«Мы в 1968 не стали защищаться, а украинцы защищаются». Акция перед посольством РФ в Праге

«Ступай домой, Иван, там тебя ждет Наташа, здесь тебя девчонки не любят», – звучала из динамиков чешская протестная песня 1968 года. Вечером 20 августа на площади Бориса Немцова в Праге, перед воротами посольства России, собрались сотни активистов, чтобы напомнить о 58-й годовщине вторжения в Чехословакию советских войск и выразить поддержку Украине, противостоящей российскому вторжению.

Акцию «Ступай домой, Иван!» организовали четыре НКО: «Человек в беде», «Память народа», «Миллион мгновений за демократию» и «Европейский конгресс украинцев».

Фото: Igor Budykin,  Radio Prague International

Многие участники принесли чешские и украинские флаги, транспаранты. Самым броским был плакат, изображающий танк, из которого высовываются головы премьер-министра Андрея Бабиша, министра культуры Ото Клемпиржа, министра иностранных дел Петра Мацинки и председателя Палаты депутатов Томио Окамуры.

В ночь с 20 на 21 августа 1968 года началась операция «Дунай»: в Чехословакию вторглись войска стран Варшавского договора во главе с советской армией. В здании сегодняшнего посольства РФ находилось диппредставительство Советского Союза. Сразу после вторжения танки блокировали район советского посольства. В соседнем парке Стромовка был развернут полевой лагерь.

О вторжении вспоминает участник событий Карел Коважовиц, который был ранен советской пулей.

Карел Коважовиц | Фото: Igor Budykin,  Radio Prague International

«Моя история началась вечером 20 августа, когда мы с друзьями пошли в бассейне в районе Подоли и у пивного ларька обсуждали политическую ситуацию. Мы спорили: вторгнутся они сюда или нет? Потом разошлись по домам, а в четыре часа утра меня разбудила мама: "Они здесь". Мы жили в районе Панкрац, прямо рядом с русской школой, бывшей гимназией им. Бенеша, так что войска стояли у нас прямо под окнами. Мама умоляла меня не ходить в центр города, потому что уже слышалась стрельба. Какое-то время я продержался, но не очень долго – мне было 18 лет, поэтому я, конечно же, побежал на Вацлавскую площадь. Я видел обстрел Национального музея, который оккупанты ошибочно приняли за здание радио.

Конечно, драматичнее всего ситуация развивалась на Виноградской улице, когда они [советский войска] в итоге выяснили, где находится здание радио, и начали брать его штурмом. Я в то время находился на Вацлавской площади и видел, как вели себя люди по отношению к оккупантам. У нас действительно не было никакого оружия. Это было то самое классическое: «У нас голые руки». Мы объясняли солдатам, что им тут нечего делать, что у нас не происходило ничего такого, что могло бы оправдать вооруженное вторжение, ничего подобного не было. Тем не менее войска находились здесь, и могу сказать, что они вели себя довольно агрессивно. Главное, они были жутко напуганы, не понимали, что происходит. Потом я услышал призыв «Чехословацкого радио», которое умоляло доноров прийти и сдать кровь, так как она была необходима – по совпадению, как раз на Виноградской улице, в Виноградской больнице. Поскольку к тому времени я уже был донором, то оказался в числе первых, кто туда явился. И прямо во время сдачи крови нас попросили доставить к зданию радио лекарства и перевязочный материал, потому что там полностью отсутствовал какой-либо медперсонал и медикаменты. Мне дали большую военную сумку с красным крестом, выдали повязку, и я побежал к радио. Какую-то часть пути меня подвезли на грузовике, а остаток я бежал сам. Вот там действительно было страшно.

На Итальянской улице, которая идет перпендикулярно Виноградской, стоял русский танк. Фактически вся Итальянская улица находилась в секторе обстрела экипажа танка. И, конечно, они стреляли в любого, кто появлялся в этом периметре. Причины этого я не понимал. Молодой парень примерно моих лет – нам тогда было по восемнадцать – перебегал Итальянскую улицу. Раздались выстрелы. Парень получил ранение в живот. Он оставался в сознании, упал на брусчатку. Вокруг стало так тихо, что было бы слышно, как упадет булавка. Раненый юноша вслух попрощался с семьей, с родителями, со своей девушкой.

