Чешские декорации из готического хоррора «Носферату» номинированы на «Оскар»
В этом году номинации на «Оскар» от Чешской Республики не удостоился ни один фильм. И хотя в шорт-лист попали сразу два, удача им не улыбнулась. Тем не менее, Чехии, возможно, еще доведется блистать на небосклоне славы. Шанс имеет, например, картина «Носферату» режиссера Роберта Эггерса, номинированная сразу в четырех категориях. Одна из них – Best Production Design, проще говоря - декорации. За них в картине отвечала чешская художница, сценограф и сет-дизайнер Беатрице Брентнерова, которая уже ранее работала с рядом известных мировых режиссеров. Ее главной задачей на этот раз было со стопроцентной временной точностью воспроизвести на экране 1838 год.
Экранизация «Носферату» – в чем-то старая песня на новый лад, которая, впрочем, со временем не только не опротивела, но даже преподносит новые возможности прочтения. На этот раз зрителям предлагают посмотреть готический хоррор с акцентом на желаниях главной героини, которых порядочным девушкам Викторианской эпохи стоило бы стыдиться. Идя на поводу у своей сексуальности, героиня попадает в лапы хищного вампира, как водится, родом из Трансильвании, приобретая вдобавок расшатанную психику и душевные терзания.
С первых минут фильм погружает зрителя в мрак, причем дословно. Если на экране и появляется свет, то на считанные минуты и непременно в пасмурную погоду. Серо-голубая тональность выглядит стильно и эстетично. Так как все повествование базируется вокруг главной героини, и, в целом, огромная роль в нем отводится переживаниям девушки, в обустроенности интерьеров, появляющихся в кадре, чувствуется женская рука.
Режиссер Роберт Эггерс начал работу над проектом «Носферату», который он решил осуществить, по собственным словам, по зову сердца, уже в 2015 году. Снять собственную версию знаменитой вампирской истории он мечтал еще в школе, поэтому подошел к вопросу с особой щепетильностью.
Чешская сет-дизайнер Беатрице Брентнерова к нему подключилась практически в последний момент, поскольку у таких крупных проектов обычно присутствует определенная мера секретности. С самого начала дизайнер знала, что работа будет непростой: Роберт Эггерс, прежде чем стал режиссером театра и кино, работал художником-постановщиком. Так что, в целом, она была готова к тому, что он будет педантичным в отношении деталей, будет точно знать, чего хочет, и, по ее собственному признанию, это было очень приятно, как и то, что он четко понимал, какие для этого потребуется затратить усилия.
Итак, какая же конкретно задача стояла перед Беатрице Брентнеровой?
«Я много общалась с арт-директором Крейгом, который разработал концепцию – они с Робертом готовили ее на протяжении нескольких лет, так что задание было достаточно четким. Нам было нужно быть максимально точными в передаче атмосферы эпохи, и мы все прекрасно понимали, что нам предстоит. Историческая достоверность была настолько точной, что мы находились в Германии именно в 1838 году, а не в 1840-м. Эти два года действительно имели значение. Я сама в это не могла поверить, но это действительно было так. В качестве примера я могу привести лампы. Освещение в то время развивалось довольно быстро, и лампы 1840-х годов уже отличались от тех, что были в 1830-х. Ирония в том, что если бы мы работали с лампами 1840-х, все было бы проще, потому что к тому времени уже широко использовались керосиновые лампы, которые нам знакомы. До этого были аргановые масляные лампы, работающие по другому принципу – это была совсем другая технология. Они выглядели иначе, функционировали иначе и давали совершенно другой свет».
Режиссер Эггерс известен своей педантичностью и действительно уделяет огромное значение деталям. Например, ментальные процессы, происходящие с персонажами, он обсуждает с психиатрами.
«Да, да. Действительно, все должно было иметь смысл. И не просто смысл, а какой-то внутренний мир. Когда речь шла о декорациях, нам нужно было быть не только исторически точными, но и мысленно вжиться в философию того времени – как люди жили, как мыслили, какие были религиозные ритуалы, обычаи, а также социальные нормы. И все это нам нужно было изучить».
