«Там всегда стоит флажок». Можно ли отделить спортсмена от страны-агрессора?
Чехия присоединилась к странам, которые отказываются выходить на один лед с Россией. Могут ли российские хоккеистки и хоккеисты вновь появиться на международных чемпионатах? Насколько тесно спорт связан с политикой?
На вопросы журналистки «Чешского Радио» Светланы Витовской отвечает спортивный социолог Войтех Ондрачек.
Неделю назад Спортивный арбитражный суд (CAS) постановил разрешить российским хоккеистам немедленно вернуться на международную арену, сочтя недостаточными аргументы Международной федерации хоккея (IIHF). Она ввела этот запрет в 2022 году из-за войны в Украине. Какой была ваша первая реакция, когда вы узнали о решении CAS?
Честно говоря, я подумал: «Вот наконец это и произошло», поскольку такое решение давно висело в воздухе. Так что сам вердикт не стал для меня неожиданностью – вопреки тому, что сейчас обсуждают в публичном пространстве и как на это реагируют некоторые деятели, включая, например, вице-президента Международной федерации хоккея (IIHF) Петра Бржизу. Если вспомнить, что последние месяцы постоянно шли разговоры о возможности вернуть россиян в хоккей через этот арбитраж, а причины их отстранения были всем понятны, то само решение меня не удивило. Куда удивительнее была последовавшая за этим реакция.
Россияне уже могут радоваться, или до победы им еще далеко? Ведь мы видим, как к этому относятся другие страны. Например, Германия заявила, что если россияне получат возможность выйти на лёд, то она может даже отказаться от проведения чемпионата мира в следующем году. Так есть ли у россиян повод праздновать или нет?
Однозначно повод у них есть. Во-первых, это символическая победа. Их правоту признали в рамках того, как устроен мир спорта. По сути, оказалось, что, исходя из тех правил, которые сам же хоккей для себя и установил, отстранение россиян было неправомерным. Так что в этом вопросе правда действительно оказалась на их стороне. И второй момент, это то, что мы уже давно наблюдаем и что называют гибридной войной, то есть некая попытка атаковать Западную и Центральную Европу, чтобы её расшатать и дестабилизировать, – именно это сейчас и происходит в мировом хоккее.
Арбитры CAS изучили июльские резолюции совета Международной федерации хоккея о продлении отстранения. По мнению суда, федерация не смогла юридически доказать, что участие россиян несет реальные угрозы безопасности, и аргументы IIHF были признаны лишь «общими предположениями». Чем вы это объясняете, если с 2022 года ситуация фактически не изменилась? Война всё еще идет, россияне по-прежнему убивают украинок и украинцев, наносят удары и по гражданским целям. Так что же изменилось?»
Тут нужно вернуться в 2022 год и взглянуть не только на хоккейную федерацию, но и вообще на спортивные федерации во главе с Международным олимпийским комитетом – из-за чего, собственно, они запретили выступать российским спортсменам и сборным. Они должны были найти какую-то причину в рамках тех правил, которыми они располагают. А в этих правилах и регламентах нет пункта, что в соревнованиях не может участвовать страна, которая нападет на другую, чья федерация входит в тот же вид спорта.
Собственно, за это Доминик Гашек давно критиковал Международную федерацию хоккея. С 2022 года он повторял: «Вы просто каждый год постоянно продлевали отстранение России из-за этих якобы соображений безопасности». Арбитры CAS в Лозанне вынесли одно положительное решение из трех, так что это не было на сто процентов однозначно, но и не стало таким уж неожиданным – у федерации хоккея действительно не было доказательств, что участие россиян несет серьезные риски для безопасности. Подразумевается то, что при организации спортивного мероприятия не возникнет таких проблем, с которыми организатор не смог бы справиться. А это то, о чем говорят спортсмены: «В тот момент, когда мы станем играть против россиян, то окажемся в опасности и в собственных странах».
Так что собака зарыта именно в правилах Международной федерации хоккея?
Именно так. Собственно, если вернуться к предложению Гашека, то он критиковал федерацию за то, что за всё это время они так и не приняли пункт устава, который позволил бы отстранять от соревнований государство, совершающее агрессивное нападение на другую страну. А эта страна является частью той же федерации, что со спортивной точки зрения означает, что вы не можете соперничать с ней на спортивном уровне в рамках некоего справедливого равенства, ведь вы ограничиваете ее в нормальной жизни – и самих спортсменов, и экономику, и тому подобное. То есть вы, по сути, получаете спортивное преимущество.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Теперь о том, почему, собственно, нет правила, согласно которому страна, выступающая военным агрессором в отношении другой страны, входящей в ту же федерацию, автоматически не исключается из соревнований. Это, конечно, связано со следующим обстоятельством: если мы посмотрим на геополитическую ситуацию, то можем задаться вопросом, к каким странам и в какой момент это правило могло бы быть применено. И это стало бы масштабным прецедентом, открылся бы своего рода ящик Пандоры. Например, должно ли американское нападение на Иран означать, что из соревнований должны быть исключены, скажем, и Соединенные Штаты.
