Либерецкий зоопарк или ковчег для исчезающих видов: коротко об обитателях
Почему в Африке с ужасающей скоростью гибнут грифы, в чем заключаются трудности разведения филиппинского орла-обезьяноеда, кто такие бородач и уриал – обо всем нам рассказали в старейшем зоопарке Чехии, в Либерце.
Либерецкий зоопарк был основан в 1919 году. Сегодня он известен редкими видами животных, международными программами по их сохранению и одной из самых обширных коллекций хищных птиц в Европе.
«Мы специализируемся на крупных видах хищников, в основном орлах, а в последнее время все больше и больше на стервятниках и грифах, потому что эти птицы находятся под серьезной угрозой исчезновения. Мы занимаемся ими уже 40 лет. Нашим главным подопечным является бородач – птица из семейства ястребиных, красивый, величественный, огромный хищник, который был практически истреблен в Европе еще сто лет назад, и в настоящее время ведутся попытки по возвращению его в места естественного обитания. Должен сказать, что дело движется, хотя для этого приходится прилагать усилия многим десяткам людей и вкладывать огромные деньги. Сегодня бородача уже можно встретить в Альпах, где его не было много лет – там гнездится несколько десятков пар. Есть он и в Испании, и даже на Балканах, где этих птиц также не видели уже около сотни лет. Так что да: мы движемся медленно, но находимся на правильном пути», – рассказывает орнитолог Ян Ханен.
Стервятник получил свое название из-за пучка жестких перьев под клювом, которые на вид напоминают бородку. Иногда птицу еще называют «ягнятником», поскольку пастухи в свое время считали, что этот хищник убивает овец. Однако это не так: бородачи предпочитают падаль. Отдельная задача – добиться размножения птиц в неволе.
– Каждое яйцо во время инкубации должно потерять определенную часть своего веса, в идеале около пятнадцати процентов. Речь идет именно о тех птицах, которые гнездятся в засушливых саваннах или, например, в Испании на деревьях. В то время, когда они откладывают яйца, бывает очень сухо. Поэтому нам приходится имитировать эти условия в инкубаторе и ставить осушители воздуха, чтобы добиться 17-процентной влажности. Однако и этого бывает недостаточно, и тогда мы делаем в скорлупе маленькие дырочки, чтобы испарилось достаточное количество влаги. Если этого не произойдет, то птенец будет нежизнеспособен. У оплодотворенного яйца в наших инкубаторах вероятность успешного вылупления может достигать 95%.
Еще один крупный проект по сохранению хищных птиц реализуется на Филиппинах, где обитает живой национальный символ страны – орел-обезьяноед, известный также как филиппинская гарпия. Это эндемичный вид, находящийся под угрозой исчезновения. Свое название птицы получили благодаря предпочтениям в пище: иногда хищники парами охотятся на обезьян, но не брезгуют также мелкими млекопитающими, совами, змеями и варанами.
– На Филиппинах работать сложно, потому что этого орла чрезвычайно трудно разводить в неволе: раз в два года появляется всего лишь один птенец, то есть размножение происходит очень медленно. В прошлом гнездовом сезоне нам удалось успешно оплодотворить четыре яйца. Три из них хорошо развивались, два птенца вылупились, один малыш почти достиг способности летать, но, к сожалению, тоже погиб по неизвестной причине. Филиппинский орел водится исключительно в тропических лесах. Отсюда и угроза существованию вида, поскольку этот лес вырубают, как и в разных других местах планеты, во имя выращивания различных сельскохозяйственных культур. И поскольку орлы-обезьяноеды размножаются очень медленно, их популяция продолжает стремительно сокращаться.
Эта история – лишь один пример того, насколько сложным и долгим может быть процесс сохранения редких хищных птиц. Даже при усилиях специалистов результат не всегда предсказуем, а путь к восстановлению численности вида измеряется десятилетиями.
– В вопросе охраны хищных птиц самым сложным, пожалуй, является длительность процесса. Пока молодняк достигнет половой зрелости, может пройти от шести до десяти лет, и только после этого вы можете сформировать новую пару. Таким образом, один человек за свою жизнь может взрастить два-три поколения птиц. А нам-то нужно, чтобы они размножались в огромных количествах. Вспомним бородачей: этот проект длится более сорока лет, и только сейчас их численность в природе начинает приближаться к той, которую мы представляли себе сорок лет назад. Приходится сохранять стойкость, потому что иногда что-то получается, иногда нет, но нужно стремиться к поставленной цели, а именно – вернуть птицу в дикую природу.
В такой работе помогает не только упорство, но и личная вовлеченность. У орнитологов то и дело случаются истории, которые напоминают им, ради чего все это делается.
