«Здесь многое спелось, а больше еще – расплелось». Судьба дома Цветаевой в Мокропсах
Перестраивается дом в деревне Мокропсы под Прагой, где осенью 1922 года жила Цветаева. Здание безвозвратно сменит облик. Исчезнет ромбовидное окно, глядя в которое Марина писала стихи.
Спаси Господи, дым!
– Дым-то, Бог с ним! А главное – сырость!
С тем же страхом, с каким
Переезжают с квартиры:
С той же лампою-вплоть, –
Лампой нищенств, студенчеств, окраин.
Хоть бы деревце хоть
Для детей! – И каков-то хозяин?
И не слишком ли строг
Тот, в монистах, в монетах, в туманах,
Непреклонный как рок
Перед судорогою карманов.
Эти строки Марина Цветаева написала 30 сентября 1922 года в деревне Мокропсы под Прагой, уже почувствовав, как «горек чужой хлеб и тяжелы ступени чужого крыльца».
Чехия – отдельная глава эмигрантских лет Марины Цветаевой. В августе 1922 года с дочерью Ариадной она приехала в Прагу к мужу. В Чехословакии семья прожила до ноября 1925 года, здесь родился сын Марины и Сергея Эфрона Георгий.
Осенью 1922 года Марина с Ариадной живут в окрестностях Праги. Места достаточно живописны: зеленые холмы, река Бероунка. Жизнь тяжелая, деревенская, без элементарных удобств. Но тогда же рождаются замечательные циклы «Сивилла», «Деревья», «Бог». На чердаке дома в Мокропсах 8 октября 1922 года Цветаева встретила свое тридцатилетие.
Осенняя седость.
Ты, Гётевский апофеоз!
Здесь многое спелось,
А больше еще – расплелось.
Об одной из точек на карте скитаний Цветаевой по пражским предместьям рассказывает историк русской эмиграции, краевед, пражанин Владимир Поморцев.
Сегодня у нас есть печальный повод поговорить об одном из мест, связанных в Чехии с Мариной Цветаевой. Вы сообщили, что в деревне Мокропсы уничтожен дом, где она жила. Что там происходит?
Проходит реконструкция этого дома, который находится в частной собственности, то есть все правила, думаю, соблюдены – хозяин имеет право перестроить свой дом. Я так понимаю, что надстраивается один либо два новых этажа, но в результате исторический чердак, на котором Цветаева прожила полтора месяца, который описан в воспоминаниях ее дочери, уже на сегодняшний день не существует. И то самое ромбовидное окно, через которое она смотрела на «кладбище-цветник», находящееся буквально перед домом, тоже больше не существует.
Как Цветаева там поселилась и что написала в этом месте?
1 августа 1922 года Цветаева приехала в Прагу из Берлина, где прожила несколько месяцев после того, как выбралась из большевистской России. Ее первая ее чехословацкая квартира была тоже в долине реки Берунка. Это был домик лесника в деревне Чернолице, неподалеку от деревень Вшеноры и Макропсы. Там она жила первые полтора месяца, с начала августа до 20-х чисел сентября. Дом стоял очень далеко от железнодорожной станции, и Цветаевой, чтобы съездить в Прагу, приходилось каждый раз проходить три километра до станции и обратно, так что логично было подыскать жилье где-то поближе. И, видимо, к 20 сентября она нашла этот чердак в доме пана Саски, где и разместилась. Примерно 20 сентября Цветаева туда переехала. К 2 ноября 1922 года она оттуда съехала на свой следующий адрес, тоже Макропсах, где сегодня висит всем известная мемориальная доска.
«Стоят в чернорабочей хмури
Закопченные корпуса.
Над копотью взметают кудри
Растроганные небеса.
В надышанную сирость чайной
Картуз засаленный бредёт.
Последняя труба окрайны
О праведности вопиёт».
В доме пана Саски Цветаева, судя по всему, закончила цикл «Заводские». Там в первом стихотворении уже довольно явно возникает Прага. Она описывает заводские окраины Праги, в том числе в пражский район Либень, где находилось общежитие русских студентов «Свободарна», в котором жил ее муж Сергей Эфрон. В доме пана Саски она пишет одно из своих, наверное, самых известных пражских стихотворений «Спаси Господи, дым», где сквозит та сложность, с которой сталкиваются русские эмигранты, любые переселенцы, любые беженцы, когда устраиваются на новом месте. «Спаси Господи, дым! – Дым-то, Бог с ним! А главное – сырость!»
В Мокропсах Цветаева тогда жила только с Ариадной, а Сергей Эфрон еще находился в Праге, в «Свободарне»?
Собственно, Сергей Эфрон всегда жил в Праге, в студенческом общежитии «Свободарна», поскольку оттуда было ближе ездить на учебу, и только на выходные приезжал к семье в Макропсы, а потом во Вшеноры. Все время, пока учился, он бывал дома только наездами.
