Политолог М. Мареш: «Радикализация и экстремизм не будут главными темами выборов, но не стоит их недооценивать»
Одной из главных тем предстоящей предвыборной кампании станут вопросы безопасности, которые, как минимум часть политической сцены, будет соотносить с вопросом миграции и ее связи с преступностью. Однако важной темой, которая остается в тени предвыборной гонки, является риск роста тренда радикализации в обществе, обращает внимание специалист по вопросам экстремизма Мирослав Мареш
Доминантой чешской предвыборной кампании станут социально-экономические вопросы, через призму которых политики будут представлять иные актуальные в обществе темы. Следом идут вопросы, связанные с безопасностью, что коррелирует с темой миграции и ее увязкой с преступностью – со стороны части политической сцены. Как полагает политолог и специалист по вопросам экстремизма Мирослав Мареш, на чешской предвыборной сцене могут сказаться и возможные новые геополитические потрясения, причем разными способами.
«В случае серьезных потрясений это может привести к тому, что некоторые люди начнут искать более прочную опору у партий, которые обещают ориентацию на западные структуры. С другой стороны, это может мобилизовать часть тех, кто обычно не голосует, на поддержку нынешних оппозиционных сил», - считает Мирослав Мареш.
Тема миграции и беженцев является лишь частью обширного вопроса безопасности в европейском и чешском контексте. В последнее время, однако, эксперты обращают внимание на риск роста тренда радикализации чешской молодежи, на который обращают внимание Служба безопасности и чешская полиция. Об этом предостерегает и последний отчет агентства Europol.
«Общая радикализация нашего общества вызывает и радикализацию, скажем, некоторых молодых или пожилых людей в сторону откровенно насильственного, милитаристского поведения, хотя это, к счастью, пока касается лишь очень небольшого числа людей, в том числе и среди молодежи. Тем не менее, это нельзя недооценивать, и с учетом того, насколько остро у нас воспринимаются вопросы политического насилия, насильственного экстремизма, терроризма, эти тенденции, – я имею в виду именно насильственные радикализационные тенденции, – необходимо отслеживать. Хотя я не думаю, что это станет главной темой избирательной кампании, однако риторика, проявления ненависти и подобные вещи могут привести некоторых людей к радикализованным действиям, вплоть до применения насилия».
Стоит, однако, обратить внимание на случаи, которые реально имели место в Чешской Республике в последнее время – попытки терактов с применением взрывных устройств, поджога синагоги в Брно. Как отмечает Мирослав Мареш, несмотря на то, что подробности этих случаев пока не известны, не похоже, чтобы они были как-то связаны с кампаниями ведущих политических партий. По мнению эксперта, это, скорее, связано с особыми виртуальными мирами, сетями, в которых живет часть молодежи и которые приводят их к таким действиям.
- Можно ли сказать, что именно социальные сети являются катализатором таких действий, и что в принципе ведет молодежь к радикализации, а также как она проявляется?
«Под радикализацией обычно понимается некий сдвиг от конформных и нерезких политических взглядов в сторону экстремистских, вплоть до применения насилия, а иногда даже терроризма. Что приводит молодых людей к этому? Здесь действует целый ряд факторов – от внутренней психологической предрасположенности к агрессивному поведению до попадания в определенную группу. Сегодня таким входом в группу выступают различные социальные сети, где люди могут даже не быть лично знакомы, но «подзуживают» друг друга через специфические чаты или другие формы общения. Кроме того, на это влияет и общая политическая ситуация в мире. Мы еще не упомянули одну международную политическую проблему, которая, хоть и обсуждается, но, по моему мнению, не окажет существенного влияния на поведение избирателей – это ситуация в Палестине. Ее не особенно активно используют ведущие политические силы в предвыборной кампании. Это, скорее, тема, которую продвигают небольшие партии и радикальные группировки, в первую очередь пропалестинские активисты. Но это, как мне кажется на основе имеющихся наблюдений, не окажет значительного влияния на выбор избирателей. Однако это те вещи, которые могут подтолкнуть некоторых настроенных на насилие индивидуумов к определенным действиям. Как раз это и произошло в Брно в прошлом году, когда там был совершен поджог синагоги».
- Служба безопасности информации обращает внимание, что в отличие от прошлого, когда большинство экстремистских действий оставалось скорее на уровне слов, сейчас наблюдается большая готовность или склонность некоторых преступников переходить к конкретным насильственным действиям. Можно ли говорить в этом контексте о сдвиге в сторону определенной активизации?
«В этой специфической части политического спектра – да. Если, например, посмотреть на молодых людей, вдохновленных джихадизмом, то это как раз новое явление, связанное с переходом к насильственным действиям. Однако и в этом случае речь не идет о каком-то массовом тренде – это единичные случаи. Что касается неонацистского спектра, то там ситуация сложнее: в настоящее время наблюдается волна так называемого воинственного акселерационизма, который связан с активностью в социальных сетях и радикализацией относительно изолированных индивидов или небольших групп. Но я бы все же с осторожностью говорил о том, что раньше молодежь не была склонна к насилию. Если мы обратимся к 1990-м годам, к расистской части скинхедовской субкультуры того времени, то именно на их совести десятки нападений, включая множество смертельных исходов. Так что утверждать, что в прошлом насилия среди молодежи не было, нельзя».
Как отмечает Мирослав Мареш, в настоящее время действительно появляются некоторые новые тенденции, но если сравнить уличное насилие 1990-х годов с сегодняшним днем, то сейчас доля насильственных экстремистских атак ничтожно мала по сравнению с тем, что было несколько десятилетий назад. Эксперт по экстремизму также полагает, что пока явление радикализации не носит массового характера, не стоит создавать повсеместную истерию и панику, если индивид, к примеру, слушает «агрессивную» музыку в интернете. Это совсем не означает, что перед вами потенциальный радикал, неонацист или джихадист.
«Тем не менее, если посмотреть на эти случаи, действительно очень важную роль может сыграть семья и ближайшее окружение, поскольку именно они могут первыми заметить сигналы того, что человек меняется – от, скажем так, нормального состояния к такому, когда он уже начинает использовать специфическую риторику, начинает интересоваться темами, которые находятся за гранью. Поэтому крайне важно наблюдать за людьми именно в этом возрасте, включая младший подростковый возраст, за тем, как они себя ведут и какие у них интересы. И я действительно хочу подчеркнуть, что некоторые из этих людей, если посмотреть на Западную Европу, но также и у нас, – это подростки младше 15 лет, которые способны радикализироваться вплоть до совершения насильственных действий. Конечно, необходимо также задействовать и правоохранительные органы, которые у нас для этого существуют. Хочу подчеркнуть, что у нас есть относительно новое полицейское подразделение – Национальный центр по борьбе с экстремизмом, терроризмом и киберпреступностью, которое, разумеется, такие случаи отслеживает и оценивает. Также у нас есть специальные противоэкстремистские отделения в структурах полиции на региональном уровне, включая, например, отдел по борьбе с экстремизмом и терроризмом в Праге, который также занимается такими делами. С другой стороны, как показывает опыт Западной Европы, многие такие случаи удается раскрыть, но иногда, когда радикализация происходит в условиях полной изоляции, дело может дойти и до реального насильственного акта. Еще раз отмечу, что именно это произошло в прошлом году в Брно», - заключает политолог и специалист по вопросам экстремизма Мирослав Мареш.
