«Украинцы пошли бы на временную потерю территории, но не видят у России желания остановиться»
Уже четвертый год военный корреспондент «Чешского Радио» Мартин Доразин рассказывает чехам о войне в Украине. В день государственного праздника 28 октября журналист был награжден медалью «За заслуги перед государством в области культуры».
На «Чешском Радио» Мартин Доразин с шестилетним перерывом работает с 1990 года. Журналист освещал события в Польше, Балтии, на Балканах, в России и Ливии. О своей жизни в Одессе, работе в воюющей стране и настроениях украинцев Мартин Доразин рассказал журналистке Луцие Выборны. Предлагаем вам отрывки из интервью.
«Напротив моего дома в Одессе – здание, в которое попала ракета. И таких мест там становится всё больше. Например, рынок, по которому пришелся тяжелый удар. Это знаменитый Привоз, который служил декорациями во множестве литературных произведений. Неподалеку жили Ильф и Петров, Бабель. Россия уничтожает, в том числе, и материальные памятники пестрой и живописной истории Одессы. А когда везде слышен треск генераторов, это значит, что пришли холода, – россияне разбивают инфраструктуру, и генераторы нужны, чтобы город жил дальше», – описывает Мартин Доразин сегодняшний облик Одессы.
– На одной из фотографий из Славянска изображены три купающихся человека, а позади них – огромное облако черного дыма от взрыва. Почему люди продолжают жить в таких местах?
– Потому что они там привыкли, и им важно сохранять хотя бы частичку нормальную жизни. Я так это для себя объясняю и сам поступаю точно так же. Когда я делал фотографию, звучала тревога, но в Донецкой области тревога бывает практически постоянно. Если посмотреть на карту воздушных тревог, то Донецкая область всё время отмечается красным цветом, так что там нет смысла постоянно объявлять тревогу. Когда ситуация становится совсем угрожающей, то есть летят ракеты, включают сирену, как было в этом случае.
Люди, за реакцией которых я наблюдал, пришли купаться на целебные соленые озера – раньше в тех местах был курорт. Они просто сказали: «Что-то происходит, ну, ладно» и продолжали купаться, включили музыку, пошли в киоск за кофе, тайком наливали алкоголь, поскольку продавать его там запрещено. Так что я наблюдал за этими жизнерадостными пожилыми людьми, устроившими небольшую вечеринку. Как в Америке, они из бутылок, спрятанных в пакетах, подливали себе в кока-колу ром или водку. Думаю, иначе они не вынесли бы происходящее психически. Им также нужно поддерживать друг друга, и люди там очень дружат. Те, кто раньше не разговаривал друг с другом, теперь чувствуют необходимость общаться с соседями, потому что все они находятся в опасности, а вместе не так страшно, так что даже ракета их не так пугает, как это показано на фотографии. И они просто продолжают купаться.
– Как узнать, какая тревога несет опасность для жизни, а какая нет?
– Это невозможно точно определить – никогда не знаешь, когда прилёт будет действительно близко, а когда чуть дальше. В Одессе, когда речь идет о ракете, с момента тревоги проходит около полутора минут, и я должен сказать, что тревоги объявляются очень точно и практически стопроцентно соответствуют действительности – происходит именно то, о чем предупреждают. Когда летят дроны, то обычно они рассредоточиваются по всей большой Одесской области. На БПЛА почти никто не реагирует – люди продолжают ходить по улицам. А когда я пью кофе в киоске у моей подруги Вики и вижу сообщение, что летит ракета, то мы идем к ближайшему подъезду. У Вики есть ключи, она отпирает дверь, и мы некоторое время прячемся за стенами старого дома. Иногда действительно бывает прилёт, и от этого дрожит земля, а иногда ракета просто уходит куда-то еще. Потом мы возвращаемся к киоску, вокруг которого гуляют собачники, – мы все знакомы, и собаки меня знают, и просто продолжаем разговор. Обычно мы обсуждаем, что было ночью, потому что именно тогда обычно бывают атаки беспилотников. Конечно, это тоже обсуждается, но как что-то обыденное. Потом мы переходим на другие темы – что продается в магазине, что подорожало, говорим о детях и так далее. Так это выглядит, и нельзя знать заранее, летит ли эта ракета прямо на вас или куда-то еще, потому что их летает там много, и как раз через Одесскую область.
