В Чехию пришла «свирепая Русь» Анны Барковой

Анна Баркова, открытый источник

Ее называют женским голосом литературы узников ГУЛАГа. За физическую неспособность дышать воздухом сталинизма шестеренки режима раз за разом перемалывали судьбу ровесницы «свинцового века». Несколько лет назад Чехия открыла для себя неистовую, безжалостную к себе и к миру Анну Баркову, шагнувшую в пражские залы и библиотеки из лагерного барака.

Анна Баркова, открытый источник
Анна Баркова (1901–1976), «Ахматова в блузе», начинала свою творческую биографию с пролетарской поэзии. Как «талантливая девушка из народа» она работала в секретариате Луначарского, ее стихи хвалили Блок, Брюсов, Мандельштам. Единственный прижизненный сборник «Женщина» вышел, когда Барковой исполнился двадцать один год. Непримиримая мятежница, она чувствовала себя обманутой революцией и не смогла смириться, видя, как затягивается на шее страны петля, но и вырваться из нее не могла.

«Зло во всем: в привычном, в неизвестном, зло в самой основе бытия»

Она была художником, бунтарем, лесбиянкой – такие люди при тоталитаризме обречены. 1934 год – первый срок, пять лет, Карлаг. Измученная болезнью, она отправляет прошение на имя Ягоды применить к ней высшую меру. Просьба о расстреле не была удовлетворена. 1947 год – десять лет, Инта. В «оттепельном» 1957 году ее вновь арестуют – по доносу хозяйки квартиры в Калуге, где Баркова жила после лагеря. Бдительная гражданка сообщает, что жилица «мрачно пишет о советской действительности и злобно высказывается о товарище Сталине». В результате Анна попадет в Озерлаг, а в конце срока – в больницу для душевнобольных в мордовской Потьме.

Волжская тоска моя, татарская,
Давняя и древняя тоска,
Доля моя нищая и царская,
Степь, ковыль, бегущие века.
По соленой казахтанской степи
Шла я с непокрытой головой.
Жаждущей травы предсмертный лепет,
Ветра и волков угрюмый вой.

Александр Твардовский и Константин Федин помогли ей вернуться в Москву. Последние десять лет жизни – это комнатка в коммуналке, 75 рублей пенсии, но все же – книги, книги, книги. Анна Баркова умерла от рака горла – петля, которая не давала ей говорить, наконец задушила ее.

Несколько лет чешский режиссер Марта Новакова посветила съемкам фильма «Восемь глав безумия» о судьбе поэтессы, роль которой исполнила Анета Лангерова. Стихи Анны Барковой в переводе на чешский и положенные на музыку звучали под сводами Зеркальной часовни пражского Клементинума в исполнении группы La Chia.

«А шатры и костры Тамерлана от меня далеки, далеки»

«Радио Прага» беседует с Владивойной – певицей и композитором, автором музыки к песням.

Сборник «Восемь глав безумия», фото: PROSTOR
– Как вы пришли к стихам Анны Барковой?

– Я писала музыку к фильму «Восемь глав безумия» и так встретилась с этой поэтессой, с ее жизнью, а потом и с ее стихами, которые произвели на меня такое впечатление, что музыку к фильму я переделала в песни на ее тексты.

– Что вы хотите, чтобы слушатель видел перед собой, слушая ваше исполнение? Какой образ хотите создать?

– Я хочу, чтобы звучали стихи, а вместе с тем эмоции создавала бы и сама музыка, чтобы это было нечто большее, чем просто пение стихов. Я переделывала для этого свою музыку к фильму, а чтобы мы с моим коллективом могли это исполнять отдельно, сделала акустическую аранжировку.

– Вы, конечно, знаете о судьбе Анны Барковой, изучали ее жизнь. Какой вы ее себе представляете?

– Для меня интересен тот образ Анны Барковой, каким его создала в своем фильме Анна Новакова, – мне нравится фигура упрямой женщины, которая так отчаянно сражается за свою свободу, что хотя попадает в ГУЛАГ, все равно не сдается. Это очень важное послание и сегодня. Кроме того, ее стихи – это поэзия на все времена, которая захватывает и современного читателя.

– Насколько для вас важно, что автор – женщина?

– Конечно, для меня это еще один плюс, потому что о мужчинах написано немало, и важно напоминать и о женщинах, которые тоже смогли многое преодолеть.

Зажигаясь и холодея, 
Вас кляну я и вам молюсь: 
Византия моя, Иудея 
И крутая свирепая Русь. 
Вы запутанные, полночные 
И с меня не сводите глаз, 
Вы восточные, слишком восточные, 
Убежать бы на запад от вас. 

