Ярослав Сейферт о Ярославе Гашеке
124 года назад, 23 сентября 1901 года, на пражском Жижкове родился Ярослав Сейферт, ставший одним из главных чешских поэтов ХХ века и единственным на сегодняшний день лауреатом Нобелевской премии по литературе.
17-летним он встретил независимость Чехословакии, вступил в левый авангард, увлекался поэтизмом, был изгнан из компартии, писал стихи под пулями Пражского восстания, дважды видел на улицах родного города советские танки и скончался в 1986 году, будучи в опале у режима и увенчанный нобелевскими лаврами.
В начале прошлого столетия Жижков был бедным пролетарским районом с перенаселенными квартирами и прокуренными пивными. Семью поэта нельзя назвать большой: мать, отец, который был на 15 лет старше жены, и умершая ребенком младшая сестра. «Отец был социал-демократом, а мама – тихой лирической католичкой, соблюдающей, насколько это было возможно, все божьи и церковные заповеди», – Сейферт считал, что эти два мировоззренческих полюса отчасти перешли и в его поэзию. Отец сменил несколько профессий, во время Первой мировой войны делал протезы для ортопедической клиники, семья жила бедно. Ярослав страдал из-за прохудившихся подошв, над которыми смеялись одноклассники. Из гимназии Сейферта исключили, и в дальнейшем он занимался только самообразованием.
При этом именно в детстве Сейферт научился видеть красоту в обычных буднях, а Жижков называл «самым прекрасным городом на свете». Сегодня одна из улиц района носит имя поэта.
Сняв шляпу, я по улочкам хожу
любимой Праги. И камней касаюсь.
Они грубы, шершавы. Но поэт
покрыл их поцелуями бессчетно.
Всю жизнь любил я Прагу.
Этот град
у нас любили все поэты.
Больше,
чем я пожалуй, –
потому что часто бывал я здесь несчастен…
(«Весеннее головокружение», пер. Т. Глушковой)
В книге воспоминаний «Вся красота мира» Сейферт рассказывает: «Мы жили в одном из обветшавших печальных жижковских доходных домов на Гусовой улице. Единственный водопроводный кран на открытой галерее предназначался для семи жильцов, а когда наступали холода, и кто-то оставил вечером кран незакрытым, утром мы обнаружили в коридоре каток, который пришлось посыпать золой… Зато вид из кухни и с галереи был изумительный. Мы глядели на густые заросли, покрывавшие Жижковский холм. Ранней весной там расцветали десятки и сотни старых кустов, которые назывались "золотой дождь". Ах, какая это была красота!»
По соседству жил Ярослав Гашек, вернувшийся после фронта и большевистского вояжа по революционной России. «Война закончилась, и к Сауэру (Франта Сауэр – анархист и писатель – прим. ред.) сразу же после своего возвращения вселился Ярослав Гашек со своей второй женой. Вечный мистификатор выдавал ее за княжну, но как княжна она не выглядела. Наши окна были прямо напротив, и мы могли видеть пани Шуру – так называли ее жижковские соседи, которая с удовольствием наблюдала за жизнью нашей шумной улицы.
Через дом жил мой одноклассник и приятель Иван Сук. Позднее он стал многообещающим лирическим поэтом и популярным судебным репортером в газете «Чешское слово». Стоило мне выйти на внутреннюю галерею нашего дома и свистнуть, как там появлялся Сук. Мы играли в бильярд. В доме, где Сук обитал, была пивная. Называлась она почему-то «У речного рака». Дружелюбный арендатор пивной, известный бильярдист, посвящал нас в секреты этой игры.
Однажды туда заглянул и Ярослав Гашек. Ненадолго. Но там слишком недалеко была его жена, которая тщетно пыталась удержать Гашека дома. Когда кто-то однажды спросил Гашека, посему он не ходит в трактир «Золотой ангел», тот ответил, что, мол, там ступеньки. Действительно, в трактир вели три ступени.
Как-то летним вечером Гашек зашел в пивную по-домашнему, в сорочке и тапках. Брюки он придерживал рукой. Гашек признался, что Шура заперла его ботинки, подтяжки и пальто. А он просто идет в аптеку – жена заболела, и врач назначил ей лекарства. А чтобы не ходить впустую, он принес кувшин. Пока трактирщик наливал туда пиво, а Гашек стоя опрокидывал кружечку, он сыграл с нами в бильярд. Играл он отвратительно. Когда он допил третью кружку, то решил, что пора отправляться за лекарством. Жена его ждет, а за кувшином он зайдет на обратном пути. Но не вернулся.
Спустя два дня к нам кто-то постучался. В дверях появилась разгневанная Шура и со злостью поинтересовалась: "Где Яроушек?" Потом она немного поплакала у мамы на плече и, вытирая слезы, ушла.
Нет, Гашек не встретил по дороге Рембо и не уехал в дальние страны. Он вернулся через неделю. С кувшином пива, но без лекарства. К тому времени оно было не нужно – его жена уже выздоровела. "Даже слишком!" – уточнил он со смехом.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
В том долгом путешествии в тапках и без пальто по летней Праге во всех возможных трактирах, среди приятелей и собутыльников, которые ни в малейшей степени не пытались с уважением относиться к его работе, Гашек написал целую тетрадку "Похождений бравого солдата Швейка". Он работал на уголке стола, а после того как сочинял несколько страниц, кто-нибудь из друзей относил рукопись в издательство Сынеку, который выплачивал за представленную работу некую сумму. Разумеется, ни кроной больше. Так обеспечивались деньги на один день, а на следующий Гашек должен был писать снова, если не хотел сидеть перед пустой кружкой.
В свете такого способа сочинять, конечно, возникает вопрос, как могла бы выглядеть книга, если бы Гашек писал ее в спокойной обстановке, удобно устроившись за письменным столом. Но это вечные "абы да кабы". Может быть, если бы Гашек не писал за столами, облитыми пивом, под гомон трактирных разговоров, среди мучимых жаждой приятелей и в необходимости заработать несколько десятикроновых бумажек на пиво, книга и не была бы написана, а Гашек не стал бы Гашеком, чье имя прогремело по всей Европе.
Как вы знаете, умер Гашек внезапно. Умерла и пани Шура. Умер и верный друг Гашека Франтишек Сауэр. Только Швейк – этот тучный экстраверт, страдающий циклотимией, с чувством реальности без прикрас, – такой диагноз поставил Швейку профессор Вондрачек – живет и дальше веселит не только своим путешествием по Южной Чехии, но и бродя по разным уголкам мира, куда никогда и не собирался».
Ярослав Сейферт «Вся красота мира», 1979.
Связанный
-
Чешские книги
Кафка, Чапек — имена, известные во всем мире. Можно ли в книжном магазине в Берлине или Москве найти работы современных чешских авторов наряду с традиционными книгами?
