Радио Пражской весны и письма из 1968-го

Выставка, посвященная письмам зарубежных радиослушателей в 1968 году

В фойе Чешского Радио на Виноградской улице в Праге открылась выставка, посвященная письмам зарубежных радиослушателей в 1968 году. Послания приходили в Чехословакию из Европы, Африки, Латинской Америки, Советского Союза – на немецком, французском, испанском, португальском, арабском и других языках.

Сегодня эта корреспонденция позволяет увидеть Пражскую весну – период политической либерализации и реформ в Чехословакии, связанный прежде всего с курсом Александра Дубчека, – и последовавшую за ней августовскую оккупацию глазами людей, находившихся за тысячи километров от Праги. Но история писем на этом не закончилась. В начале 1970-х годов ответы сотрудников зарубежного вещания на письма слушателей стали материалом, который использовали во время нормализационных чисток.

Именно эта связь между двумя архивными массивами и стала отправной точкой для создания выставки, рассказывает руководитель архива Чешского Радио Томаш Дуфка.

Томаш Дуфка | Фото: Khalil Baalbaki,  Český rozhlas

«По сути, это наша вторая попытка показать вещи, которые хранятся в архиве и обычно недоступны публике. Идея сделать именно эту выставку возникла несколько лет назад, когда мы обнаружили необработанный фонд зарубежного вещания. Когда мы стали заниматься им подробнее, выяснилось, что значительную его часть составляют письма 1968 года. Но еще больше нас удивило другое: в одной из коробок рядом с этими письмами – а сами они занимают десятки коробок – обнаружился анализ их содержания. Анализ 1971 года, на основании которого впоследствии увольняли сотрудников зарубежного вещания. По сути, это была реакция на оккупацию 1968 года. С этого всё и началось. В этом году мы решили хотя бы для начала показать часть этого фонда и снова открыть эту тему».

Фото: Khalil Baalbaki,  Český rozhlas

От арабских стихов до просьб найти друга по переписке 

Писем, связанных с 1968 годом, в архиве сохранились тысячи, поэтому на выставке представлена лишь небольшая часть. Архивисты старались показать прежде всего географию и языковое разнообразие аудитории.

Особенно много корреспонденции приходило из франкоязычных стран Африки. Это было связано и с политической картой того времени: после так называемого Года Африки 1960 года многие бывшие колонии получили независимость, а часть новых государств стала теснее сотрудничать с социалистическим блоком.

При этом сами письма далеко не всегда касались большой политики.

Рассказывает сотрудник архива Чешского Радио Иван Малый:

Иван Малый | Фото: Český rozhlas

«Здесь, на Виноградской 12, посетитель нашего фойе может увидеть обобщающий текст, из которого узнает хотя бы основные факты о том, что происходило у нас в 1968 году и какую роль в этом играло зарубежное вещание. Кроме того, здесь есть две витрины с архивными материалами. Писем, относящихся к 1968 году, тысячи, поэтому мы могли выбрать лишь совсем небольшой образец, который отражает прежде всего языковое разнообразие фонда. Здесь есть письма на арабском, испанском, португальском, немецком, английском – языков действительно было очень много.

Например, значительная часть франкоязычной корреспонденции приходила из Африки – как к югу от Сахары, так и из Северной Африки. После 1960 года многие африканские государства получили независимость, часть из них сблизилась с тогдашним Восточным блоком, и в том числе поэтому из Праги велось вещание на французском языке.

Среди писем мы выбрали и те, которые сами по себе интересно выглядят: с рисунками, в том числе детскими. Есть письмо на арабском языке, на обратной стороне которого автор написал собственное стихотворение. Можно увидеть и переписку редакций с клубами слушателей. А в другой витрине представлены уже документы начала нормализации, когда деятельность тогдашних редакций анализировалась. Там можно увидеть, как впоследствии поступили с частью редакторов и на основании каких рассуждений были приняты эти решения».