певица и композитор Владивойна, фото: Катерина Айзпурвит
Разгадала ли Владивойна в стихах Анны «загадку русской души»?

– Меня всегда поражало, что когда русские художники, писатели, ученые попадали в неволю, то были способны буквально умереть от тоски. Думаю, со мной в таких обстоятельствах произошло бы то же самое. Россия – огромная страна, где столько всего на поверхности и столько всего в глубине... Меня поражает, что там создавалось, какие там появлялись изумительные произведения и какие происходили ужасы.

«Не случалось вам видеть подобного, ясный Пушкин, великий Шекспир»

– Вы бывали когда-нибудь в России?

– К сожалению, нет, но давно мечтаю побывать. Я хочу увидеть Москву, Петербург, но мне интересны и маленькие деревни, я хочу проехать на поезде по Сибири. Все это для меня необычайно притягательно.

Хмельная, потогонная,
Ты нам опять близка,
Широкая, бездонная,
Российская тоска.

переводчик Радка Рубилина, фото: Лорета Вашкова, Чешское радио - Радио Прага
– Были какие-то отзывы на созданные вами песни на стихи Барковой из России?

– Пока никаких, ведь песни звучат по-чешски, хотя, конечно, свою роль играет музыка. Я была бы рада, если бы мои композиции попали в Россию. Пока и фильм туда не проник, и, возможно, там не знают, что в Чехии была создана подобная лента. Конечно, я бы очень хотела дать концерт в России.

По-чешски стихи Анны Барковой зазвучали благодаря переводчице Радке Рубилиной, для которой встреча со стихами лагерной поэтессы стала важнейшей в ее взаимоотношениях с русской литературой. В России Радка разыскала всех, кто когда-либо знал Анну Баркову, и даже последнюю любовь поэтессы Ленину Садыги. Видимо, именно к ней обращается автор, когда пишет: «Прости мою ночную душу, любовь моя»и «Да, я смешна и невзрачна».

Да, я смешна, невзрачна, 
Нелепы жест и речь, 
Но сердце жаждет мрачно 
Обжечься и зажечь. 

«Эта книга – раскаленный уголь, каждый обожжется, кто прочтет»

В 2015 году, в момент выхода чешского сборника, с Радкой Рубилиной беседовала Лорета Вашкова.

– Я занялась этой темой в 2000 году, будучи студенткой, которая первый раз приехала в Москву. Я встретила невероятное количество интересных людей, современных художников, читала много поэзии и лагерных воспоминаний. Мне встретился человек, который сам побывал в лагерях, издавал о них книги. Он мне сказал: «Слушай, Радка, тут есть такая поэтесса – ты вроде как поэзию любишь, почитай!» Я села на подоконник на пятом этаже, закурила сигарету и… читала Анну Баркову практически всю ночь. Это стало для меня очень значительной "встречей", я сразу поняла, о ком буду писать свою дипломную работу. Я съездила в Иваново, навестила всех, кто мог когда-либо ее знать. Семен Вилинский, глава общества «Возвращение», после этого всегда шутил: «Радка хуже милицейской собаки – все разнюхает!» 

– Вы узнали и о самых близких отношениях, которые появились у Барковой после того как она вышла из лагеря, отношениях, касавшихся ее подруги. Что они открыли вам о ее личности как поэтессы и как человека, страдавшего за свои личные убеждения, в том числе и вследствие неприятия ее сексуальной ориентации?

«Лишь бы встретиться с тобою "в тихий час вечерней мглы"»

– Анну Баркову окружали разные люди, которых поражала ее личность. Они ее либо ненавидели, либо обожали. Были такие, которые помогали хлопотать, чтобы, например, «выбить» комнату в коммуналке. Они знали об ее абсолютной непрактичности – Баркова никогда не писала никаких писем, не ходила на "важные" встречи. Она, правда, могла написать Тарковскому или Пастернаку письмо, занять у них денег и потом лично поблагодарить. Были люди, которые встречали ее в очереди за книгами. 

Возвратиться б монгольской царицей
В глубину пролетевших веков.
Привязала б к хвосту кобылицы
Я любимых своих и врагов.

Фильм «8 глав безумия», фото: ЧТ
– И они поражались уровню ее знаний и начитанности. Несмотря на то что поэтесса провела в лагерях в общей сложности более двадцати лет, дважды побывала в ссылке, у многих, кто знал Баркову, возникало впечатление, что она прочитала все, что было переведено на русский язык.

