Второе «предательство» Франца Кафки

«Синагога». Автор: Михаил Щиголь

С поселившимся в Чехии художником украинского происхождения Михаилом Щиголем мы беседовали о его картинах, включая повествующий о насильственной ликвидации мужских монастырей в Чехословакии в 1950 году цикл «Крестного пути», не раз. Пытливый исследователь своего нового культурного окружения ищет с ним общий язык и его находит. В прошлом году автор отметил свое 70-летие, вдогонку которому в пражском Танцующем доме раскинулась выставка его картин - переплетение достоверно узнаваемого и фантастического, гротескного и трагического, открытий и откровений. Циклы, выдержанные преимущественно в черно-белой гамме, далеки от фотографического реализма и строгости линейного рисунка.

Михаил Щиголь, Фото: Архив Михаила Щиголя
Михаил Щиголь родился в 1945 году в Челябинске, в 1970 году закончил Киевский институт архитектуры. Работал в Киеве, сотрудничал с архитектором и художником Борисом Лекаром вплоть до 1990 года, вместе с ним реализуя архитектонические и скульптурные проекты и путешествуя по СССР. Непредвиденные обстоятельства его жизни, обусловленные также личной трагедией, сложились так, что в 1990 году Щиголь оказался в курортном городке Железнице у Йичина. Три года жизни отданы им и Праге, с 1999 года художник поселился в Железнице.

Самообман помогает начинать снова

Работы Ваши на этот раз экспонируются в пространстве «Танцующего дома», который, на мой взгляд, привносит в образный ряд выставленных картин особый ритм и динамику. Как это ощущается Вами?

«Лишь бы были ножницы, да бумага». Автор: Михаил Щиголь
- Вся эта выставка ощущается мной как этапная, и по многим причинам. Во-первых, мне исполнилось 70 лет, а я глубоко убежден, что настоящий художник начинается после семидесяти. Конечно, я был в этом убежден и после пятидесяти, и после шестидесяти. Но вот сейчас у меня ощущение, что впереди меня ждет что-то интересное в смысле моей художественной деятельности, и мне очень любопытно, что будет потом. Во-вторых, уже само размещение выставки в «Танцующем доме» носит для меня характер символический, потому что 17 лет назад у меня была выставка в «Танцующем доме», это была первая выставка. И в то же время это было связано с тем, что я подружился с автором этого дома, архитектором Владимиром Милуничем, и он пригласил меня с этой выставкой. Я не оригинален, потому что много художников живут с ощущением, что они становятся лучше и лучше - это, конечно, самообман, но он помогает нам двигаться дальше, начинать снова и снова и искать какие-то новые пути.

«Изгой». Автор: Михаил Щиголь
Цикл «Ночные прогулки», навеянный посещением Йичинской области и изначально запланированный для показа, не поместился в экспозиции. Возник он в рамках международного пленэра, который Михаил Щиголь организует для некоторых европейских художников, тем самым продолжая традицию путешествий и исканий с Борисом Лекаром.

- На выставке остались три цикла. Oдин, самый значительный - это «Дневники Франца Кафки» в двух вариантах: один камерный, а второй – большие работы, 1,50 м, чуть ли не монументальные. Потом там экспонируется цикл работ «Ателье» и еще один очень близкий мне цикл, который называется «Приключения бумажного кораблика».

Бумажный кораблик - стойкий оловянный солдатик

Меня из этого цикла очень тронуло несколько работ, и, в частности, «Воспоминания о Гражданской войне», где путешествие бумажного кораблика ведет по водному пути, oбозначенному распятиями. Я всматривалась в картину, чтобы понять, внемлет ли там Иисус - он там почти на первом плане, на светлом фоне, призыву к воскрешению. Что для Вас здесь было первоочередным?