Я поправил повязку на руке и сказал себе: "Мы же не можем оставить его там истекать кровью". Сначала я выставил вперед сумку с эмблемой Красного Креста. Передвинул повязку на правую руку. Ничего не происходило. Тогда я сделал эти несколько шагов к парню. Схватил его под мышки и говорю: "Не бойся, друг. Всё хорошо, я уже с тобой. Я тебя спасу, унесу отсюда". Раздались выстрелы. И это было последнее, что я помнил или что услышал.

Фото: Igor Budykin,  Radio Prague International

Но добавлю немного юмора в свой драматический рассказ. Я очнулся, лежу. И вдруг передо мной появляется женская грудь, потом еще одна женская грудь, и еще одна... Я подумал: "Ну, на небесах не так уж плохо!" Оказалось, что я лежал в роддоме на Лондонской улице. Меня положили в проходе между кроватями, и местный персонал оказал мне первую помощь. Из моей спины извлекли пулю, скорее всего, отрикошетившую, которая там застряла. Вторая пуля разорвала мне плечо.

Я думал, что, вероятно, в медучреждениях будут разыскивать людей с огнестрельными ранениями, так что я быстро покинул не только больницу, но и Прагу. Я никому не мог рассказать о том, что со мной произошло. Меня долечили в Пршибраме, где я учился. А произошедшее я хранил в тайне. С нынешним поколением я хотел бы поделиться тем, что я тогда пережил.

Фото: Igor Budykin,  Radio Prague International

Но ведь всё это не заканчивается – вы это знаете по ситуации с Украиной. Это продолжается и сейчас. Свобода не является чем-то само собой разумеющимся. Свободу нужно завоевывать и бережно сохранять. И неотъемлемая часть этого сохранения – память. Пожалуйста, вы все, собравшиеся здесь, не забывайте об этом», – завершил свой рассказ Карел Коважовиц.

На акции выступила и бывшая диссидентка Вера Роубалова-Костланова, которая призвала присутствующих не снижать поддержку Украины, поскольку помощь со стороны Европейского союза и США недостаточна.

«Уже пятый год Украина мужественно сражается за свою свободу. К сожалению, Евросоюз помогает ей очень медленно. Наше сегодняшнее правительство нормализует российскую агрессию и фактически усиливает у нас ощущение усталости. Я восхищаюсь украинцами, у которых есть полное право устать, но они защищаются от превосходящих сил противника и живут в условиях долгосрочной нестабильности.

Вера Роубалова-Костланова | Фото: Igor Budykin,  Radio Prague International

Что касается Окамуры и других, то они дегуманизируют украинцев. В готовящейся поправке к закону "Lex Ukraina" указано, что обладатели временной защиты могут выезжать в Украину максимум на 30 дней. Это чистой воды издевательство. Зачем? Также правительство ограничивает украинцам доступ к оплате государственного медицинского страхования. Это травля.

А что можем делать мы, так это жертвовать украинцам средства на противовоздушную оборону, на оружие и на гуманитарную помощь, с эмпатией принимать сотни тысяч украинских беженцев. Проявлять с ними солидарность и замечать, как много квалифицированных украинок выполняют неквалифицированную работу, чтобы прокормить свои семьи. Они заботятся о своих детях, чей подростковый возраст часто проходит здесь, в Чехии. И все это – без перспективы окончания войны, на фоне бесконечных ежедневных новостей о погибших и раненых мирных жителях, как, например, сегодня в Киеве. Я скажу всего одну фразу: мы в свое время от нападения защищаться не стали, а украинцы защищаются. Я восхищаюсь отважными украинцами и украинками. Слава Украине!» – говорит Вера Роубалова-Костланова.


Анна Абрамчук | Фото: Igor Budykin,  Radio Prague International

С корреспондентом Русской службы Игорем Будыкиным беседовала гражданская активистка, сотрудница НКО Анна Абрамчук. В Чехию Анна приехала в начале марта 2022 года.

