajina. Я могу понять доводы – почему закон был принят, но мне хотелось бы, чтобы этому предшествовала полноценная дискуссия, в том числе и с представителями российского меньшинства здесь, в Чехии. Я знаю, что возникла ответная инициатива, и был подан иск в Конституционный суд. Мне кажется, это правильный шаг. Однако мне совсем не близка идея кричать на каждом углу о том, что речь идет о дискриминации русских.
– Как вы себя чувствуете, Анна, в целом в Чехии после того, как начались военные действия? Ощущаете ли вы какое-то иное отношение к себе, как к россиянке?
– Я бы не сказала, что я стала ощущать какое-то другое отношение. Возможно, дело в том, что в моем окружении люди знают, каких взглядов я придерживаюсь и чем я занимаюсь. Вопрос или проблема заключается, скорее, в том, как я сама себя здесь ощущаю и как справляюсь со своей идентичностью.
– Это был один из вопросов, который я собиралась вам задать. Изменилось ли ваше самоощущение, восприятие себя, может быть, вашей национальной идентичности в связи с текущими событиями?
– Оно скорее усложнилось. И да, я по-прежнему чувствую себя обладательницей российского паспорта, живущей в Чехии. Я не могу вычеркнуть ту часть, которая связывает меня с Россией. Это часть моей идентичности, и я не могу от нее отказаться, мне кажется, это было бы неправильно. Однако мне каждый раз нужно находить некий баланс… В общем, для меня это непростая задача – примирить две части своей идентичности, российскую и европейскую.
– Анна, помните, после начала войны встречались очень эмоциональные возгласы в соцсетях? Некоторые писали: «Мне стыдно, что я – русский». Вы переживали в душе что-то подобное?
– Безусловно, в начале полномасштабной войны в 2022 году у меня было ощущение, что мне неловко говорить по-русски с друзьями и родными, когда мы находимся на улице. Однако я постепенно справляюсь с этим и говорю себе, что все-таки это мой родной язык и часть меня.
– Как вы считаете, почему не все россияне политически активны в Чехии? Вот вы создали петицию, а кто-то другой ее не создал. При этом подписало ее – то есть поддержало ваши взгляды – пятьдесят человек. Это не маленькая цифра. Так что же нужно для того, чтобы взять и решиться высказаться публично?
– Не знаю. Возможно, дело в каком-то наличии ощущения, что я имею право на это высказывание, что могу себе позволить высказаться. Но это сложный вопрос. И я опасаюсь, что пятьдесят человек – это все-таки достаточно маленькая цифра.
– Конечно, она маленькая по сравнению, допустим, с количеством людей, которые пришли на демонстрацию в поддержку президента Чехии в центр Праги 1 февраля. Собралось 80 или 90 тысяч человек, огромное количество. Но, тем не менее, если мы говорим о местном русскоязычном сообществе, то 50 человек – это все-таки 50 человек.
– Не знаю, мне сложно на этот вопрос отреагировать. У меня нет на него готового ответа.
– Наверное, зависит от внутренних качеств человека? Может быть, от невозможности молчать, о которой многие говорили в начале всех событий – имею в виду февраль 2022 года?
– Да, возможно.
– Анна, ваша петиция была создана как эмоциональный ответ на то, что сейчас происходит – имею в виду конфликт президента с чешским МИДом. Как думаете, в каком направлении будут развиваться события?
– Я не политолог, и у меня нет внутреннего ощущения, как это будет развиваться, но предполагаю, что острая фаза пройдет, но противостояние никуда не денется и перейдет в вялотекущую фазу.
– А что касается военных действий, которые все еще продолжаются в Украине – тут каковы ваши мысли? Дождемся ли мы окончания войны?
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
– Честно говоря, у меня нет никаких мыслей на этот счет. Только надежда, что все закончится правильно, с наименьшими потерями, благополучно для Украины, и что этот конец полномасштабной войны не за горами. Никаких прогнозов я не могу построить.
– Наверное, как и никто из нас. Анна, в самом начале нашего диалога вы упомянули о том, что вы занимаетесь переводами, преподаете. Есть ли сейчас интерес студентов к тому предмету, который вы ведете, то есть к переводу с русского на чешский и с чешского на русский?
– Конечно, количество студентов у нас сократилось, но все-таки они есть, и у тех ребят, которые доходят до магистратуры и посещают курсы по переводу, я вижу этот интерес.
– Это чехи?
– Преимущественно чехи. Есть немного словаков и русскоязычные студенты из самых разных стран – России, Казахстана, Украины.
– Анна, каковы ваши дальнейшие планы? Спрашиваю, поскольку вы говорили о том, что это уже ваша третья личная эмиграция. Останетесь в Чехии насовсем, или все-таки придет момент, когда снова захочется вернуться в Россию?
– Я вообще не вижу своего будущего в России, так что да, мой план – остаться здесь. Посмотрим, как будет складываться политическая ситуация, но я уже не представляю себе возвращение в Россию.
– Есть ли у вас какие-то планы насчет других общественных инициатив? Или это зависит от вашей эмоциональной реакции на конкретные события?
– Пока никаких конкретных планов нет, посмотрим, как ситуация будет развиваться. Конечно, в создании петиции играли роль не только эмоции – было там и рациональное зерно. При этом я предполагала, что будут и те, кто против, и те, кто раскритикует петицию. Следя за последними выборами, я убедилась, что есть люди, поддерживающие политические партии, которые мне не близки. Но мне хотелось дать возможность прозвучать и другому голосу – голосу в поддержку демократических ценностей и свобод, которые отстаивает президент Чехии Петр Павел.
– Почему вы считаете, что это важно, чтобы россиян слышали в Чехии в общественном пространстве?
– Меня несколько смущает, что слово «русский» здесь, в Чехии, становится синонимом какого-то цивилизационного выбора. Когда говорят о дезинформации, то называют это «русской дезинформацией». Но мне хотелось показать, что не все русские в Чехии действительно стоят по ту сторону баррикады. И есть люди, которые поддерживают действия чешского президента и то, что он пытается защитить.