Галеристка Александра Карпухина: «Я знала бы, как сделать себе жизнь проще и богаче»
Чтобы продавать современное искусство, надо хорошо в нем разбираться, иметь определенное чутье и, конечно, опыт. Этими качествам решила воспользоваться Александра Карпухина и открыла одноименную галерею на улочке Рыбна в центре Праги. «Если галерея носит имя владельца, значит он ручается им за качество продаваемого искусства», - говорит галеристка Александра.
- Александра, вы живете в Чехии уже очень-очень давно. Могли бы вы рассказать, как так получилось, что вы здесь оказались, и что вообще привело вас туда, где вы находитесь сегодня?
«Меня сюда привезли родители еще в 1991-м году. Это было решение моего отца, и я за него очень рада до сих пор. Еще был вариант Швейцария, но так получилось, что мы решили переселиться в Прагу. Мы с самого начала знали, что тут остаемся, то есть это не было переходным решением. Я училась в чешской школе, потом – в английской школе, а потом я решила быть художником, и очень сложно несколько лет пыталась попасть в Высшую школу прикладного искусства в Праге (UMPRUM). Там после нескольких лет обучения тому, как быть художником, я поняла, что очень хороший художник из меня, пожалуй, не будет. И как-то так получилось, что мне намного интереснее скорее работать с художниками, чем быть художником».
«Постепенно мы начали с друзьями организовать всякие художественные проекты, международные проекты. Но всегда был проект, взлет, а потом проект заканчивался, и надо было искать что-то новое. Такая нестабильная жизнь получалась. А потом ко мне обратились инвесторы в так называемой «Праговке». Это девелоперский проект, который хочет спонсировать и дать возможность возникновению культурного центра в районе Прага 9. Они попросили меня сделать там галерею. Это был очень интересный экспириенс, потому что, в принципе, у меня была возможность попробовать, что это такое вообще галерея, как с этим работать. После двух лет там я решила, что пришло время делать это по-своему. Два года у нас была галерея в районе Прага 2, называлась White Pearl Gallery. Это была такая шутка, ироническое название, которое как раз исходило из этой «Праговки», потому что в тяжелой индустриальной атмосфере мы там сделали вот эту белую жемчужину. Но потом мне мои друзья и знакомые посоветовали, что «белая жемчужина» в центре Праги уже не звучит так иронично, и что это уже может быть воспринято всерьез. Мы переехали в район Прага 1 и стали называться уже KARPUCHINA Gallery. То, что галереи ноясят имя своего владельца, это, в принципе, не ново и не оригинально. Но этому есть свой довод, я его вижу в том, что так как мы коммерческая галерея, и по большей части все оплачивается с продажи искусства, я гарантирую своим именем, что то, что мы выставляем, продаем, это имеет такую цену, о которой я говорю, и качество, о котором я говорю. Поэтому своим именем я ручаюсь за искусство, которое мы тут выставляем».
- Вы – уже галерист с большим опытом и понимаете, что происходит в художественном мире сегодня в смысле бизнеса. Как вы подбираете себе художников, которых вы выставляете и которых вы продаете? И всех ли, кого вы выставляете, вы продаете?
«Мы продаем всех, кого мы выставляем, но мы продаем и тех, кого мы не выставляем. Что касается рынка – это, своего рода, алхимия. У нас было такое реноме, что мы работаем с молодыми художниками. Это правда, но это не только так. В принципе, я люблю сотрудничать с художниками помоложе, потому что они интересны и с инвестиционной точки зрения, и они часто бывают очень чувствительны и очень хорошо реагируют как раз на то, что сейчас движет актуальной культурой и актуальными событиями. Я присматриваюсь к их выставочной истории, насколько они серьезно уже себя ведут, потому что это очень важно. Инвестиция в молодое искусство может быть очень выгодной. И хотя это долговременная инвестиция, но все равно есть шанс, что они очень хорошо поднимутся, и что у вас будет не только красивая, обогащающая работа дома, но и интересный инвестиционный артефакт. Но для этого нужен инстинкт. Но и, в принципе, можно отследить поведение художника уже на выставочном поле и в каких галереях они себя презентуют, как часто, с кем они сотрудничают. Все это вам дает картину, как этот художник себя будет вести в будущем. Да, я люблю это говорить, что я уже знаю, как себе сделать жизнь намного богаче финансово, и, наверное, намного проще, потому что есть искусство, которое, скажем, нравится, но оно может быть не очень глубокое. Оно скорее поверхностное, но красивое. Часто люди к нему обращаются, как к первой работе, не смотрят на ее эстетическую часть. И теоретически, да, я думаю, что такие работы намного проще продать, но для меня важно внутреннее качество или контекст, и концепт этой работы. Поэтому мы пытаемся не только красивое показать, но показать и качественное».