На что жила Марина Цветаева в Чехословакии?
В годы жизни в Чехословакии у Цветаевой были три составляющих ее доходов. Это стипендия Сергея, которая называлась «иждивение». Эти деньги он получал как русский студент от чехословацкого правительства в рамках «Русской акции помощи». На тот момент это было 550 крон. Самой большой суммой была пособие, которое Цветаева получала как выдающийся литератор по линии КУБа – Комитета по улучшению быта русских писателей и журналистов. Там Цветаева ежемесячно, пока жила в Чехословакии, получала, по-моему, тысячу крон. И третьей составляющей дохода были публикации в разных журналах. Самые многочисленными и регулярными были публикации в журнале «Воля России», который тоже издавался в Праге. С литературным редактором «Воли России» Марком Слонимом у Цветаевой были очень хорошие отношения. Точнее, Слоним ценил ее как поэта и регулярно публиковал практически всё, что она писала.
И которому она посвятила стихотворение «Попытка ревности»... Вернемся в Мокропсы. Марина поселилась с Ариадной в доме пана Саски, где сняла только один чердак?
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Да, на первом этаже там в то время был магазин, на втором этаже жили хозяева и Александра Туржанская, бывшая жена режиссера Туржанского, с сыном Олегом. Они были хорошими знакомыми Цветаевой по Мокропсам и Вшенорам. А на последнем этаже, в почти непригодном для жилья помещении, полтора месяца своей жизни провела Цветаева.
«Хозяин везет тачку, а мы торжественно плетемся рядом: Марина с лампой и спиртом для примуса, а я с керосином и кофейником. Идем, идем, наконец заворачиваем в уличку, где страшная грязь. Доходим до лавки, на которой написано имя хозяйки, "Марианна Саскова", поворачиваем к черному ходу, Марина идет в лавку разменять деньги за перевоз, и наш новый хозяин вместе со старым помогает тащить вещи наверх. Комната прекрасная. Косое окно, довольно темно. Два стола, две кровати, три стула. Есть даже помойное ведро…Теперь мы тут живем. Марина впускает в наше косое окно и солнце и луну. Возле этого окна она всегда сидит и пишет, если не стоит возле примуса, разогревая, варя. В окно видны самые разноцветные деревья, и темно-зеленые, и красноватые, и коричневые. Они растут на горе. Еще на горе живут две хозяйские кошки, черная и серая. Их совсем невозможно поймать…»
Воспоминания Ариадны Эфрон «Моя мать — Марина Цветаева», глава «Переезд на чердак»
Там не было воды? Какие там были условия?
Электричества там тоже не было – недаром в стихотворении Цветаева упоминает лампу. И Ариадна в своих воспоминаниях говорит, как они перетаскивали с квартиры на квартиру керосиновую лампу. Воды там точно не было – за водой им приходилось ходить, уголь они таскали на себе. То есть это была такая нормальная деревенская жизнь, когда нужно было натопить печку, вскипятить воду, сварить на примусе еду, а потом еще писать стихи, глядя на это ромбовидное окошко.
«Я живу в Чехии (близ Праги) в Мокропсах, в деревенской хате. Последний дом в деревне. Под горой ручей – таскаю воду. Треть дня уходит на топку огромной кафельной печки. Жизнь мало чем отличается от московской, бытовая ее часть, – пожалуй, даже бедней! — но к стихам прибавилось: семья и природа. Месяцами никого не вижу. Все утро пишу и хожу: здесь чудные горы»
(Из письма М. Цветаевой Б. Пастернаку. 19 ноября 1922 г.)
В окрестностях Праги составить целую карту мест, где жила Цветаева. Расскажите о другом доме, том, на котором помещена знаменитая доска с текстом записки, оставленной Мариной Сергею Эфрону.
Карту составить можно, но из этой карты приходится вычеркивать и вычеркивать адреса, потому что из тех пяти или шести адресов, по которым проживала Цветаева в долине реки Бероунка, уже три адреса мы вынуждены вычеркнуть. Дом во Вшенорах, где родился Мур и откуда они уехали во Францию, был снесен еще в девяностые годы. На этом месте сейчас новостройка. Дом в деревне Йиловиште, где Цветаева летом 1924 года закончила «Поэму Конца», тоже был снесен в 1990-е годы, и на этом месте появилась новостройка. Теперь будет, видимо, перестроен до неузнаваемости дом пана Саски в деревне Мокропсы. И у нас остается, собственно, только один дом в Горных Мокропсах, где висит мемориальная доска, и дом на другом берегу Беруонки, в Дольних Мокропсах, где она некоторое время жила летом 1924 года. Остается самый первый адрес в домике лесника, в Чернолицах, который пока выглядит тоже более-менее аутентично. Плюс пражский дом.
