Выбранные для онемечивания. Дети из Лидице
Восемьдесят две бронзовые детские фигуры напоминают сегодня о трагедии деревни Лидице. Наряду со взрослыми, жертвами карательной акции нацистов стали дети. Одни погибли в газовых камерах, других отправили на «германизацию», лишили родного языка, имени и семьи.
Уничтожение деревни Лидице, осуществленное нацистами 84 года назад, 10 июня 1942-го, стало самой громкой акцией в череде террора, развернутого в протекторате в ответ на ликвидацию Рейнхарда Гейдриха.
«В ходе розыска убийц обергруппенфюрера СС Рейнхарда Гейдриха были обнаружены неопровержимые доказательства, что жители деревни Лидице оказывали поддержку и помощь преступникам… Так как жители деревни Лидице своими действиями и поддержкой убийц совершили преступление против закона, взрослые мужчины были расстреляны, женщины отправлены в концлагеря, а дети – на перевоспитание. Деревню приказано сравнять с землей», – звучало по радио.
Вечером 9 июня подразделения гестапо взяли деревню недалеко от Кладно в кольцо. У жителей были изъяты все ценности, имущество, сельскохозяйственная техника и скот.
В 2 часа утра всех мужчин и мальчиков старше 15 лет загнали в усадьбу, а женщин и детей заперли в школе. В 7 часов утра запылали первые дома, а в усадьбе загремели выстрелы. 173 человека были расстреляны на месте. Еще 28 нацисты казнили на полигоне Кобылисы. Без малого 200 женщин отправили в концлагерь Равенсбрюк.
105 лидицких детей были убиты или насильственно онемечены: 81 ребенок попал в лагерь смерти Хелмно, остальные переданы на германизацию.
Превратить чехов в немцев
Протекторат Богемия и Моравия Берлин стремился интегрировать в Третий рейх и постепенно германизировать. Предполагалось, что население частично будет онемечено, а частично выселено с исторических чешских земель.
После вступления в 1941 году Рейнхарда Гейдриха в должность заместителя имперского протектора нацистская администрация перешла к практическим шагам. Наряду с депортацией еврейского населения, этими шагами стало создание «исследовательских центров» при немецком Карловом университете. Их задачей было подготовить «научное» обоснование германизации.
Первая волна затронула детей 1928–1931 годов рождения. Под видом медицинских осмотров нацисты тайно проводили «расовые» измерения. «Метод планомерной германизации чешских детей появился в протекторате лишь в связи с карательными мерами после покушения на Гейдриха. Их жертвами стали дети из Лидице и Лежаков, сироты казненных, дети заключенных (в том числе родившиеся в тюрьмах) и дети из семей, связанных с покушением на Гейдриха», – пишет историк Павла Плаха в работе «Украденные дети. Дети из чешских земель, обреченные в годы нацистской оккупации на германизацию».
Когда в ночь с 9 на 10 июня 1942 года подразделения СС окружили мирную деревню Лидице, Вацлав Ханф, а тогда маленький Вашек, только что отпраздновал свой восьмой день рождения. Он рос в семье шахтера, начальника местной пожарной команды. У его матери были еще две старшие дочери — Мария и Анна. В ту роковую ночь отца не было дома. «По Лидицам стоял страшный крик. Немцы приказали нам выйти из домов, нам нельзя было ничего с собой брать, мы не знали, что будет», – рассказывал Вацлав Ханф для проекта «Память народа».
Расовая селекция
Вашек не догадывался, что к тому времени его отца уже не было в живых. А когда в школьном спортзале детей отрывали у матерей, дети семьи Ханф не догадывались, что маму они тоже больше никогда не увидят.
«Первая селекция детей из Лидице прошла уже 10 июня в спортзале гимназии города Кладно. Троих, которые, по мнению нацистов, обладали нордическими чертами (Хану Шпотову, Дагмар Веселую и Вацлава Зеленку), перевезли в детскую клинику в Праге. «Расово непригодных» лидицких детей в возрасте от одного года до шестнадцати лет через два дня ожидал транспорт в Центральное бюро по переселению (Umwanderungszentralstelle) в Лодзи. После проведения повторных расовых измерений из этой группы для германизации отобрали еще семерых детей (Марию Долежалову, Эмилию Фрейову, Вацлава Ганфа, Анну Ганфову, Марию Ганфову, Еву Кубикову и Веру Вокату). Все девять пригодных к германизации детей из Лидице (помимо вышеперечисленных, это также Хана Шпотова и Вацлав Зеленка) были затем отправлены в детский дом в Пушкау. Туда же попали Мария и Ярмила Штуликовы – единственные выжившие дети из деревни Лежаки, уничтоженной спустя две недели после Лидице», – сообщает проект «Память народа».