– Есть один случай, который для меня особенно дорог. Когда я только устроился работать в зоопарк в Либерце, мое самое первое задание заключалось в том, чтобы организовать перевозку птенца бородача для выпуска в Испании. Все прошло успешно: транспорт приехал, птицу поместили в специальный контейнер и отправили в дорогу. Спустя десять лет я оказался в Испании уже с другим орлом и вдруг увидел в небе хищника, который начал кружить прямо над нами. Мы посмотрели в бинокль на кольца на лапах — и оказалось, что это был тот самый «птенец», которого я когда-то, будучи новичком в зоопарке, помогал перевозить. Должен сказать, что я очень часто вспоминаю этот момент – и именно он дает мне силы продолжать работать дальше.
Однако сохранение редких видов – это не только про личные эмоции зоологов и орнитологов. Прежде всего, это необходимость быстро реагировать на обостряющиеся экологические проблемы в разных уголках земного шара.
– К сожалению, нам приходится думать о будущем, ведь сегодня многие животные на планете находятся под угрозой – в том числе и хищники. Все больше внимания мы уделяем так называемому «кризису грифов» в Африке. Там браконьеры массово травят этих птиц – сотнями и тысячами. Поступают они так из прагматичных соображений: когда убивают слона или носорога, первыми о неладном сигнализируют стражам национального парка именно грифы, кружащие над тушами. И браконьеры решили, что если птиц не будет, то и тревогу никто не поднимет. Но масштабы бедствия настолько велики, что некоторые виды уже практически исчезли: более девяноста процентов особей отравлены и их просто не осталось.
Эти природные катастрофы напрямую связаны с ролью зоопарков, которые становятся спасительными островками для исчезающих видов.
«Я вообще люблю зоопарки, потому что считаю их местами с огромным потенциалом. Нередко именно они становятся последним убежищем для исчезающих видов. Зоопарки формируют резервные популяции и в каком-то смысле выполняют роль Ноевых ковчегов, когда то или иное животное полностью исчезает в дикой природе. В нашем Либерецком зоопарке к числу самых редких обитателей относятся бухарский уриал, сомалийский осел и берберийский лев – последний давно исчез в дикой природе и сохранился только благодаря разведению в неволе. Мы по праву можем гордиться и одной из крупнейших коллекций хищных птиц, а также богатым “сообществом” тропических лягушек и ящериц», – рассказывает пресс-секретарь Либерецкого зоопарка Барбора Тесаржова.
Однако не все проекты одинаково ценны. Иногда приходится принимать непростые решения, чтобы сосредоточиться именно на сохранении представителей дикой природы. Так произошло в случае чрезвычайно популярных у посетителей белых тигров.
– В Либерецком зоопарке был прямо-таки культ белых тигров. Но несколько лет назад мы открыто заявили, что прекращаем их разведение – и на то есть веские причины. Основная задача зоопарков сегодня – сохранять и размножать виды, находящиеся под угрозой исчезновения в дикой природе, а белый тигр к ним не относится. Это искусственно созданная форма индийского тигра, происходящая всего от одного единственного животного. Его белый окрас удалось закрепить лишь за счет близкородственного скрещивания, и вся современная популяция белых тигров в мире ведет происхождение именно от этой особи. Такой способ разведения привел к множеству генетических дефектов, которые проявляются у потомства. В нашем зоопарке белых тигров разводили около 25 лет, но малышей удавалось вырастить всего трижды, благодаря огромным усилиям сотрудников. При этом детеныши часто рождались с проблемами со здоровьем, и именно поэтому мы приняли решение прекратить разведение. У нас до сих пор живет последняя белая самка – Сурия Бара. Ей уже шестнадцать лет, она уже «бабуля» по возрасту, но по-прежнему чувствует себя отлично.
Помимо Сурии Бары, неизменной популярностью в зоопарке пользуются крупные и эффектные животные – жирафы, слоны и панды. Однако главной заслугой Либерецкого зоопарка остается работа с видами, чье существование в природе находится под угрозой.
– Нашей самой большой редкостью является бухарский уриал — правда, посетители часто проходят мимо него без особого внимания. Мы — единственный зоопарк в Чехии, где его разводят, и всего лишь один из пяти во всем мире. Это горный баран с крупными закругленными рогами. В азиатских высокогорьях, где обитает уриал, сегодня сохранились лишь считанные сотни особей.
Работа сотрудников Либерецкого зоопарка – пример того, как меняется роль зоопарков в современном мире. Сегодня их задача выходит далеко за пределы демонстрации посетителям потешных обезьянок или величественных слонов. Основная миссия – сохранение исчезающих видов, создание резервных популяций и участие в международных программах по возвращению животных в дикую природу. И именно эта работа определяет значение зоопарков в будущем.
Связанный
-
Охрана исчезающих видов: рассказы из жизни чешских зоопарков
Зоопарки - это не просто место, где дети с восторгом прилипают к оградам, за которыми бегают разные звери. Миссия зоопарков также состоит в спасении вымирающих видов.
-
Либерецкий край
Сердце Чешского Рая – что еще можно сказать? Центр традиционной стекольной промышленности.
