Когда НАТО ответит? России не скажут
Европа пересматривает сроки возможного прямого военного столкновения с Россией. Еще в прошлом году эксперты и западные военные разведки утверждали, что России потребуется от трех до пяти лет после окончания войны в Украине, чтобы восстановить силы, необходимые для нападения на кого-то еще. Сегодня, хотя война так и не остановлена, говорят уже о месяцах до ограниченного военного вторжения или вооруженной провокации против одной из стран НАТО.
«По мере того, как Россия наращивает в Европе гибридные атаки и диверсии, мы приближаемся к моменту, когда НАТО так или иначе ответит», – говорит аналитик в области безопасности, сотрудник университета CEVRO Ян Йиреш в интервью Барборе Тахеци на станции «Чешское Радио Plus».
Почему вдруг мы заговорили о сроках в считанные месяцы вместо нескольких лет, да еще и тогда, когда война России против Украины даже не приостановлена?
Думаю, основная причина в том, что разведслужбы стран НАТО получили новые данные. Разумеется, они не могут их нам раскрыть во всех деталях, но многие уже, пусть и в общих чертах, говорят о том, что именно может нам угрожать в ближайшие месяцы.
И мне кажется, что прогнозы друг другу не противоречат. То есть когда полгода, год или два назад мы говорили о том, что после окончания войны в Украине России потребуется три, пять или семь лет на восстановление своих вооруженных сил, чтобы они смогли напасть на страны НАТО, мы имели в виду конфликт, подобный тому, что наблюдаем в Украине: военное нападение, лобовой удар по некоторым странам НАТО с использованием схожих средств и методов, какие мы наблюдали в Украине.
«Возможно приграничное вторжение локального масштаба в страны Балтии»
То, что мы обсуждаем сегодня – и это не просто личное мнение аналитиков по безопасности, а то, о чем публично говорят разведки стран НАТО, – это, во-первых, эскалация со стороны России гибридной кампании против европейских государств. Речь идет об усилении со стороны России саботажа, диверсий и других атак на критическую инфраструктуру западных стран и об активизации кибератак. Плюс возможная ограниченная агрессия России, прежде всего на территории стран Балтии. Некое пограничное вторжение локального масштаба.
Еще в январе 2025 года Congressional Research Service – Исследовательская служба Конгресса США сообщала, что после окончания войны в Украине России может потребоваться от 3 до 5 лет, чтобы восстановить свои силы в достаточной степени для того, чтобы представлять для НАТО реальную угрозу. Но разве то, о чем мы говорим сегодня, то, что вы сейчас упомянули, не является для НАТО прямой угрозой?
Является. И это, разумеется, не просто некая гипотетическая вероятность, которая может когда-нибудь реализоваться. Россия уже сейчас представляет собой прямую угрозу для стран-членов НАТО. Поскольку Россия уже сейчас на протяжении последних лет проводит эту кампанию саботажа, диверсий и различных косвенных и скрытых атак против стран НАТО. Иными словами, то, что мы наблюдаем в последние недели и месяцы, это «всего лишь» эскалация российской гибридной войны против Европы.
Помимо того, что мы сами читаем в новостях, например, о дронах в Лейпциге и так далее, по каким признакам эксперты по безопасности понимают, что приближается еще более масштабная эскалация?
Это совокупность самых разных сигналов. Как я уже говорил, некоторые из них мы не видим, поскольку ими располагают западные разведслужбы, и это засекреченная информация. Вполне возможно, что некоторые западные разведки, включая американскую, определенным образом знают планы российских операций. В конце концов, подобное мы уже наблюдали перед российским вторжением в Украину в феврале 2022 года, когда за несколько месяцев до него американцы публично предупреждали о приближении вторжения. Они смогли это сделать как раз потому, что спецслужбы США имели доступ к внутренней информации российского руководства и видели, что россияне ведут подготовку. Так что это один уровень. Второй уровень – различные косвенные маркеры. И когда мы складываем их воедино, то отчетливо понимаем: россияне готовятся к дальнейшей эскалации.
Этот новый виток эскалации еще можно предотвратить или уже нет?
Эта эскалация уже происходит. Главный посыл, о котором мы здесь говорим, заключается в том, что это не какие-то домыслы о будущем. Эту эскалацию мы наблюдаем на протяжении последних месяцев – это просто происходит. Мы получаем сообщения из множества европейских стран о различных диверсиях, о задержании людей, завербованных российскими спецслужбами. И, конечно, во многих случаях эти запланированные атаки удавалось предотвратить. Западные разведки довольно успешно работают в этом направлении, но, разумеется, предотвратить абсолютно всё невозможно.
Если бы атака в Лейпциге увенчалась успехом, и дрон со взрывчаткой на территории аэропорта взорвался, могло бы это событие активировать статью 5 НАТО о коллективной обороне?
