Игорь Волобуев: «Европа до конца не победила в себе “Газпром”»
Игорь Волобуев родился в Украине, получил образование в России, работал директором пресс-службы российского «Газпрома», а также занимал должность вице-президента «Газпромбанка». После начала российского вторжения в феврале 2022 года бежал в Украину, где сражался в Легионе «Свобода России», состоящем из российских и белорусских военнослужащих. После ранения сменил подразделение и в настоящее время в звании младшего сержанта командует подразделением операторов дронов 3-го батальона Международного легиона Вооруженных сил Украины. В прошлом году он получил украинское гражданство. В России Волобуев обвиняется в госизмене, и ему грозит длительный срок заключения. В Украине с ним беседовал репортер «Чешского Радио» Любомир Сматана.
- Многие задаются вопросом: почему Путин развязал войну в Украине? Каково ваше мнение по этому вопросу?
«Знаете, мне довелось не напрямую, но через людей, которые общались с Путиным регулярно, слышать от них еще до 2014 года, что он поставил целью своей жизни вернуть Украину под российский контроль. То есть это было задолго до 2014 года. Он пытался это сделать практически с самого начала своего прихода во власть. Разные были истории. Например, в чем я участвовал, работая в «Газпроме», были газовые войны. Это тоже был один из элементов давления на Украину, тогда еще экономического – чтобы Украина сидела на российской цепи. Тогда это не получилось. На протяжении многих лет он использовал разные способы. И в конце концов пришел к тому, что для него единственный вариант – это силой ее поработить. И мы наблюдаем то, что мы сейчас имеем. Войну».
- А что грозило бы Путину сегодня в России, если бы он закончил войну?
«Если он ее сейчас просто закончит, вы знаете, я думаю, ничего ему не грозит. Этот человек полностью контролирует силовиков и российское общество. Вот даже если они сейчас просто остановят войну, они найдут какое-то объяснение, что они добились всего, чего хотели. По телевизору будут рассказывать о победах, и российский народ это просто съест. Ну, мы все помним, какая история была с Крымом – они считали это победой. Ну, понятно, что Путин изначально хотел завоевать всю Украину. Речь идет не только о Донбассе, то есть Донецкой, Луганской, Херсонской Запорожской областях и Крыме. Он хочет всю Украину. Если честно, я не верю в то, что в ближайшее время возможно какое-то перемирие, как это называют, и остановить войну. Ему это абсолютно не нужно и не выгодно. Он чувствует свою силу».
- Какое количество граждан, по вашему мнению, реально поддерживает Путина?
«В моем окружении, когда я жил в России, были разные люди. Кто-то поддерживал, кто-то – нет, но большинство людей, даже которые не поддерживали, они все равно смотрели на это молча со стороны и, тем самым, никак этому не препятствовали. Допустим, вот я искренне за то, что делает Путин. Я на его стороне, а есть люди, которые против этого, но они ничего не делают для того, чтобы Путина остановить. И они, получается, все равно льют воду на его мельницу. Когда вы видите, что кого-то бьют, убивают, и вы стоите в стороне, вы все равно становитесь соучастниками. Вы будете переживать, вам будет неприятно, больно на это смотреть. Но если вы не ввяжетесь в эту драку и не будете защищать слабого, вы все равно будете вместе с теми, кто убивает. Поэтому в России такие люди, которые с одной стороны, за искренне, с другой стороны против, но молчат, они все равно все вместе. Поэтому их большинство».
«У всего есть своя цена»
- Вы в контакте с кем-то из ваших знакомых в России?
«Я не могу сказать, что я с кем-то регулярно общаюсь. Мне, честно, уже не о чем с этими людьми разговаривать, потому что если я здесь, а они там, между нами все равно какая-то стена. У меня были контакты с людьми, которые работали или продолжают работать в «Газпроме», в «Газпромбанке». Это были люди, которые относились к той категории, о которой мы с вами раньше говорили, что они понимают, что происходит, не разделяют эту политику, но они в этой обойме, они не способны принять какое-то решение. Ну, например, я не знаю, бросить свою высокооплачиваемую работу, изменить свою жизнь и жить в мире со своей совестью. На это они не способны. Кто-то потом меня блокировал, потому что они считают, что даже сам факт общения со мной для них опасен. Я не выходил на связь с людьми, которые, очевидные путинисты. Мне с ними вообще не о чем разговаривать. С такими из первой категории у меня было несколько контактов, и они закончились по-разному. Все они практически сказали, что гордятся знакомством со мной, что они оценили мой поступок, но на этом все заканчивается. Они работают там же, где работали, они живут в России, где-то внутри они против, но они все равно выполняют то, что им приказывают».
- В прошлом году вы получили гражданство Украины. Где вам еще до этого довелось служить?