- Но вы, в принципе, встали на довольно сложный путь. Вы продаете современное искусство, которое, наверное, можно сказать с уверенностью, далеко не все понимают, далеко не всем нравится. Как у вас хватает смелости продавать вот такое вот искусство?
«Это как раз от большой степени уверенность в художнике как таковом и в качестве тех работ, которые он или она делает. Конечно, есть интернет, есть аукционы, есть информация, которую может каждый найти и увидеть, что у этого художника уже есть история как продажная, так и выставочная. Я в этом ищу больше, я в этом ищу обогащение, не только визуальное, но и духовное. И я считаю, что, в принципе, говорят, что время покажет качество, что качественное искусство, оно будет хорошее и через 100 лет или через 200 лет. И вот я пытаюсь найти такое. Которое будет не просто красивое, а которое будет отражать то, что нас сейчас, в наше временя как-то формирует, и которое сможет это перенести в будущее».
- А где вы ищете художников? То есть вы продаете и выставляете, как я поняла, не только чешских авторов. Как вы понимаете, что вы хотели бы кого-то конкретного выставлять? И, кстати, сколько выставок у вас проходит в год?
«У нас в год проходит восемь выставок, и мы пытаемся сохранять разнообразие, то есть чтобы были и разные медиа, то есть картины, скульптуры. Мы пытаемся дать время и пространство также дигитальным работам, например. И, опять же, я хочу использовать английское слово «diversity» также в отношении возрастных и гендерных вопросов. То есть мы стараемся выставлять и совсем молодых художников в начале их карьеры, и, наоборот, уже очень хорошо воспринятых, очень известных художников, скорее чешских, да, но мы пытаемся постепенно выходить на международный уровень. И, да, женщины – очень хорошие художники, оказывается, и это было долго не очень видно, но сейчас, я думаю, что мы стали больше этому открыты, и появляются очень хорошие художницы, которым тоже надо дать голос».
- А что нужно художнику, чтобы он имел шанс к вам попасть?
«Знаете, получается по-разному. Иногда я нахожу художников, да, есть всякие другие выставки, есть социальные сети. В принципе, я понимаю, что мне с ним будет интересно, и потом иду в мастерскую. Я люблю работать не только с искусством, но и с художниками как людьми, поэтому для меня важно и то, какой он человек. Иногда мне приходят мейлы, портфолио с работами. Иногда мы представлены, например, совместными знакомыми, через другие институции, галереи. Мы созваниваемся с другими галеристами, встречаемся, и у них какие-то идеи, другие художники, с которыми они работают. Например, им бывает интересно показать их в контексте нашей галереи».
- Кстати, я подумала, что в свое время, скажем так, лет, наверное, 15-20 лет назад в Чехии, в Праге у современного искусства была очень активная жизнь. Просто до бесконечности проходили биеннале, квадриеннале, еще какие-то фестивали. И, действительно, на этих мероприятиях значительное количество молодых художников сделали себе имя. Это было для них таким стартом. И потом, мне кажется, что несколько лет назад эта арт-жизнь постепенно пришла в упадок, уже нет таких грандиозных событий, как были вот эти первые биеннале.