Думаю, если бы эта атака оказалась успешной в том смысле, что часть Лейпцигского аэропорта действительно взлетела бы на воздух и были бы погибшие, то есть если бы атака повлекла за собой жертвы среди гражданского населения стран НАТО или даже среди сотрудников силовых структур, работавших в аэропорту Лейпцига, этот вопрос определенно вышел бы на повестку дня. То есть началась бы дискуссия о том, соответствуют ли данные обстоятельства условиям для задействования статьи 5 о коллективной обороне.
Однако здесь необходимо подчеркнуть, что статья 5 не запускается автоматически. Это не работает так, что в НАТО существует некий список индикаторов, которые аналитики или разведчики НАТО просто отмечают галочками, а дойдя до конца списка, говорят: «Отлично, теперь мы в ситуации статьи 5, пора её вводить», после чего это автоматически происходит. Запуск статьи 5 – всегда, подчеркиваю, всегда будет исключительно политическим решением. Страны-члены НАТО должны собраться и прийти к консенсусу, что в данной конкретной ситуации запуск механизмов коллективной обороны НАТО имеет смысл.
В условиях, когда подобные угрозы, такие как гибридные атаки и тому подобные, являются относительно новыми в истории войн, способны ли мы объективно оценить, придет ли весь механизм НАТО в движение или нет?
«Если бы атака в Лейпциге была успешной, вопрос активации статьи 5 о коллективной обороне встал бы на повестку дня»
Я бы ответил на это двумя тезисами. Во-первых, ответ со стороны НАТО не бывает каким-то единым. Существует целый спектр мер, которые НАТО может предпринять. То есть речь не идет об абсолютном выборе: либо реакция и оборона Североатлантического альянса есть, либо ее нет вовсе. НАТО располагает широким арсеналом ответных мер, которые можно применить в конкретной ситуации. И я думаю, что по мере того, как Россия наращивает свои гибридные атаки и диверсии в Европе, мы приближаемся к моменту, когда НАТО так или иначе ответит.
Причем для этого вовсе не обязательно задействовать статью 5. Верховный главнокомандующий Объединенными вооруженными силами НАТО в Европе – а это американский генерал, чья штаб-квартира находится в бельгийском городе Монс, – может, разумеется, на основании политических консультаций со странами-членами НАТО, адекватно отреагировать на такие атаки без официального объявления о задействовании статьи 5 о коллективной обороне.
«Чтобы сдерживание потенциального противника работало, агрессор, не должен точно знать, где именно находится порог нашего терпения»
Разумеется, мы можем дискутировать об этом и строить предположения: с политической, военно-стратегической или юридической точек зрения. Но в итоге все сводится к тому, что система сдерживания НАТО намеренно построена на неопределенности. Чтобы сдерживание потенциального противника работало, агрессор, не должен точно знать, где именно находится порог нашего терпения. Именно это и удерживает его от нападения.
Вот почему решение о «включении» статьи 5, иными словами, о запуске коллективных оборонительных действий НАТО является исключительно политическим шагом. Именно поэтому здесь присутствует неопределенность и нет никаких четких критериев, которые необходимо выполнить. Ведь если бы они существовали, россияне так или иначе узнали бы о них и четко понимали, что они могут, а чего не могут делать, и как далеко они способны зайти, чтобы не спровоцировать применение статьи 5. А мы не хотим, чтобы они это знали.
Конечно, абсолютно ясно, для чего нужна эта неопределенность, о которой вы сказали. С другой стороны, если НАТО должно действовать как сдерживающая сила – сейчас прежде всего в отношении России, то это дает прямо противоположный эффект, если выясняется, что страны блока не способны договориться между собой.
«Россияне просто стряхнули пыль со своих старых чекистских методов гибридных атак»
Конечно, важнейшая предпосылка для сдерживания и ключевое условие коллективной обороны – это единство союзников, то, что они говорят в унисон и практически недвусмысленно выражают взаимную солидарность.
И еще пара слов о гибридных атаках. С одной стороны, вы правы: весь этот комплекс, эта широкая шкала методов и инструментов, которые россияне используют для подрыва безопасности и доверия в странах НАТО – это новое явление. В своем системном воплощении это новый феномен, но в то же время отдельные его элементы весьма традиционны. Речь идет о диверсиях, как скрытых, так и открытых, об информационных операциях и дезинформации. Всё это инструменты, которые россияне используют десятилетиями, по сути, с начала XX века. За последние десять лет они просто стряхнули пыль со своих чекистских практик. И остается вопросом, способна ли организация коллективной обороны, коей является НАТО, удержать противника от использования этих, как говорят на военном жаргоне, некинетических или нестандартных, неконвенциональных способов нападения.