«Я все время служил вот здесь, в интернациональном легионе. Вернее, в 2022-м я пять месяцев служил в Силах специальных операций, но у меня тогда даже контракта не было. А с 2023-го я служу постоянно в 3-м интернациональном легионе. Это была очень мучительная и сложная история для меня – попасть в украинскую армию с моим бэкграундом. Это было очень сложно. Я стучался, если честно, во все двери, которые только можно было. Сначала я попал в легион «Свобода России», но был очень недолго с ними связан. Это было в июне 2022 года. Я каждый раз сам себе находил какое-то место. И потом я вышел через своих земляков, - я родился в небольшом городке Ахтырка недалеко от Харькова в Сумской области, - на командира 3-го интернационального батальона, и он меня взял к себе».
- А ваша семья осталась в России?
«Я считаю, что у меня больше нет семьи, которая у меня была, я не поддерживаю никаких связей. Все остались там, я уехал один. Я этот выбор сделал осознанно, я понимал, что я этим заплачу за то, что сделал. У всего есть своя цена, в моем случае цена была такова. По-другому я уже не мог. Они, я надеюсь, понимали это, знали, но наши дороги разошлись, наверное, навсегда. Я вернулся домой, я же здесь родился и прожил первые 18 лет своей жизни. То есть для меня Украина – это моя родина, я очень хорошо знаю и знал язык. Для меня здесь все родное, где бы я ни находился – в Харькове, во Львове, в Тернополе».
«Я не уверен, что Европа отказалась от российского газа навсегда»
- Какова, с вашей точки зрения, сейчас экономическая ситуация «Газпрома»?
«Ну, честно говоря, я не очень за ним наблюдаю, я знаю, что у них убытки были зафиксированы за, по-моему, прошлый год. Я знаю одну вещь, что те, кто меня слышит и в Чехии, и вообще в Европе, Европа до конца не победила в себе Газпром. Это означает, что вот это искушение российскими деньгами, оно не побеждено еще в Европе. На самом деле возобновить поставки российского газа в Европу при политическом каком-то изменении курса желания вдруг получать снова дешевый российский газ, это делается вот так. Это очень легко восстановить. Вот мы сейчас знаем, что да, там не поставляется газ практически никуда российский, но ведь это на Газпром не накладывали санкции в Европе. Дело в том, что это Газпром сам обрубил эти поставки. И в Европе достаточно сил, которые... И хотели бы получать по-прежнему дешевый российский газ по трубопроводу. И восстановить северные потоки это несложно. Многие там и российские экономисты, которые оппозиционно настроены, они там, вот, плохая экономическая ситуация в России, все плохо. Там чуть ли не уже в лаптях они ходят, у Газпрома все плохо. Это не то, что неправда, действительно там все непросто, но восстановить это все очень просто. И вот я наблюдая за тем, что происходит в отношении европейских потребителей, тех стран, которые покупали российский газ, вот у меня нет уверенности в том, что они от него отказались навсегда. Мне кажется, что при каких-то условиях они опять поймут, что, а почему бы и нет. Ну, допустим, вот Америка снимет какие-то санкции с России, и то, почему мы не можем покупать опять этот российский газ. Понимаете, это такая очень грань, она такая живая, она двигается. То есть вот сегодня так, завтра может быть опять все так, как было. Понимаете, вот вы, я не вам персонально, а Европе говорю вы, вы действительно очень сильно экономически зависели от российского газа. Вам было тяжело от него отказаться, вы сейчас можете без него обходиться, но в Европе достаточно экономических и политических кругов, которые с удовольствием вернутся и начнут снова покупать российский газ».
- Получается санкции слабые?
«Не санкции слабые, а главное – волю надо иметь для этого, понимаете? Это как искушение дьявола. Ну, то есть, если вы хотите сохранить свои демократические ценности, что превыше всего человек, а не деньги и все остальное, то нельзя покупать у России не только газ, а вообще ничего».
- Скучаете ли вы по своей прошлой жизни?
«Абсолютно нет. Я даже не думаю, не вспоминаю. Это был этап такой в моей жизни, вот он был таким, какой он есть. Я его прожил... У меня сейчас другая жизнь. Я вообще говорю, что у меня две жизни и три дня рождения, потому что я был ранен, чудом выжил. Нет, я абсолютно... Меня не тянет, у меня нет никакой ностальгии. Я бы сегодня сделал то же самое. Единственное, я бы раньше это... Вот еще в 13-м году. У меня были такие порывы, но это был такой семейный компромисс тогда. Я не сразу решился на то, что я решился, потому что... Я убежден, что то, что началось в 14-м году, никак нельзя сравнить с войной 22-го года. И вот эти 8 лет я внутренне уже был готов, но мне это был последний толчок. То есть я понял, что с этой войной то, что началось в феврале 22-го года, я уже не могу терпеть идти на какие-то компромиссы с кем-то, с самим собой, поэтому я абсолютно не жалею. У меня другая жизнь, она совершенно не похожа на ту, которая у меня была, но мне легко сейчас живется. Тогда мне было сложно, я понимал, что я должен что-то сделать, а я не делал. И внутренне мне было очень тяжело. Сейчас мне очень легко живется. Я очень многое там материальное, у меня ничего нет, по сравнению с тем, что у меня было раньше. Но это не самое главное в жизни».