– Вы уже совершенно свободно говорите по-чешски.

– В Чехии я ходила в среднюю школу, поскольку, когда сюда приехала, мне было 15 лет. В Чехии существует обязательное школьное обучение, так что я оканчивала уже чешскую школу».

– Многие чехи поддерживают Украину, о чем говорит и сегодняшняя крупная акция перед посольством Праги. При этом позиция чешского правительства не столь однозначна. Как бы вы могли это прокомментировать?

– Пожалуй, следовало ожидать, что позиция изменится, потому что Андрею Бабишу нужно привлечь на свою сторону как можно больше людей с улицы, и мы видим, что в целом настроения в обществе меняются. Хотя я и не могу сказать, что поддержка Украины слабеет, ведь есть разные опросы. И проект «Подарок для Путина» (Dárek pro Putina) недавно тоже давал интервью, в которых они говорили, что поддержка не слабеет. Но опять же, учитывая, что нынешний премьер-министр пошел на создание коалиционного правительства с партией SPD. Взгляды председателя этой партии Томио Окамуры достаточно ясны, так что война в Украине всё еще продолжается, так что посмотрим, как всё будет двигаться дальше.

Также Анна Абрамчук обратилась к участникам акции. «В то время как сегодня мы вспоминаем оккупацию Чехословакии, недалеко отсюда все есть места, где люди живут под российской оккупацией. Думаю, вы хорошо знаете, как выглядела оккупация Чехословакии. Не только в первые августовские дни, но и в последующие более чем 20 лет. И именно этот опыт показывает, что оккупацию нельзя воспринимать лишь как тот момент, когда иностранные войска пересекают границы какого-либо государства. Ее истинные последствия проявляются прежде всего в том, что приходит позже, как она меняет жизни людей.

Фото: Igor Budykin,  Radio Prague International

Мои бабушка и дедушка живут всего в 25 километрах от Бучи. Города, который сегодня знает, пожалуй, каждый из нас; города, который стал символом ужаса, принесенного российской оккупацией. Когда в начале вторжения Буча была оккупирована, мы со страхом следили за происходящим. Мы вообще не знали, выживут ли они, остановится ли российская армия или пойдет дальше. К счастью, мои бабушка и дедушка не находились под оккупацией. Но множеству людей так не повезло. Именно поэтому сегодня на мне желтая лента, которая является символом сопротивления жителей временно оккупированных украинских территорий и напоминанием о том, что мы не забываем об этих людях.

Важно постоянно говорить о том, как выглядит нынешняя российская оккупация. Ведь речь идет не только о солдатах, оружии или контрольно-пропускных пунктах. Оккупация постепенно проникает в повседневную жизнь. На оккупированных территориях меняются правила, по которым люди живут. Вводится российская администрация, российские законы, люди подвергаются давлению с целью принуждения к принятию российского гражданства. Без него сегодня вы вообще ничего не получите: не купите лекарства, вас не примут в больнице, вы можете лишиться и собственного имущества. Меняется образование, и дети учатся по так называемым российским учебным программам. Из публичного пространства систематически вытесняются украинские символы, язык, история. Те, кто отказывается приспосабливаться, сталкиваются с жесткими репрессиями. Людей задерживают, пытают, некоторые исчезают бесследно.

Кроме того, российские солдаты устраивают сафари на людей. С помощью дронов они намеренно целятся в мирных жителей на улицах, атакуют автомобили, машины «скорой помощи». На освобожденных территориях были найдены массовые захоронения, пыточные, зафиксированы свидетельства насилия над женщинами и детьми. Все это я напоминаю именно потому, что оккупация – это прежде всего вопрос того, что во время нее происходит с людьми, которые под ней живут. Россия пытается не просто захватить территорию, но и изменить самих людей, запугать их, стереть их историю, переписать идентичность и отнять у них возможность свободно принимать решения о собственной жизни. Иностранная армия однажды уйдет, но то, что за годы оккупации произойдет с обществом и человеческими судьбами, может накладывать отпечаток гораздо дольше», – подчеркивает Анна Абрамчук.

Анна Абрамчук | Фото: Igor Budykin,  Radio Prague International