Пльзеньские интерьеры Адольфа Лооса для состоятельных еврейских семей
Одним из мест, с удовольствием посещаемых любителями архитектуры и дизайна в Пльзене, являются так называемые «Интерьеры Лооса» – частично сохранившиеся до наших дней пространства, созданные по проекту австрийского архитектора Адольфа Лооса на рубеже 1920-30-х годов, и считающихся сегодня ценнейшими образцами функционалистической архитектуры и дизайна в Пльзене, но также и в контексте европейской архитектуры в целом.
Адольф Лоос – австрийский архитектор и теоретик архитектуры, один из ярчайших представителей модернизма начала XX века. Он известен своей радикальной позицией против декоративности и излишней орнаментальности, которые, по его мнению, отвлекали от функциональной сути здания. Лоос пропагандировал идею «форма следует за функцией» – принцип, сформулированный Луисом Салливаном, и считал, что истинная красота проявляется в простоте, пропорциях и честном использовании материалов. Эти принципы нашли воплощение в его многочисленных проектах, в том числе и в Пльзене.
Там Лоос работал над рядом частных домов и общественных зданий, где его идеи минимализма и рационального подхода к пространству были особенно заметны. Он стремился создавать конструкции, где каждая деталь имела свою функцию и служила удобству жильцов. В его проектах часто использовались строгие геометрические формы, прямые линии и естественные материалы, что создавало ощущение чистоты и логичности пространства.
Особое внимание Лоос уделял интерьерам. В его пльзеньских реализациях можно заметить гармоничное сочетание материалов – дерева, камня и металла – с продуманной планировкой комнат. Мебель и отделка подчинены общей концепции здания: все элементы интегрированы в архитектурный замысел и функционально связаны между собой.
Заказчиками в Пльзене становились исключительно состоятельные семьи еврейского происхождения, что впоследствии неблагоприятно отразилось как на судьбах владельцев, так и на самих уникальных интерьерах. Одной из таких примечательных реализаций стала квартира для семьи врача Йозефа Фогеля, которую мы посетим вместе экскурсоводом, специализирующимся на творчестве Адольфа Лооса, Алешкой Ченьковой.
Хотя по проекту Адольфа Лооса была создана не только полноценная квартира, но и приемная врача с помещением для рентгена, до наших дней сохранились лишь две комнаты.
«Этот красивый интерьер и весь дом были конфискованы дважды. Сначала в 1939 году нацистами, а затем коммунистами после «победного февраля» в 1948 году. Сначала эту квартиру приспособили под свои нужды нацисты. Мы знаем, что здесь у них находилось управление труда, а эти две прекрасные комнаты им понравились, и они использовали их как директорские помещения. При коммунистах ситуация была похожей. Здесь всегда располагалось какое-либо учреждение, и эти прекрасные комнаты неизменно служили кабинетами руководства. Здесь сохранилась великолепная деревянная обшивка – это вишневое дерево. Также сохранился красивый ракушечный мрамор, который обрамляет центральную часть гостиной. Между мраморными колоннами встроен камин, он выполнен из необработанной кирпичной кладки, поскольку Адольф Лоос, несмотря на то что является основателем современной архитектуры, в сущности был большим классиком. В своем творчестве он часто вдохновлялся историей и очень любил Англию XVIII века. Он говорил, что камин – это сердце дома. И именно эта идея, что камин является самым важным местом, где собираются семья и друзья, а также мотив необработанной кирпичной кладки происходят из Англии XVIII века», - рассказывает экскурсовод Алешка Ченькова.
Лоос-иллюзионист
Несмотря на то, что Адольфа Лооса часто называют архитектором-функционалистом, на самом деле, как отмечает Алешка Ченькова, с этим стилем он был связан лишь в некоторой мере. И если выражаться образно, то можно назвать его скорее иллюзионистом, поскольку он работал с иллюзией.
«Если мы заглянем в великолепную столовую, то там главную роль играет красивый травертин, который в данном случае был привезен из Словакии. И не случайно, что его фактура – прожилки, которые мы можем увидеть, –специально размещена так, чтобы создавать горизонтальные линии и тем самым визуально увеличивать пространство. Создавая иллюзию большего, чем оно есть на самом деле, пространства, архитектор часто работал с большими зеркальными поверхностями. В данном случае мы даже видим, что зеркала расположены друг напротив друга, на противоположных концах комнаты. Таким образом, если встать между этими зеркальными стенами, возникает ощущение бесконечного пространства – так называемой бесконечной анфилады».
