История девочки из лагеря смерти, ставшей королевой клавесина

Зузана Ружичкова

14  января исполнилось 95 лет лет со дня одной из ведущих клавесинисток в мире, Зузаны Ружичковой,  запомнившейся тем, кто ее знал, не только как удивительно одаренная исполнительница, но и как очень энергичный и мудрый педагог с широчайшим кругозором. Судьба уготовала ей тяжелейшее испытание, Зузане довелось пережить три концлагеря. Девочка из лагеря смерти, перед депортацией в Освенцим написавшая на клочке бумаги ноты баховской «Английской сюиты №5», ставшие ее талисманом, позже станет первой леди клавесина и прославится прежде всего как «переводчица обширного наследия Баха». Она первой в мире записала все произведения Иоганна Себастьяна Баха для клавишных инструментов. 

Зузана Ружичкова | Фото: Post Bellum

«Credo in unam artem – Я верю в одно искусство», призналась в одной из программ «Чешского Радио» всемирно известная исполнительница, которую также называли королевой клавесина. Путь к этому трону был тернист. Занятия музыкой, а талант девочки из еврейской семьи потряс ее преподавательницу по фортепиано уже в детстве Зузаны, прервала война. В 1942 году ее с семьей отправили в концлагерь Терезин (Терезиенштадт), где она познакомилась с заключенными музыкантами, в том числе с оперным певцом Карелом Берманом. Музыка стала для нее прибежищем,  позже она не раз говорила, что именно она ее спасла. Зузана стала одной из участниц хора, задействованного в детской опере «Брундибар», поставленной в Терезине ...

«К сожалению, я не смогла стать свидетелем премьеры «Брундибара» в Терезиенштадте, потому что нас с мамой тогда депортировали в Освенцим. Но на репетициях я присутствовала. Даже фотография сохранилась», вспоминала Ружичкова.

Зузана Ружичкова | Фото: Post Bellum

Дать душе и рукам опомниться

Зузана Ружичкова | Фото: Post Bellum

За Освенцимом последовал Берген-Бельзен. В очередной раз столкнувшись с нацистской машиной смерти и чудом выжив, Зузана вернулась домой с тяжело больной матерью и с изуродованными рабским трудом, кроме прочего, на кирпичном заводе руками. С одержимостью наверстывала упущенное, занимаясь по 12 часов в день на фортепиано — к слову, на Руси этот новый инструмент некоторое время называли тихогромом. Вначале поражала огромным трудолюбием в музыкальной школе в родном Пльзене, а с 1947 по 1951-й — в Пражской академии исполнительских искусств (AMU): ее душу, окрыленную возвращением к фортепиано, также пленил клавесин, хотя в то время этот инструмент не считался равным фортепиано.

1956-й год принес ей победу на престижном международном конкурсе клавесинистов в Мюнхене, затем она совершенствовалась в Париже, постигая тонкости клавесина, возрождение культуры игры на котором началось на рубеже XIX-XX вв., у швейцарского профессора Маргариты Розген-Чемпион. Эта член жюри мюнхенского конкурса пригласила молодую чешскую победительницу, получившую в поддержку стипендию, на свои курсы, что стало отправной точкой ee успешной музыкальной карьеры.

Фото: Supraphon

В 1979-1990 годах Ружичкова становится солисткой Чешской филармонии, выступая по всей Европе, в США, Канаде, Австралии и Японии. Особенно значимым было ее регулярное участие в ведущих международных музыкальных фестивалях. Она  записала около ста альбомов, оставив глубокий след в музыкальной истории второй половины ХХ века.

«Я очень стеснялась ехать с Бахом в Германию»

Вспоминая о своих концертах в Германии, известная исполнительница признавалась:

«Вообще-то сначала я очень стеснялась ехать с Бахом в Германию, хотя благодаря своим учителям, особенно Иржи Рейнбергеру, и была очень близко знакома с Лейпцигской школой. Очень приятным сюрпризом для меня оказалось то, что в Германии тогда очень хорошо восприняли мои интерпретации Баха, как критики, так и публика».

Ружичкова также передавала свой опыт молодым музыкантам. Помимо преподавания в Пражской академии исполнительских искусств, проводила мастер-классы в Праге, Цюрихе, Штутгарте и Риге. Одним из последних ее учеников, когда из-за химиотерапии пальцы перестали слушаться клавесионистки, был Махан Исфахани, бравший у нее в Праге уроки в течение не менее пяти лет. Ирано-американский клавесинист выступал, помимо, прочего, и на пражском благотворительном концерте в поддержку Института Богуслава Мартину в ноябре 2018 года, через год после смерти педагога, так много для него значившей.

Музыка — это убежище от непредсказуемой жизни. 

Зузана Ружичкова и Виктор Калабис | Фото: Iria-castro,  Wikimedia Commons,  public domain

Зузана Ружичкова прекратила концертную деятельность в 2004 году после смерти мужа, композитора Виктора Калабиса — к слову, соучредителя конкурса Чешского радио Concertino Praga, и посвятила много усилий сохранению старинной музыки и поддержке молодых музыкальных талантов.

О Холокосте долгое время не хотела вспоминать — это было слишком мучительно, однако после 2003 года решилась поделиться тем, что сохранилось в ее памяти бывшей узницы, сказав: «Дух — это больше, чем хлеб». Она без пафоса упомянула «смерть отца в Терезине. Вместе с моей матерью нас перевели оттуда в конце 1943 года в Освенцим», «рабство в трудовых лагерях под Гамбургом в июне 1944 года, выезд в Берген-Бельзен в феврале 1945 года».

Что же значила для нее музыка?

— На самом деле это мир, придуманный людьми. Но музыка гораздо более существенна, чем наш мир, в котором мы должны жить. Потому что у музыки есть определенный порядок, которого мы не находим в жизни. Потому что она руководствуется определенными законами. Музыка — это убежище от жизни, которая непредсказуема и лишена какого-либо понятного нам порядка

— сказала в интервью 2003 года, сохранившемся в архиве «Чешского Радио», Зузана Ружичкова. Она ушла из жизни в сентябре 2017 года на 91-м году жизни.

Зузана Ружичкова | Фото: Tomáš Vodňanský,  Český rozhlas
ключевое слово:
аудио