Это дом на Шведской улице, где тоже висит мемориальная доска.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Этот дом тоже «облагорожен» современным ремонтом с пластиковыми окнами. Сегодня там располагается детский сад, так что на окнах нарисованы веселые рыбки, у мемориальной доски стоят мусорные баки. Так что этот дом тоже не выглядит аутентично.
Утрата дома пана Саски печальна тем, что он выглядел ровно так, как при Марине Цветаевой. Только лавку, которая была на первом этаже, перестроили под жилое помещение, но сам дом выглядел так, как на старых открытках начала ХХ века, где были изображены Вшеноры и Мокропсы. Это потеря не только для любителей творчества Цветаева, но и для самой деревни, потому что она теряет часть своей исторической идентичности, теряет здание, с которым эта деревня ассоциировалась.
Последний дом в Мокропсах до сих пор стоит и тоже более-менее выглядит аутентично, хотя непонятно, в какой именно комнате жила Цветаева. На нем висит мемориальная доска, установленная стараниями Галины Борисовны Ванечковой. Так что с тем домом все в порядке, и там в Мокропсах Цветаева прожила дольше всего: с ноября 1922 года до августа 1923 года, после чего переехала уже на склон холма Петршин в Прагу, в район Смехов.
Сохранился центр Марины Цветаевой при Вшенорской библиотеке, который тоже появился усилиями Галины Ванечковой?
Библиотеку переселили с одного адреса на другой, и в каком-то виде экспозиция сегодня работает. Досадно, что, если деревня представляет, что история пребывания там Марины Цветаевой и русских эмигрантов была частью истории этой деревни, что увековечено даже в формате экспозиции, очень странно, что принимаются подобные решения. Я не знаю, думали ли они об этом вообще. Существуют путеводители, в которых дом описан, и он упоминается в экспозиции во вшенорской библиотеке. Я не знаю, пытались ли деревенские власти этот дом как-то сохранить, но хозяин имел право его перестроить дом, поскольку это его собственность.
Кто-то имел возможность подняться в это помещение, на чердак, где Цветаева смотрела в ромбовидное окно, или туда никогда не было доступа?
Как понимаю, кто-то там был, потому что я видел одну фотографию. Я сам планировал попросить пройти туда, когда ситуация в стране и в мире будет поспокойнее, но этого уже не случится. Скорее всего, дом надстроят. Крыша, возможно, будет немного похожа на ту, которая там была, потому что по правилам они не могут в этом месте построить десятиэтажный дом, и этажность застройки будет соблюдена, но это точно будет уже не тот оригинальный чердак. Там была даже та самая рама в этом ромбовидном окне, через которое Цветаева смотрела на церковь и на «кладбище-цветник». И с точки зрения аутентичности, это, конечно, невероятная потеря.
Вы не интересовались, знает ли хозяин дома, кто такая Марина Цветаева?
Хозяин наверняка знал, потому что все хозяева в этих домах в долине реки Бероунка иногда страдают от излишнего внимания туристов: туда приезжают поклонники Цветаевой, подолгу стоят около этих домов, читают стихи. Так что сложно представить, что хозяин не знал, что раньше происходило в этом доме. Конечно, его тоже можно понять: он владеет недвижимостью, и полтора месяца, которые Цветаева провела в этом доме, не означают, что он должен этот дом сохранять. Здание не было памятником, и у деревенских властей не было законных оснований не давать ему перестраивать дом.
Одно время Марина Цветаева была очень популярна в чешской культуре. Как вы сегодня оцениваете интерес к Цветаевой? Сохраняется он в какой-то мере в чешском обществе?
Здесь сложно судить. Стихи Цветаевой переведены и опубликованы на чешском языке. Насколько эти переводы аутентичны – отдельный вопрос. Думаю, все, кто интересуется русской литературой, в курсе, что для русской литературы Чехословакия была важным местом на карте, и такие выдающиеся представители русской литературы как Марина Цветаева, Владимир Набоков и многие другие здесь бывали и подолгу жили. Я думаю, все, кто интересуется этой темой, знают эту часть истории, и для них это тоже это большая потеря, потому дом теперь уже никогда не будет выглядеть так, каким его видела Цветаева.
Хотя бы сохраняется ландшафт, леса, по которым Цветаева потом скучала будет скучать во Франции. Как мы помним, она совершала многокилометровые прогулки и на Карлштейн, и по долине реки Бероунки. Лес, в отличие от дыма и сырости, был ее другом...
Да, сохраняется церковь, которую она видела, холмы, которые окружают деревню. Так что, в какой-то мере, аутентичность деревни сохраняется, но не знаю, достаточно ли этого. Каждая потеря – все равно потеря, и жаль, что этот дом утрачен.