«Мне кажется, что отстает немножко государственная часть или часть, которая некоммерческая, финансированная государством. Напротив, намного больше стало частных галерей. То есть частные галереи, коммерческие галереи, берут на себя ту роль, которую скорее должны были нести как раз такие государственные институции, как Национальная галерея и прочие. Поэтому, мне кажется, что на пражской и чешской сцене очень много событий, но они «размельчились» и они, возможно, просто не столь заметны. Возможно, это также дефект постмодернистского искусства, что очень мало художников, галеристов думают про такой вот широкий паблик. То есть искусство уже достаточно долгое время как-то само в себя «заедается», и, в принципе, выставки, на которые ходят художники и галеристы, и кураторы выставок, друзья художника, их намного меньше видно в широком публичном пространстве. Мне неинтересно, или, может, как раз преподаются так сложно, что просто человек, который интересуется или работает в абсолютно другой сфере, ему это даже как-то туда и не хочется идти. Поэтому такой тренд есть, но я считаю, что этот тренд уходит, и галереи, которые были недоступны, в которые было вот прямо страшно войти, потому что вдруг не пойму, или у меня мало денег, этот тренд, как-то постепенно уходит, и происходит обратная демократизация этой социокультурной ниши».
- Могли бы вы назвать несколько имен, с которыми сегодня можно ассоциировать чешское современное искусство?
«С большим удовольствием. Я бы хотела начать с наших художников, с которыми мы работаем. Нет, конечно, сейчас очень много очень качественных чешских художников. И здесь я бы хотела еще сказать, что как раз чем больше мы пытаемся работать на международном поле, тем больше меня каждый раз удивляет, насколько качественные художники у нас в Чехии. Потому что они не только конкурентоспособны, но они часто прямо лучше. Но, к сожалению, про них очень мало известно. И стартап-позиция, конечно, из Праги хуже, чем, например, из Лондона или из Парижа, потому что ниша маленькая, и чтобы из этой маленькой ниши выйти в большой свет, то нужно намного больше энергии, наверное. Между лидирующими художниками у нас, например, Йозеф Болф, или Даниэл Питин, или Юлиус Райхел, с которым мы работаем, или, например, София Швейдова, картину которой как раз висит перед нами. В принципе, я вижу, что в каждом поколении – от тех, которые уже сейчас признаны, вышли на международный уровень, до совсем молодых, – можно найти очень качественных художников. Опять же, зависит от того, что вы ищете – что-то совсем уже новое, может, что-то постинтернетное, с влиянием технологий, или скорее что-то классическое в нашем актуальном, зависит от того, что искать».
- Я тут недавно прочитала, что у вас, в вашей галерее была такая история, которая, мне кажется, настолько странная, настолько интересная, и демонстрирует вообще современные тенденции. После одной вашей выставки вас начали атаковать защитники животных. Как мне кажется после прочтения их комментариев, они, не разобравшись, в чем дело, просто спустили на вас собак, если можно так сказать. Расскажите, пожалуйста, что это было?
«Да, это был очень интересный экспириенс в моей жизни. Мы стали базой для перформанса – это была трехдневная акция американского художника. В принципе, его идея была представить живое животное. Это были волки, крещенные с собаками, но они выглядели как волки. И они, каждый по часу, сидели тут в большой такой клетке. Вообще-то это были животные-актеры, которые играют в фильмах, например, в Netflixи во многих других. Интересно было то, что художник хотел этим сказать, потому что метафора a lone wolf, означает, что кто-то один против всех. То есть он хотел показать как раз роль одного человека, у которого своя правда, и стадо других, которые против него. И он хотел этим показать, насколько опасны как раз социальные сети в том, что кто-то что-то где-то выкладывает и люди, не разобравшись, без понятия, что за этим на самом деле было, берут его правду за свою и с ней потом дальше работают. В нашем случае это было достаточно агрессивно, потому что нас атаковала большая группа активистов, которые в физическом мире ничего бы в жизни не сказали. Но за компьютером человек чувствует себя намного удобнее и анонимнее. Их атаки в социальных сетях были очень-очень неприятные, агрессивные, очень личные. Это длилось, наверное, месяц. А потом, наверное, случилось что-то другое, и все эти люди, которые вот меня жизненно ненавидели, хотели меня избить, посадить в клетку, выбить мне зубы, все они в один момент куда-то ушли. И это было очень странно, потому что это показывает, насколько это опасно не интересоваться правдой. А они, вот такая вот шайка-группа, чувствуют себя достаточно сильными, чтобы атаковать кого-то другого. Очень интересный был экспириенс».
Полную версию интервью с прогулкой по KARPUCHINA Gallery вместе с ее владелицей слушайте в аудиоформате.