- А где сет-дизайнер может все это изучить?
«Когда я получила этот проект, архитектор Крейг Латроп сказал мне: «Я пришлю тебе ссылку на Dropbox, там я провел некоторые исследования, так что изучай все в одном месте и, конечно, начни погружаться в эту эпоху, чтобы мы все сделали правильно». И когда я открыла Dropbox и увидела там горы отсканированных книг – старинные энциклопедии по 200–500 страниц, – меня немного бросило в жар. Но я начала читать. Помимо этого, я, конечно, покупала много книг, но, чем глубже в это погружаешься, тем интереснее становится. Конечно, основной источник поиска информации – это интернет, где важно уметь искать и понимать, насколько глубоко можно копнуть. Но, на мой взгляд, значительная часть того, до чего интернет не дотягивается, – это живые источники, личные контакты. Например, мне очень помогли антиквары, аукционные дома и люди, специализирующиеся на оккультизме, например, Петр Калач из Документационного центра чешского герметизма. Он многое прояснил для меня в этой сфере. Что касается алхимии, то мне помог господин Пачес. Каждый из этих специалистов оказал мне большую помощь».
5000 живых крыс – забота не сет-дизайнера
- Существуют ли реквизиты и декорации, которые, возможно, даже на подсознательном уровне усиливают ощущение ужаса?
«Конечно. Там есть несколько таких деталей. Например, что удивительно – цветы. Вы могли бы сказать, что цветы обычно создают уют в доме, но мы намеренно выбирали такие, которые выглядят некрасиво или как-то странно. Те, которые вы бы никогда не купили домой – именно их мы использовали. А еще, например, игрушки в детской комнате – они тоже были немного жутковатыми. Хотя мы использовали оригиналы или создавали их точные копии, всегда был какой-то элемент, от которого человек ощущал тревогу».
- А какую роль играет в фильме сиреневый цвет? Его там довольно много.
«Думаю, все началось с того, что сирень цветет всего одну неделю в году. Это эфемерный цветок с прекрасным ароматом, символ мимолетности. Думаю, это и стало отправной точкой в выборе».
- Первоначально награда, на которую вы номинированы, называлась Best Art Direction, а с 1947 года в ней появилась отдельная категория для декораторов. Она присуждается за лучший интерьерный дизайн в кино. Просто для уточнения: где заканчивается ваша работа и начинается зона ответственности арт-директора? Локации – это уже не ваша забота?
«Нет-нет, локации уже выбирает production designer, или арт-директор фильма. Если коротко, он разрабатывает концепцию оформления, включая цветовую палитру, естественно, в сотрудничестве с режиссером. Я подключаюсь, когда концепция уже сформирована, и помогаю ее дорабатывать в большей или меньшей степени. Особенно это касается цветовой гаммы, ведь то, что я подбираю – обои, ткани – сильно влияет на общую атмосферу декораций. Это касается и цветов мебели, ковров, а также освещения – ламп и прочего. Так что дальше уже моя задача – найти нужные элементы, правильно их сочетать и решить, что можно изготовить с нуля».
- Не знаю, стоит ли верить всему, что говорят, но появилась такая информация, что при съемках «Носферату» использовали 5000 живых крыс. В чьей компетенции был этот «аксессуар»?
«Есть еще один отдел, который мы называем props или игровыми реквизитами. Им занимался Франта Чопф, и под его руководство попадает также отдел, отвечающий за животных. Этим занимался господин Бареш – в киноиндустрии его называют «дрессировщик киношных животных». То есть, когда нам нужен был питомец – собака, корова, попугай, крыса, – мы обращались к нему. И, если я не ошибаюсь, он также их тренировал специально для массовых сцен».
Была ли для самой сет-дизайнера Беатрице Брентнеровой неожиданностью ее номинация на «Оскар»?
«Да и нет. Я понимала, что этот проект, конечно, особенный, потому что этот режиссер и вообще вся творческая группа не делают простые фильмы, и художественная составляющая у них всегда играет очень важную роль. Поэтому было очевидно, что то, что мы создаем и в чем участвуем, обязательно найдет отклик».