Что отмена запрета для российских сборных означает для Украины?
Здесь важно вспомнить принципиальный момент: Украина после 20-летнего перерыва пробилась через квалификацию на чемпионат мира по хоккею. В том числе благодаря тому, что там не выступают Россия и Беларусь. Но украинцы попали туда по спортивным правилам. Почему теперь Россию должны сразу допустить на чемпионат мира по хоккею в дивизион А, где играют сильнейшие, туда, куда давно относятся и чехи? Потому что федерация россиян не исключила, а, по сути, заморозила вместе с теми рейтинговыми очками, которые они накопили. Так что по количеству очков они как бы возвращаются в статусе одной из лучших команд, поэтому и могут сразу стартовать в высшем дивизионе. А заодно это означало бы, что сейчас невозможно изменить количество участников, потому что на эти конкретные матчи уже заключены контракты на телетрансляции. Там нельзя трогать количество матчей, а значит, и количество участников. И если бы Россия должна была там выступить, то это должно произойти за чей-то счет. А если это будет за чей-то счет, то этим кем-то должна стать Украина.
По вашему мнению, имеют россияне право участвовать в международных турнирах?
Это очень сложный вопрос, у которого есть несколько уровней. Один из них – тот, которого, собственно, спортивный мир придерживается с самых истоков современного спорта, когда барон Пьер де Кубертен размышлял об Олимпийских играх. Это были времена после франко-прусской войны. Во-первых, действительно было важно, чтобы французские солдаты, французские мужчины постоянно поддерживали себя в физической форме. Но во-вторых, идея де Кубертена заключалась в том, чтобы вместо постоянных угроз на поле боя и войн на уничтожение, страны сублимировали это в символическую спортивную плоскость.
Но с этих позиций ко всем странам нужно было подходить абсолютно одинаково. То есть отрезать геополитическую плоскость и создать рядом автономную спортивную сферу, к чему мы с тех пор привыкли и что, собственно, сейчас и обсуждаем. Мы по-прежнему исходим из того, что спорт организован, по сути, на уровне национальных государств.
Однако мы видим, что все страны используют спорт как предмет для гордости и хвастовства. Доминик Гашек говорит, что результаты, которых добиваются российские спортсмены, – это продвижение государства, по сути, пропаганда. Что Владимир Путин может с помощью спортивных достижений поддерживать в России боевой дух, может этим финансировать войну. Так с моральной точки зрения – правильно ли, чтобы россияне играли?
Если говорить о морали, то с моральной точки зрения это неправильно. Но тогда против россиян должны применяться санкции во всех сферах, а не только в спорте. Если посмотреть, как действует Евросоюз, – а сейчас был принят 22-й и 23-й санкционный пакет, то меня это удивляет больше, чем вердикт CAS в Лозанне: я каждый раз поражаюсь, что в экономической плоскости еще не было принято однозначного решения, ведь Европейский союз до сих пор, например, закупает в России газ. А спорт, по сути, оказался первым, ято с самого начала подвергалось по-настоящему жестким санкциям и бойкоту, в отличие от других областей, где это происходит постепенно и, как мы видим, до сих пор не до конца.
Действительно ли спорт настолько важен и значим с точки зрения международной дипломатии, чтобы в тот момент, когда появляется военный агрессор, мы немедленно запрещали его спортсменам выступать? С внешней точки зрения – да, потому что спортивные сборные называются «представительствами страны». Когда мы со студентами разбираем теории национализма, то знаем – там всегда должен существовать какой-то символ, представляющий всю нацию. И спорт удивителен тем, что до сих пор это сохраняет. Это как в эпоху национального возрождения: исполняется гимн, поднимаются флаги, присутствует государственный герб. Так что да, в командном спорте спортсмены однозначно представляют именно свою страну. Более того, мы привыкли через это воспринимать некоторые страны, которые плохо знаем. Например, Канада: чаще, чем кленовый сироп, мы вспоминаем хоккей. И, по сути, мы смотрим на эти страны сквозь призму спорта. Так что, да, спорт работает на международное восприятие страны.