Так что сейчас все эти гибридные методы России работают на полную мощность…
«Президент Петр Павел сказал: дело идет к тому, что нам как блоку НАТО придется сбить какой-нибудь российский самолет, как это несколько лет назад сделала Турция»
В нужный момент и в контексте конкретной ситуации НАТО необходимо договориться – переступил агрессор уже этот порог или еще нет. И даже то, что об этом ведется публичная дискуссия, на самом деле является элементом сдерживания: таким образом мы тоже определенным образом воздействуем на противника. Буквально несколько дней назад президент Петр Павел сказал: дело идет к тому, что нам как блоку НАТО придется сбить какой-нибудь российский самолет, как это несколько лет назад сделала Турция. Так что да, к этому всё, вероятно, и движется, если россияне продолжат свою гибридную кампанию.
У вас не складывается впечатление, что сдерживание со стороны НАТО попросту не работает, поскольку Россия вредит Европе как только может?
И работает, и не работает. Пока что россияне не совершили конвенционального нападения на страну НАТО, так что в военной сфере сдерживание дает эффект. Россияне тестируют, с одной стороны, наши чисто военные возможности, возможности обороны, то есть технические средства, которыми мы как Североатлантический альянс располагаем для защиты от различных нарушений воздушного пространства и тому подобного. А с другой, они тестируют нашу сплоченность. Разумеется, идет и негласные сообщения западных стран, которые передаются России. Происходят события, которые мы не видим. Мы не знаем всех деталей, но известно, что несколько недель назад директор ЦРУ посещал Москву и передал там определенный месседж. И этот сигнал с высокой долей вероятности был направлен именно на то, чтобы россияне не пытались испытывать на прочность оборону НАТО и не пробовали совершить атаку на Балтию с применением более конвенциональных средств. Так что это тоже элемент сдерживания.
Как вы сказали, сплоченность стран внутри Североатлантического альянса критически важна. Но давайте вспомним, например, Роберта Фицо. Сначала он заявляет, что не хочет, чтобы «Словакия становилась участницей какого-либо военного конфликта из-за статьи 5», а позже говорит, что его стране «больше подошел бы военный нейтралитет» и так далее. Можно ли вообще рассчитывать на таких партнеров при построении каких бы то ни было планов?
«Я не верю, что в ситуации реального кризиса правительство Фицо осмелилось бы наложить вето на активацию статьи 5 о коллективной обороне»
Безусловно, любые подобные сомнения в единстве союзников и в их решимости заступиться за подвергшуюся нападению страну и защищать ее в кризисной ситуации – прямой удар по сдерживанию и коллективной обороне. С другой стороны, Словакия не является ключевой страной НАТО, не играет там решающей роли. Да, в Североатлантическом альянсе решения принимаются на основании консенсуса, но я не верю, что правительство Фицо в условиях реального кризиса, если бы решался вопрос об активации статьи 5, осмелилось бы наложить вето. К тому же Словакия в контексте НАТО обладает практически нулевым военным потенциалом, которым она могла бы внести вклад в общую оборону.
Но военный потенциал Словакии не имеет значения, потому что статья 5 приводится в действие единогласным решением.
Конечно, но конкретной ситуации решающей будет позиция крупных стран НАТО во главе с США. Как я уже сказал, я не верю, что в подобной ситуации, при наличии однозначной воли лидеров блока, то есть пяти-шести ключевых стран, пойти на оборонительные действия, правительство Фицо решилось бы на вето.
И с долей иронии можно взглянуть на это и так, что подобные заявления лишь увеличивают степень неопределенности и непредсказуемости. Да, это раздражает нас как членов НАТО, но давайте исходить из того, что это раздражает и россиян, поскольку увеличивает неразбериху.
Проводились ли вообще, особенно за последние четыре с половиной года, какие-то экспертизы и исследования на тему того, каким образом России было бы проще всего развалить НАТО? Ведь это далеко не праздный вопрос.
Это и есть цель россиян. С конца 1990-х годов это очевидно является ключевой целью российской политики в отношении Европы. То есть любым способом парализовать и развалить НАТО и вытеснить американцев из Европы. Заставить американцев уйти из системы европейской безопасности. Это их публично декларируемая цель.
Весь Североатлантический альянс построен на том, что спецслужбы союзников постоянно коммуницируют друг с другом, обмениваются информацией и составляют совместные аналитические документы. То есть в НАТО действует довольно хорошо проработанная внутренняя система оценки угроз и рисков, где аппарат НАТО непрерывно, 24 часа, 7 дней в неделю, аккумулирует все разведданные, поступающие от спецслужб стран-членов блока, и оценивает степень текущего риска. Опять же, это засекреченная повестка, она не является публичной, поэтому мы не знаем, что лежит у них на столе именно сегодня. Но ответ на вопрос – да, аналитика в отношении этих действий России существует.