В общей сложности 88 лидицких детей, включая брата и сестер Ханф, оказались в городе Лодзь, на оккупированной нацистами польской территории. Их разместили в суровых условиях в здании бывшей текстильной фабрики.
Спустя неделю туда приехал начальник лодзинского филиала RuSHA (Главного управления СС по вопросам расы и поселения) Вальтер Донгус. Он отобрал из группы шесть девочек, среди которых были и сестры Мария и Анна Ханф, и хотел их увезти. Однако сестры не хотели покидать этот центр, ведь во второй группе оставался их младший брат Вашек.
«Если мы говорили по-чешски, нас избивали»
Каким-то чудом двенадцатилетняя Мария Ханфова упросила нацистского чиновника взять и Вашека. Тем самым она спасла ему жизнь – остальных лидицких детей нацисты, по всей видимости, убили в передвижной газовой камере в Хелмно.
Отобранные дети оказались в детском доме в Пушкау. Эмилия Хвалова (в девичестве Фрейова), так описала пережитое для проекта «Память народа»: «Там нас искупали и привели в порядок. Вечером нам накрыли в столовой, покормили. Утром – завтрак, потом в школу, а когда приходили из школы, делали уроки. Мы также работали в саду и тому подобное. Но не то чтобы нас заставляли. Там был песок, мы граблями ровняли дорожки. Говорить нам уже разрешалось только по-немецки. Я была во втором классе, мы знали несколько слов, а первоклассники этого еще не учили, но мы молчали, потому что, если говорили что-то по-чешски, нас избивали. Так что мы были осторожны».
В детдоме ждали усыновления. Его сотрудница Элизабет Штраус, которая забрала к себе Анну Ханфову, по ее просьбе взяла и Вацлава. Он получил имя Ганс Йоахим Штраус. В новом доме им с сестрой приходилось говорить только по-немецки: «Они много раз нас на этом ловили, потому что тогда мы еще не понимали немецкий и не могли объяснить, чего хотим. И мы всё время думали, где наша Марушка. О ней я до самого конца войны ничего не знал», – рассказывал Вацлав Ханф.
Они жили в Унтерберге недалеко от Пушкау. Муж фрау Штраус был солдатом, членом СС, находился на фронте, и Вацлав его никогда не видел. Он вспоминает, что Элизабет Штраус хорошо заботилась о детях, но Вацлав пробыл у неё всего два месяца. Он всегда был живым и упрямым ребенком. Спустя два месяца фрау Штраус вернула его обратно в детский дом.
Восьмилетний Вацлав получил новое имя Венцель Ян, но и не дождался усыновления или опеки. Его отправили в тренировочный лагерь СС в Обервейсе. Условия там он описывает как вполне сносные, похожие на скаутский лагерь. Но, когда Вашек разбил люстру, его на десять дней посадили в карцер.
Военная подготовка восьмилетних
После этого его отправили в лагерь гитлерюгенда. Там он, будучи еще маленьким ребенком, прошел военную подготовку.
«Когда нам раздали винтовки, я не захотел брать свою и просто отшвырнул ее в сторону. Бросил. И мысленно, а потом и вслух по-чешски сказал, что не хочу быть солдатом. Не знаю, что тогда на меня нашло, ведь о Лидице я ничего не знал, но просто больше не хотел быть немцем», – вспоминал Вацлав. К нему подбежал офицер СС и с размаху ударил ногой в левое колено. Мальчик упал на землю и оказался в местной больнице, где ногу пришлось оперировать.
После падения Рейха Вашек оказался где-то под Зальцбургом в сборном лагере вместе с польскими детьми. За день до Сочельника 1945 года его вызвали в канцелярию. «Я пришел в канцелярию, а начальник говорит по-польски: "Садись сюда". Спрашиваю: "Что я опять натворил?" Он отвечает: "В этот раз ничего". И взял две фотографии, положил передо мной и говорит: "Венцель, ты знаешь, кто на этой фотографии? Узнаешь там кого-нибудь?" А это была школьная фотография. На ней был я, так что показал: "Это я!" Гляжу на вторую фотографию – а это было фото мамы и папы. Я говорю: "Это же мамочка и папочка!" Начальник хлопнул по столу и говорит: "Черт возьми, это ты!" Потом, постучавщись, и в канцелярию вошла женщина и говорит: "Вашек из семьи Ханф, это ты! Хорошо, что ты себя узнал!". По этим двум фотографиям я и доказал, что это был я», – вспоминал Вацлав Ханф.