О масштабе корреспонденции говорит и другой факт: по данным, которые приводят исследователи, в отдельные годы зарубежное вещание могло получать до ста тысяч писем. Политических среди них было меньшинство – по оценке архивистов, непосредственно о ситуации в Чехословакии писали не более десяти процентов авторов.

Остальные интересовались передачами, просили прислать программу или литературу, предлагали темы и гостей. Иногда радио становилось просто способом найти людей по интересам.

Фото: Khalil Baalbaki,  Český rozhlas

В одном из писем марта 1968 года студентка Тартуского университета из тогдашней Эстонской ССР обратилась в редакцию на немецком языке.

«У нас есть, например, корреспонденция марта 1968 года. Слушательница из Тартуского университета в Эстонии – тогда, конечно, Эстонской Советской Социалистической Республике, – которую звали Лайне, писала по-немецки в австрийскую редакцию. Она изучала германистику и писала, что очень хотела бы найти людей для переписки на немецком языке – либо из Чехословакии, либо из Австрии. А еще, что ее большое увлечение – коллекционирование марок. Это такие мелочи, которые показывают, как слушатели реагировали на вещание. В данном случае это была эстонка из Советского Союза, которая слушала из Праги передачи на немецком языке. Такая вот небольшая любопытная деталь», – рассказал Иван Малый.

На радио писали, будто старому знакомому 

Ответить на каждое из десятков тысяч посланий мы в редакции, конечно, не могли. Но с частью аудитории возникала постоянная переписка. Особенно активно с радио общались клубы слушателей в Северной Африке.

Со временем эта коммуникация становилась довольно личной: из Праги отправляли книги и брошюры, слушатели обсуждали программу и предлагали, что им хотелось бы услышать в эфире.

«Не хотел бы вводить вас в заблуждение, но думаю, что на все письма точно не отвечали: учитывая их количество, это было практически невозможно, иначе редакторы почти ничем другим не занимались бы. Однако мы знаем, например, что французская редакция регулярно писала руководителям клубов слушателей в Северной Африке, в Египте и других странах региона. Там переписка была довольно обычной и частой, и тон общения постепенно становился более близким, личным. Отправляли не только письма, но и брошюры, литературу по запросу, конечно, программы передач. Люди спрашивали, нельзя ли изменить какую-нибудь программу или сделать ее длиннее, предлагали гостей и темы. Например, в арабской корреспонденции часто писали, что хотели бы слышать больше голосов студентов из арабского мира, которые тогда учились в Чехословакии», – добавил сотрудник архива «Чешского Радио» Иван Малый.

Фото: Khalil Baalbaki,  Český rozhlas

Такое общение позволяло слушателям не только получать новости, но и напрямую сравнивать те новости, которые они слышали из Праги в разные периоды. Весной 1968 года перемены в Чехословакии стали заметны и зарубежной аудитории: люди спрашивали, почему события, о которых еще недавно рассказывали одним образом, теперь интерпретируются иначе.

Насколько радио могло повлиять на политическую ситуацию в далеких странах, определить практически невозможно. Но сохранившиеся письма показывают другое – для некоторых слушателей это был вовсе не подпольный источник информации.

«Возможно, на жизнь конкретных людей эта переписка и влияла, но что касается политической ситуации – это уже вряд ли. Влияние Чехословацкого Радио все-таки не могло быть настолько значительным. Тем не менее, в 1968 году определенно произошла перемена. Мы видим, как обычный слушатель, который уже несколько лет слушал радио, спрашивает, что здесь происходит, почему до марта 1968 года ему что-то объясняли одним образом, а теперь объясняют иначе. Поэтому политические и геополитические взгляды здесь тоже играли определенную роль и наверняка каким-то образом влияли на жизнь слушателей. Это свидетельство неожиданной степени взаимодействия аудитории с этим, на первый взгляд, возможно, довольно маргинальным видом вещания. Но влияние зарубежного вещания, особенно в 1968 году, было относительно заметным», – рассказал Иван Малый.