– Можно просто сказать себе: «Я пойду выпить кофе и не буду работать», или лучше всегда носить с собой диктофон?
– Там я тоже работаю, потому что слушаю, о чем говорят собачники, какие у них проблемы, – мне интересно, но я их не записываю, поскольку существует узус – не записывать, когда находишься с друзьями. Разве что в ситуации журналистского отчаяния, когда ничего другого не остается и нужно что-то очень быстро с кем-то записать. Но в нашей улично-парковой компании существует договоренность не тащить туда работу, потому что люди приходят туда отдохнуть.
– Когда вы беседуете за чашкой кофе с собачниками, как они комментируют такие международные усилия по установлению мира в Украине, переговоры Трампа и Путина? У них есть какая-то надежда на это? Или они уже утратили веру в такую возможность?
Они бы хотели, чтобы это закончилось как можно быстрее, что на самом деле это согласуется с социологическими опросами. Когда я читаю результаты официального опроса, то потом сверяю их с тем, что говорят на улице. И действительно похоже, что украинцы сейчас уже согласились бы с временной потерей определенных территорий, просто чтобы это остановить, но никто не видит готовности к этому со стороны России. Одесса – действительно преимущественно русскоязычный город, поэтому там можно было бы ожидать определенные симпатии к России. Конечно, некие скрытые симпатии у кого-то есть, но на улице я ничего подобного не слышу. И конечно, люди бы хотели, чтобы на Путина оказывалось куда более сильное давление – чтобы он просто сохранил то, что у него сейчас есть, и всё это остановил.
– Впереди – зима пятого года войны. Какой она будет?
– Вероятно, она будет очень тяжелой. Власти заранее предупредили, что будут большие перебои с электричеством, горячей водой и фактически центральным отоплением, потому что инфраструктура серьезно повреждена. Пока мы не знаем, насколько сильно это будет разрушено в дальнейшем, потому что россияне перед приближением зимнего сезона стараются как можно сильнее повреждать критически важную инфраструктуру. Так что у нас есть на этот счет большие опасения, но люди уже гораздо лучше подготовлены: у нас есть аккумуляторы и другое оборудование, которое еще предстоит купить, чтобы хватило на несколько дней без электричества.
– Какие средства защиты используются при передвижении по прифронтовой зоне?
– Эти средства постоянно меняются. Когда мы начинали в 2022 году, то ездили на обычном автомобиле радио, то есть небронированном – на нем мы просто приехали в Угледар. Мы ездили тогда по улицам еще в дневное время – просто знали, когда обстрел менее вероятен, потому что тогда у россиян пересменка и бывает затишье. Потом это стало совершенно невозможно, и мы ездили туда уже на внедорожниках, но все равно еще днем. Потом уже ночью с приборами ночного видения, поскольку днем проехать было уже невозможно. Нам приходилось полями ехать до Авдеевки, а потом до Бахмута. Ситуация становилась всё хуже. А ехать ночью по полям с прибором ночного видения и потушенными фарами, поскольку автомобиль не должен быть заметен, это доложу я вам… Да и в прибор ночного видения можно разглядеть разве что зайца, но вы не понимаете, куда едете.
А потом нам пришлось модернизироваться, пересев на бронированные автомобили. Затем появились беспилотники и оптоволоконные БПЛА, так что нам понадобилась глушилка для обычных дронов. Против оптоволоконных требуются не глушилки, а сети, которые их останавливают. Но эти сети должны быть протянуты над всеми дорогами, что довольно сложно. Сейчас мы занимаемся как раз одной из таких программ, которая уже заработала, – это доставка рыболовных сетей из Голландии, где их лежат просто мегатонны, и нужно организовать их транспортировку. Но у нас уже налажено сотрудничество с «Коридором UA». Эта организация занимается транспортировкой в Украину всевозможных невоенных материалов. Так что эти сети– еще один элемент безопасности для нас и для всех, кто ездит по дорогам.