Но вторая вещь, которая для меня принципиальна, – это уже человеческая сторона. И она касается самих спортсменов, которые расплачиваются за то, что просто родились в стране, которая затем внезапно оказывается под бойкотом и санкциями. А в той системе, как устроен спорт, ту страну, в которой вы родились, вы, по сути, и должны представлять.
Вы говорили о командных видах спорта. Вы видите разницу между командными и индивидуальными видами спорта? То есть является ли коллективная вина в таких видах спорта как хоккей и футбол большей, чем, например, в теннисе?
Да, с другой стороны, всё вышеперечисленное касается и индивидуальных спортсменов. Возьмем теннисистов – это крупнейшие спортивные «наемники». В том смысле, что им отчасти всё равно, из какой они страны, и большинство чешских теннисистов вообще живут в Монако. Так что по-хорошему они должны были бы представлять Монако, а не Чешскую Республику. Но это, разумеется, делается из налоговых соображений.
В любом случае, даже в индивидуальном спорте, в том числе и в теннисе, в скобках всегда стоит флажок страны. Спортсмены всегда представляют этот флажок, хотят они того или нет. Спорт организован монопольно: если вы хотите заниматься какой-то спортивной дисциплиной, то будете заниматься ею в Чешской Республике. Если вы хотите заниматься ею на соревновательном или профессиональном уровне, то будете делать это под эгидой одного-единственного союза в этом виде спорта. То есть футбол или хоккей в Чехии организует только один союз, который подчиняется только одной глобальной федерации.
И у вас как у спортсмена нет выбора: вы можете быть лучшим хоккеистом в мире, в каждом матче забивать по 100 голов, но если вас не включат в состав сборной, вы не сыграете на чемпионате мира и не попадете на Олимпиаду. Так что здесь присутствует огромная асимметрия власти, когда у спортсменов, по сути, нет выбора, и уже не так важно, идет ли речь об индивидуальном или о командном виде спорта.
Решает ли что-нибудь запрет выступать под национальным флагом, когда все знают, откуда тот или иной спортсмен?
Тут, что называется, далают так, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Если взять первое наказание России, которое последовало после Сочи-2014, когда выяснилось, насколько масштабный государственный допинг действовал во время той Олимпиады, и россияне, чтобы завоевать как можно больше медалей и добиться максимальных спортивных успехов, разработали поразительную схему. Когда читаешь доклад Родченкова, который был информатором, рассказавшим потом, как это работало, возникает ощущение, что листаешь какую-то теорию заговора.
Наказание тогда оказалось половинчатым: Россию вроде бы и отстранили, но только так, что она не будет выступать под своим флагом и гимном. Россия долгое время стремилась завоевать золотую олимпийскую хоккейную медаль, и когда им это удалось, пусть даже в нейтральной форме и без гимна, они всё равно воспринимают это как победу России. И сами игроки на льду, и остальные сборные понимают это так же: это российская победа, а не какая-то команда беженцев или нейтральных спортсменов.
Как вы думаете, чем всё в итоге закончится – выйдут ли российские хоккеисты на лед на ЧМ по хоккею? Ведь уже и крупные спонсоры выражают свое негодование присутствием России.
Интересный вопрос. Рассмотрим в качестве примера, что происходило в других видах спорта. Первое, это когда МОК летом, заявил, что все спортивные федерации должны принять обратно российских спортсменов под флагом и с гимном, не ограничивать их, чтобы они могли квалифицироваться на Олимпиаду, которая пройдет через два года в Лос-Анджелесе. Это был важный прецедент. В волейболе в итоге приняли Россию обратно и дали ей место участника на чемпионате мира в Польше. Поляки на это немедленно отреагировали тем, что россиян, конечно, могут туда искусственно запихать, но российские спортсмены просто не получат польские визы. Россияне на это затем ответили, что в таком случае не будут участвовать в турнире. На этом вопрос для обеих сторон был закрыт, но решение опять-таки – просто отложено.
Но есть и второй пример – и тут у нас есть чешский прецедент, касающийся тех же самых виз, на которые сейчас многие так рассчитывают. Канада уже объявила, что не даст визы российским юниорам на молодежный хоккейный турнир, который пройдет там через 8 недель. Однако у спортивных федераций тоже есть определенная власть, которая превосходит даже политику отдельных стран. И это проверил на практике казахстанский клуб «Тобол» (Костанай), когда три года назад в августе играл с «Викторией» (Пльзень) в квалификации европейских футбольных кубков. Клуб должен был приехать в Пльзень, но в его составе были российские и белорусские игроки. И, разумеется, по действовавшему тогда в Чешской Республике закону они не должны были получить визы. И что же произошло? УЕФА приказал Футбольной ассоциации Чехии, чтобы та обеспечила им визы. В противном случае действует, что политика ограничивает спортивную составляющую, что является нарушением одного из правил. И пострадать могла бы не только сама «Виктория Пльзень» – то есть получить немедленное исключение, причем на несколько лет, и огромный финансовый штраф, но и Футбольная ассоциация Чехии, например, исключение из еврокубков. Давление сразу оказалось настолько огромным, что правительство Петра Фиалы немедленно выдало «Тоболу» визы.