– Последняя встреча, о которой вы упоминаете, была с молодой учительницей литературы. Баркова встретила ее тоже в очереди за очередной книгой – японского писателя, имя которого за все эти годы я так и не смогла запомнить. И эта молодая женщина спрашивает: «Извините, я понимаю, что тут очередь за книгой, а кто автор? Я никогда не слышала его имени». И тут Анна Александровна начинает читать лекцию про этого японского писателя – оказывается, что она уже все прочитала, все о нем знает. Это молодую женщину – ее звали Ленина Садыги – поразило в Анне Барковой. Поразило, что этот человек живет в совсем другом мире – ей самой этого очень не хватало.

«И в близости сердца так одиноки, как без живых космическая ночь»

Радке Рубилиной удалось немало узнать последних годах жизни и последней любви поэтессы.

– У них действительно были отношения. Обе они, говоря сегодняшними словами, были лесбиянками. Но Ленина Садыги жила со своей семьей – у нее родился сын, и она не хотела разрушать семью, решив, что останется со своим мужем. Баркову она до конца дней поэтессы воспринимала как самого близкого человека, к которому она ходила и так далее. Она об этом абсолютно открыто говорила. Они много беседовали – в тогдашнем Советском Союзе им этого так не хватало. Обсуждали свободу творчества, вели разговоры обо всем на свете. Душа встретила душу, я бы так сказала. Так мне это тогда рассказывала и Ленина Садыги. 

– Сколько времени длились их отношения?

– Это были последние годы жизни Анны Александровны – четыре или пять лет. 

– Вам также удалось найти людей, отбывавших срок вместе с Анной Барковой и запомнивших ее стихотворения наизусть, хоть и не полностью, что вполне объяснимо. Дополняют ли эти стихи для вас что-то в понимании средств ее поэтической стилистики или ее мировоззрения? И вообще, как вы полагаете, насколько широким может быть объем ее творчества, если говорить о том, что не вошло в вышедший в России в 2003 году сборник? 

– Очень трудно сказать. Баркова сидела в трех лагерях и два раза в ссылке без возможности писать. У нее не было денег ни на бумагу, ни на ручку. И ей вообще было негде ночевать, она умирала с голоду, но она все время писала. Мы не знаем, с кем она там встречалась. Но у нас есть возможность посмотреть ее дневниковые записи, в которых она жалуется, что ей не с кем поговорить, – это ее мучило больше всего. Она гадала людям по руке. Женщины молились, чтобы их мужья не вернулись с войны, потому что они хотели выйти замуж за другого. 

«А теперь гадать бесполезно, что во мгле – подъем или бездна»

– Баркова действительно описывала в своих дневниках случаи, когда женщины приходили за нею и просили предсказать, вернется ли их муж с фронта или нет. Они заглядывали ей в глаза, желая прочитать в них ответ: "Нет, не вернется".

Фильм «8 глав безумия». В главной роли – Анета Лангерова, фото: ЧТ
– Она говорила: «Жена больше не ждет своего мужа, она хочет слышать: "Да, он умер"».Она жаловалась на то, что люди хотят слышать ложь, что они не хотят слышать ее стихотворений, в которых описывается то, что она видит вокруг себя. Людям этого не надо. И она пишет в дневниках о том, что им захотелось лжи, но она не будет говорить им неправду. Как поэтесса чувствовала себя в роли гадалки? Мы знаем, что она была вынуждена этим заниматься, так как ей были необходимы хоть какие-то средства к существованию. 

– Известно ли об этом что-то из ее дневников? 

– Мне кажется, в дневниках не описывается то, было ли ей это трудно или нет. Она делала это, чтобы выжить, в самом прямом смысле этого слова. Однко для всей ее поэзии характерно – Баркова верит, что она видит больше, чем другие люди. И она верит, что к ней приходят какие-то существа. Это существо она обычно называет дьяволом и пишет о нем свои стихи. Спорит с ним в самом большом рассказе, который называется «Восемь глав безумия», о том, имеет ли смысл существование на земле или нет. Местами это очень весело, можно хохотать до слез, местами становится очень страшно. Мне кажется, что работать гадалкой ей было намного проще, чем делать уборку в школе. 

А вот еще один "листок" ее неизданного собрания сочинений: в стихах из Абезьского лагеря на Крайнем Севере поэт жестко и безжалостно описывает закуток для встреч заключенных со своими супругами.

Загон для человеческой скотины. 
Сюда вошел — не торопись назад. 
Здесь комнат нет. Убогие кабины. 
На нарах бирки. На плечах — бушлат. 
И воровская судорога встречи, 
Случайной встречи, где-то там, в сенях. 
Без слова, без любви. К чему здесь речи? 
Осудит лишь скопец или монах. 

В программе звучат композиции из альбома группы La Chia, музыка: Vladivojna. Исполняют: Владивойна, Луцие Била, Анета Лангерова, Евгений Рубилин.