«Где папа? – В братской могиле»
Вацлав Зеленка (1938–2021) принадлежал к той горстке лидицких детей, которых нацисты отобрали для «онемечивания» еще в спортзале Кладненской гимназии. Вашека, то время трехлетнего, вместе с двумя девочками отвезли в неустановленное медицинское учреждение в Праге. Оттуда их затем переправили к остальным выжившим лидицким детям в Лодзь и далее в Пушкау.
В детском доме в Пушкау Вацлав Зеленка оставался последним. Затем его перевели в тренировочный лагерь СС в Обервейсе, где он снова встретился с Вацлавом Ханфом. В лагере, по его воспоминаниям, царила жесткая армейская муштра. «Там все было очень сурово. Помню, как какого-то парня призвали оттуда прямо в артиллерию».
Нацистские власти передали Вацлава Зеленку на усыновление лишь на самом исходе войны. В апреле 1945 года его забрала Йоханна Вагнер, и они вместе отправились на поезде в его новый дом в Бюлау под Дрезденом. С приёмным отцом, Карлом Вагнером, он познакомился чуть позже.
В новой семье Вацлав получил имя Рольф Вагнер, говорил только по-немецки, чешский забыл. О Лидице он не помнил, но, по его словам, всегда осознавал свое чешское происхождение. В начале 1947 года семья переехала в город Лоза в Лужице, где герр Вагнер, судя по всему, получил работу машиниста экскаватора на угольном разрезе. Вацлав вел обычную жизнь немецкого мальчишки, его одноклассники даже не догадывались о его необычном происхождении.
1 мая 1947 года Вашек-Рольф вместе с приемным отцом Карлом Вагнером собирался на первомайскую демонстрацию, как вдруг у их дома остановился джип со старостой города и неизвестными мужчинами. Они осмотрели мальчика и по шрамам установили его настоящую личность.
Когда в тот день Вашек вернулся домой, его поджидала толпа парней, его прежних друзей, которые хотели его избить. Дело в том, что новость о его происхождении уже разнеслась, и он в одночасье стал врагом.
Зеленка рассказывал, что любил своего приемного отца. Карл Вагнер, по его словам, был добрым человеком и принял усыновленного мальчика как родного, он искренне считал его круглым сиротой.
«Когда 14 мая 1947 года меня увозили в сборный лагерь, герр Вагнер плакал как ребенок – я никогда не видел, чтобы взрослый мужчина так рыдал», – вспоминал Зеленка. А вот с приемной матерью они остались абсолютно чужими людьми.
Настоящая мать Вацлава, Жофия Зеленкова, выжила в концентрационном лагере Равенсбрюк и в мае 1947 года ждала сына в Кладно. Поначалу им пришлось заново искать дорогу друг к другу. Вацлав вспоминал и свой первый приезд на место, где до рокового июня 1942 года стояла его деревня Лидице. «Мама сказала: "Пойдем, съездим к папе". Вот мы и поехали. Ну, приезжаем мы на голое поле, и я всё спрашивал: "А где папа?" А она отвечает: "Там, в той братской могиле". Мой разум отказывался это понимать», – вспоминал Вацлав Зеленка. С 1951 года он жил в новой, построенной рядом деревне Лидице, а с 1999 по 2006 год занимал пост старосты этой деревни.
«Горькое напоминание о миллионах детей, погибших в бессмысленных войнах человечества»
Судьба детей Лидице глубоко потрясла скульптора Марию Ухитилову. В 1969 году она решила создать бронзовый монумент лидицким детям, который одновременно стал бы памятником всем детям — жертвам войны.
На создание восьмидесяти двух статуй у нее ушло два десятилетия. За это время мастерскую, где рождался памятник, посетили десятки тысяч людей со всего мира. После смерти Марии Ухитиловой работу над монументом продолжили ее муж Иржи Гампл и дочь Сильвия Кланова, а также Анна Нешпорова из Лидице и специально созданные общественные организации в Праге и Пльзене.
Весной 1995 года на выбранном месте был заложен бетонный постамент, облицованный гранитными плитами, на котором скульптуры устанавливались поэтапно. Последние семь фигур открыли в 2000 году. Сегодня в долину смотрят сорок две девочки и сорок мальчиков – восемьдесят два ребенка, убитых нацистами в 1942 году.
Автор памятника Мария Ухитилова: «От имени всего мира я возвращаю нации восемьдесят два ее ребенка на родную землю как горькое напоминание о миллионах детей, погибших в бессмысленных войнах человечества. И вместе с этим монументом я отправляю послание всем народам: над братской могилой детей пусть дом примирится с другим домом...»