Вы прогнозируете подобное давление в случае с хоккеем? Ведь министр внутренних дел Лубомир Метнар уже напомнил, что в Чехии по-прежнему действует постановление правительства о том, что с 2022 года краткосрочные визы россиянам не выдаются, и что решение арбитражного суда правительство страны ни к чему не обязывает.
Учитывая те два примера, которые я привел, теперь всё будет зависеть от Международной федерации хоккея (IIHF). Сама по себе она сейчас уже ничего не может сделать. Она должна принять это решение CAS и не может сейчас менять устав. Федерация могла бы успеть сделать это перед майским большим чемпионатом в Германии, но не сейчас, перед двумя ближайшими турнирами, то есть молодежным чемпионатом в Канаде, а затем чемпионатом среди девушек в Остраве.
Но в любом случае единственное, что могла бы сделать IIHF в момент, когда страны не будут выдавать визы российским хоккеистам и тем самым не позволят им принять участие в этих турнирах, от IIHF будет зависеть, станет ли она давить на организаторов турниров, заявляя, что это нарушение устава (чем это и являлось бы), и требовать исправить это, либо же она с этим смирится.
И еще остается вариант – по примеру волейбола. Однако я не думаю, что в хоккее Россия так легко уступит и скажет, что не будет участвовать, как это было в Польше. Парадоксально, но тогда именно Россия заявила, что по соображениям безопасности просто не будет участвовать в польском турнире. Так что вполне возможно, что это давление будет создаваться, но России сейчас, по сути, нечего терять. Именно она будет оказывать это давление на IIHF и на международный хоккей.
Спикер Палаты депутатов, председатель и коалиционной партии SPD Томио Окамура сообщил, что уважает решение арбитражного суда. Также он заявил, что «спорт не следует втягивать в политику», поскольку он должен объединять народы, а не разделять их. Но ведь политику от спорта полностью отделить нельзя. Или все-таки можно?
Нельзя, и сейчас в случае с Россией интересно то, что Томио Окамура фактически оказывается со своим мнением на изолированном островке. Еще пару лет назад постоянно обсуждалось, что «политика к спорту не принадлежит», но вследствие российского вторжения, а также из-за вовлеченности в спорт Дональда Трампа во время чемпионата мира по футболу и Олимпиады в Лос-Анджелесе ситуация развернулась на 180 градусов. Даже вице-президент IIHF Петр Бржиза недавно сказал, что спорт всегда был частью политики, и перечислял, в чем именно. Она оттуда, по сути, никогда и не исчезала.
Во-первых, политику можно рассматривать на национальном, правительственном уровне – ведь спорт без государственного финансирования вообще бы не действовал. Одновременно там просматриваются четкие намерения – то, в чем справедливо упрекают Россию, – что у нее есть свои профильные виды спорта, такие как хоккей и фигурное катание, в которые РФ вкладывает огромные деньги, обеспечивает колоссальную инфраструктуру и использует их как спортивную дипломатию для успехов на международной арене. Так вот, если присмотреться, этим занимается большинство государств. И в Чехии Национальное спортивное агентство выбрало шесть командных видов спорта, в которых у нас наибольшие шансы отобраться на Олимпиаду, и направляет деньги именно в них. Это происходит не так, что спорт возникает сам по себе – там всегда есть определенные цели и расчет.
Во-вторых, в спорте всегда присутствует некая пирамида власти. Там всегда есть кто-то, кто решает, кто может пройти квалификацию, а кто может участвовать. Не так давно женщинам приходилось буквально с помощью активизма выбивать себе право вообще участвовать в спорте. Сегодня мы воспринимаем это как само собой разумеющееся. Париж стал первой Олимпиадой, где среди участников было 50% мужчин и 50% женщин, и это произошло впервые в истории, спустя более чем 120 лет существования Олимпийских игр. Сегодня мы считаем это нормой и обсуждаем уже другие вещи, но и это было политикой. Точно так же и с решением о том, могут ли россияне участвовать в хоккее или нет, – кто-то должен его принять. Там идет непрерывная череда решений, а это не что иное как политика – продвижение собственных интересов.