«Воспоминания о Гражданской войне». Автор: Михаил Щиголь
-Целый этот цикл - своеобразный. Бумажный кораблик в моей жизни, наверное, самое большое и единственное открытие. Мой отец, когда мне было четыре года, у меня на глазах взял кусочек бумаги и ритуальными движениями, которые были завораживающими, сложил его несколько раз, и из этого кусочка бумаги, который не может плавать, вдруг появился бумажный кораблик. Для меня это было как чудо. Я сейчас понимаю, что я тогда впервые столкнулся с тем, что творческий процесс преображает мир. То есть этот творческий процесс создания кораблика изменил свойства материала. Это такое очень стойкое детское воспоминание, и до десяти лет я считал, что изобретатель бумажного кораблика - это мой папа. Я потом понял, что это, увы, не так, но такая связь, тем не менее, существовала. А потом, примерно двадцать лет назад, я впервые нарисовал бумажный кораблик на своей картине. И с тех пор я пробую разные варианты и обнаружил удивительную вещь, что бумажный кораблик, попадая в ситуацию пространства картины, может играть самую разную роль - от роли какого-то живого существа, символа какой-то такой первозданности, чистоты до чуть ли не свидетеля катастроф.

Из цикла «Дневники Ф.К.». Автор: Михаил Щиголь
Эта картина, которая называется «Воспоминания о Гражданской войне», не носит религиозный характер. Там, на этом полотне, вода, и в этой воде огромное количество распятий, на которых висит не Христос, а просто люди, которые были уничтожены в этой Гражданской войне. А бумажный кораблик там играет роль, по сути, новой жизни, нового какого-то человечка – мальчика, девочки, который только начинает свою жизнь и который в течение своей жизни сталкивается с тем, что перед ним была целая история. История, не всегда наполненная приятными вещами. Вот эта конфронтация - то, что меня там интересовало.

Мне показалось, что временами это кораблик выступает в роли некоего стойкого оловянного солдатика.

- Спасибо - я очень всегда ценю, если зритель мою работу интерпретирует по-своему, не так, как я ее комментирую. Потому что для меня это свидетельство того, что зритель включается, входит в пространство, начинает смотреть и включает свой душевный опыт, и вот это для меня самое важное. По сути дела, картина начинается тогда, когда с ней встречается зритель, способный ее увидеть и в нее войти.

У творчества другие правила

«Синагога». Автор: Михаил Щиголь
Напомню нашим слушателям - ранее мы говорили о цикле Ваших работ, который касался дневников Франца Кафки. У вас, я думаю, складывается так, что когда Вы начинаете работать над образом, это всегда выливается в многоэтапный процесс - так произошло с ключевой для чешской истории личностью Валленштейна - в этом случае Вы признавались, что выступаете в качестве создателя художественного мифа. В случае Франца Кафки Вы также являетесь создателем определенного мифа?

- Вы знаете, похоже, что да. У меня вообще этот процесс достаточно длительный и, как правило, это начинается с личного контакта, а в случае с Кафкой - это результат пятилетней и достаточно доверительной дружбы, которую я прожил с ним. Конечно, это не реальная дружба, он все-таки умер достаточно давно. Это было связано с тем, что в мои руки попали дневники Кафки, и я их читал. Это такое странное чтение - там нет сюжета, нет какой-то линии, это куски эмоций, которые он там запечатлел, не рассчитывая на то, что кто-то это будет читать. Мы, конечно, знаем историю всемирной литературы и то, что писатель Франц Кафка мог бы вполне реально и не существовать в этой культуре, если бы его не предал Макс Брод, его друг, который пообещал Кафке уничтожить его рукописи, но не уничтожил. Мы, конечно, очень благодарны Максу Броду за это.

«Идет дождь». Автор: Михаил Щиголь
Ну, а у меня сейчас, признаюсь, такое ощущение, что я чуть ли не повторил предательство по отношению к своему другу Францу Кафке, потому что я его дневниковые записи перевел в такую визуальную форму в виде своего рода аллегорий и метафор и сейчас, по сути, на этой выставке опубликовал. Это не совсем красиво, но у творчества, у художников какие-то другие правила, чем обычные нормы морали. Я немножко стыжусь, но в то же самое время горжусь, что я нашел в себе отвагу это сделать,

завершает свой рассказ Михаил Щиголь. Выставка продлится в "Танцующем доме" до 14 февраля.