Солдат я простил давно, а политиков не прощу никогда

Йозеф Коуделка (Фото: Штепанка Будкова)

Вторжение войск Варшавского договора в августе 1968 года совершенно неожиданным образом перевернуло жизнь Йозефа Коуделки. С одной стороны, он был шокирован и разочарован как все чехи, с другой стороны, «благодаря» советской оккупации Коуделка стал всемирно известным фотографом. Именно его фотографии облетели весь мир как свидетельство пражских событий.

Йозеф Коуделка (Фото: Штепанка Будкова)
Коуделка говорит, что его лучшие августовские фотографии, это не те, на которых сразу видно, кто чех, а кто русский. Самыми удачными он считает те снимки, где всем понятно, что дело не в национальности, а в том, что у одного человека есть оружие, а у другого нет. Один человек сидит на танке, а другого голые руки.

В Праге открылась большая выставка фотографий Коуделки. В помещении, в котором - десятки фотографий танков и людей с голыми руками, я не мог не спросить: А вы смогли простить русских? «Политиков я не прощу никогда, солдат простил сразу же», - ответил Коуделка и продолжил:

- Я должен сказать, что я не чувствовал никакую ненависть к русским солдатам. Я знал, что я живу при таком же режиме, как и они. То, что случилось с ними, могло случиться и со мной. Меня тоже ночью могли разбудить, и на следующее утро я мог быть где-то в Варшаве или Бухаресте. Я понимал, что солдаты ни в чем не виноваты. Конечно, когда придет командир и скажет «стреляй», у солдата нет выбора. Он должен слушаться, на этом основана армия.

У вас было время общаться с солдатами? Вы ведь фотографировали?

Фото: Штепанка Будкова
- Да, было. Не поверите, но я бы с удовольствием с некоторыми солдатами сегодня встретился и пригласил их выпить пива. Могу сказать, что среди солдат у меня даже были два друга. Один раз была смешная ситуация: по улице едет танк, из него высовываются два солдата и машут мне руками.

Йозеф Коуделка очень бы хотел дождаться издания книги своих фотографий в России. Книга была опубликована уже в девяти странах, даже в тех, которых мало что связывает с печальным концом «Пражской весны».

- Мы искали русского издателя. Нам было сказано, что книга бы, несомненно, заинтересовала русскую публику, однако политическая ситуация не благоприятна для такой публикации. Правда это или нет, я судить не могу.

Жалко. Тем более, что далеко не все знают правду.

- Недавно я был в Азербайджане, в маленькой деревне. Подходит ко мне мужчина и говорит: «Я был у вас в Праге в 1968, мы вас освобождали». Я ему говорю: «Знаешь, я там тоже был, это было немного по-другому. Я видел мертвых». А он мне: «Да нет, мы не стреляли, у вас была контрреволюция». Благо у меня было французское, карманное издание моих фотографий, сделанных в 1968. Я ему говорю: «Смотри, это снимал я». Потом он мне поверил, в этом сила фотографии.