Если обратить внимание на то, как Лоос работает с освещением, мы не увидим в данном интерьере ни одной центральной большой люстры. Дело в том, что архитектор гораздо охотнее использовал большее количество небольших источников света, чтобы можно было в зависимости от настроения или времени суток добавлять освещение или, наоборот, приглушать его. Также не случайно, что для абажуров он часто выбирал желто-оранжевый цвет. Он очень любил этот желтоватый оттенок и называл его «императорским». Вероятно, он хорошо понимал, что этот цвет оказывает на людей возвышающее, вдохновляющее воздействие.
«Если мы посмотрим на пол, то увидим, что он покрыт персидскими коврами – это еще один элемент, вдохновленный старой Англией XVIII века. Адольф Лоос здесь создает ощущение уютного дома, и именно мотив персидских ковров – это то, к чему он обращался довольно часто. Нередко поверхность пола объединялась общим зеленым напольным покрытием из фетра. Например, из гостиной мы можем смотреть через проем в столовую. Визуально эти два помещения объединены именно этим зеленым полом, а также мотивом персидских ковров. Однако то, что сегодня кажется вневременным, в эпоху, когда Лоос создавал свои интерьеры, было даже шокирующе новаторским. Сейчас мы называем это «свободно перетекающим пространством». Архитектор не разделял эти две комнаты дверями. Сегодня двери здесь есть, но они появились лишь во времена Второй мировой войны, поэтому мы можем мысленно их убрать. И если бы Лоос сидел здесь вместе с нами, он, со своим характерным юмором, объяснил бы, что таким образом заставляет нас жить во всем доме – не устраиваться в одном месте, а, наоборот, побуждает исследовать и «пробовать» все пространство».
«Еще одной интересной особенностью, которая в начале его творчества вызывала возмущение, был разнообразный подбор мебели для сидения. В любой квартире, оформленной Лоосом, или в любой гостиной можно заметить, что каждое кресло, каждый стул – совершенно разные. Каждый предмет мебели является самостоятельным элементом. Архитектор объяснил бы это тем, что хотел дать человеку возможность выбора: садиться в зависимости от настроения, времени суток или даже телосложения. Большинство посетителей сходятся во мнении, что самым удобным является кресло, созданное самим Адольфом Лоосом и ставшее одним из его самых известных предметов мебели – так называемое кресло «Книшвиммер». Это кресло, в котором скорее лежат, чем сидят, настолько комфортное, что почти каждый, кто его попробует, с трудом из него встает. И позвольте в завершение объяснить, почему здесь можно пользоваться мебелью. Дело в том, что это копии. Поэтому посещение квартиры семьи Фогель – это особый опыт: посетители могут испробовать каждый предмет мебели».
А что же известно о самих заказчиках, семье Фогель?
«Известно, что господин Йозеф Фогель был педиатром и лечил детей из обеспеченных слоев общества, к которому он сам принадлежал. Отцу Штепанки Фогловой, супруги доктора Фогеля, раньше принадлежал весь дом, затем он подарил его своей дочери, и когда Йозеф Фогель вошел в семью, дом перешел к ним. Дальнейшая судьба, к сожалению, была печальной. Родители Штепанки Фогловой из-за еврейского происхождения были интернированы в концентрационный лагерь Терезин, где вскоре скончались. Семья Фогель успела спастись – они эмигрировали в Канаду. Однако они лишились всего своего имущества, и хотя после окончания войны дом им вернули, позже он снова был конфискован пришедшим к власти новым режимом – коммунистическим», - продолжает Алешка Ченькова.
Адольф Лоос создал в Пльзене, совершенно уникальное явление – коллекцию примерно из 13 реализованных проектов. Это число, к которому пришли исследователи, однако из-за того, что владельцы были еврейского происхождения, большинство этих интерьеров не сохранилось, и сегодня можно посетить лишь некоторые из них.