Андрей Шарый: «На Радио Свобода мы делаем свое дело, ничего другого просто не остается»
В России практически отсутствует независимая журналистика из-за жестких репрессий и пропаганды, установленных режимом Путина за последние 12 лет. Закон об иностранных агентах, направленный, главным образом, против критических СМИ, стал причиной того, что после начала полномасштабного вторжения в Украину из России уехало более 1000 журналистов. О важности и задачах российских СМИ в изгнании за рубежом на конференции «Будущее России – роль критических голосов» говорил руководитель вещания Радио Свободная Европа/Радио Свобода на русском языке Андрей Шарый.
После принятия Закона об иностранных агентах критическая журналистика в России практически утратила свой голос – ее больше не существует в стране. Так начал свое выступление на прошедшей в Праге конференции Андрей Шарый. Ныне независимая российская журналистика сосредоточена за рубежом, главным образом в Берлине, где работают около 30 медиа-организаций. Важные центры также находятся в Амстердаме, Вильнюсе, Риге, Белграде и Праге, где уже 30 лет базируется Радио Свободная Европа/Радио Свобода. Среди других крупных независимых российских СМИ за границей – телеканал «Дождь», новостной сайт «Медуза» и русская служба BBC. Несмотря на проблемы, такие платформы, как YouTube и Telegram, остаются важными инструментами для независимых журналистов, хотя они также подвергаются давлению. С учетом актуальной ситуации, по словам руководителя вещания Радио Свободная Европа/Радио Свобода на русском языке, ожидания относительно демократического будущего России остаются пессимистичными.
- Андрей, мы сегодня присутствуем на конференции о важности критических голосов в будущем России. Вот это все немножко, мне кажется, звучит абстрактно, потому что критические голоса звучат сегодня по понятным причинам за границей. Как Вы думаете, насколько это имеет смысл?
«Ну, работать нужно всегда в том направлении, которое представляется правильным. Критические голоса в России сейчас звучать не могут, потому что масштаб репрессий, которые правительство Путина проводит против собственных граждан, велик. За малейший лайк в социальных сетях люди могут попасть за решетку. Поэтому ожидать, что там организуется какая-то школа критического мышления, было бы наивно. Ясно, что для журналистов, которые работают за границами России и которые продолжают работать для российской аудитории, возможность и способность критически оценивать ситуацию и доносить до аудитории то мнение, которое отсутствует в российском обществе, конечно, критически важно. Поэтому я эту задачу вижу, как приоритетную для российского журналистского сообщества за границами России, в том числе и для тех коллег, которые работают в Чехии, так и для российской политической оппозиции, которая пытается сорганизоваться для того, чтобы выдвинуть какую-то альтернативу движению Путина. Нет вечных империй, в конце концов, все будет хорошо. Вопрос только в том, как много времени для этого потребуется, и найдутся ли силы, которые смогут способствовать изменению политической ситуации в России».
- Вам не кажется, что мы, журналисты, работающие за рубежом, множество журналистов, уехавших из России и работающих сейчас в изгнании, что мы немножко мечем бисер перед свиньями? Мы ориентируемся на российскую аудиторию. В то же время мы понимаем, что очень небольшой процент российской аудитории слушает, читает то, что мы делаем. В основном это огромная масса людей, которые не хотят и не желают.
«Дело в том, что, во-первых, существуют значительные ограничения со стороны российских властей, известных всем в комплексе законов, связанных со статусом иностранного агента, нежелательных организаций. Известно о том, что оппозиционные веб-сайты и все средства массовой информации блокируются и запрещены в России. Если бы российская власть не видела в этом угрозы для себя, не видела бы угрозы своему доминированию на медиарынке, она бы этого не делала. Поэтому я бы все-таки не сводил нашу работу к усилиям горстки людей, которые работают для горстки людей. Я представляю Радио Свободная Европа, Радио Свобода, где у нас пять русскоязычных команд, которые работают на самую разную аудиторию в стране. Это миллионные просмотры, прослушивания, аудитория большая. Поэтому, несмотря на все эти рогатки, мы делаем свое дело, и ничего другого просто не остается. Надо просто делать, что мы можем, и что мы умеем делать. Понятно, что это игра в кошки-мышки. Они пытаются нас заблокировать, мы пытаемся обойти эти блокировки, и более-менее успешно. Свою аудиторию мы не теряем. Так что, надо просто верить в лучшее будущее и работать».
- Когда, по Вашему мнению, в России исчезла критическая журналистика?
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«Я думаю, что самый тяжелый удар был нанесен в 2022-м году, после начала войны и российской агрессии против Украины, когда в России стало просто опасно работать журналистам, у которых другое мнение, чем у правительства Путина. Например, Русская служба Радио Свобода и телеканал «Настоящее время», перевели свое бюро из Москвы весной 2022-го года, когда было понятно, что это небезопасно для физического здоровья журналистов. И подтверждение этому есть, потому что некоторые наши коллеги находятся за решеткой. Все эти ограничения развивались постепенно и получили более-менее системный характер к началу этого десятилетия, к началу войны, конечно, это был серьезный и очень болезненный удар по российским независимым средствам массовой информации».
- Думаете, журналисты, которые уехали из России, будут возвращаться, когда все изменится?
«Я думаю, что будут, но это очень зависит от личных историй, личных обстоятельств каждого. Конечно, как только, и если условия для работы возникнут, редакции переедут обратно, и Радио Свобода откроет снова свое присутствие в Москве, в том случае, если возникнет такая возможность. Другое дело, что у людей по-разному складываются жизненные обстоятельства, и судьбы у них разные, поэтому кто-то вернется, кто-то останется. Но я вам хочу сказать, что меня радует в последние годы, это что к нашей работе очень большой интерес у молодого поколения журналистов. Отбоя нет от стажеров, которые хотят у нас работать, и я думаю, что это дает надежду на то, что в будущем ситуация изменится к лучшему».