После 21 августа 1968-го

После ввода в Чехословакию войск стран Варшавского договора характер писем изменился почти сразу. Если весной люди задавали вопросы о реформах и переменах внутри Чехословакии, то после 21 августа в корреспонденции все чаще появлялись эмоциональные послания в поддержку страны и самого радио.

Такие письма продолжали поступать в редакции и в первые месяцы после оккупации.

Тогда такие письма, конечно, еще попадали в редакцию – как минимум в августе, сентябре и вплоть до октября 1968 года. Очень экспрессивные высказывания, в которых люди прямо реагируют на события и на оккупацию Чехословакии. Там звучит поддержка героических редакторов Чехословацкого Радио, поддержка их работы – и не только редакторов, но и людей и представителей тогдашней Чехословакии. При этом это, как правило, не длинные тексты, а очень часто именно короткие, эмоциональные выражения поддержки. Некоторые авторы прямо писали о советском вмешательстве. В одном из писем из Франции, датированном 5 октября 1968 года, говорилось, что интервенция СССР нанесла серьезный удар по идее социализма и что оккупация Чехословакии «закрыла им рты».

Для редакторов ответы на подобные письма в тот момент были частью обычной работы. Через несколько лет их стали читать уже с совершенно другой целью.

Фото: Khalil Baalbaki,  Český rozhlas

Ответ как подтверждение нелояльности 

После начала нормализации деятельность зарубежных редакций начали проверять. Проверка затрагивала не только переписку: в архиве сохранились и персональные материалы сотрудников, в которых оценивалась их работа в период Пражской весны и после вторжения войск Варшавского договора.

Об этих документах рассказывает сотрудница архива Чешского Радио Ленка Нерадова:

«У нас сохранились личные дела, оценки работы редакторов за период с марта 1968-го по март 1969 года, составленные в 1970–1971 годах. В них оценивалось то, что именно редакторы передавали в эфир, как готовили отдельные репортажи, и все это впоследствии также влияло на то, были они уволены или нет. Есть несколько десятков таких личных дел. На некоторых прямо написано, что они не вернулись из отпуска. То есть люди уехали в августе и просто больше «не вышли на работу».

По свидетельству бывшего сотрудника зарубежного вещания Рихарда Земана, в результате последующих чисток работу потеряли около 75 человек. Сначала ушли примерно 35 сотрудников, затем еще несколько десятков. Сам Земан тогда был рядовым редактором и тоже был вынужден уйти.

Томаш Дуфка объясняет, что анализ корреспонденции касался лишь небольшой части огромного массива – прежде всего политических писем и ответов на них:

«Эта тема не совсем новая. Еще примерно в 2000 году ею занимался бывший редактор зарубежного вещания Рихард Земан. Сам он тогда был рядовым редактором и тоже должен был уйти.

В анализах очень тщательно отслеживались прежде всего политические письма. Но надо сказать, что о политических событиях в Чехословакии высказывалось меньшинство корреспондентов – скажем, до десяти процентов. И сам анализ касался лишь части этих писем. Из литературы мы знаем, что зарубежное вещание могло получать до ста тысяч писем в год, а здесь мы говорим максимум о нескольких тысячах.

Принцип последующих увольнений был таким: если на письма, в которых поддерживали Пражскую весну, отвечали положительно, это называли правым оппортунизмом. Если ответ был более осторожным, это уже воспринималось в пользу редактора. Возможно, все это было отчасти как предлогом, так одновременно и способом оценить ситуацию внутри редакции. В 1960-е годы в зарубежном вещании работали действительно чрезвычайно интересные люди, и, думаю, руководство после 1968 года понимало, что там у него, скажем так, есть проблема».

Этот «проблемный» для нового руководства круг составляли в том числе давние члены Коммунистической партии Чехословакии. Но многие из них поддержали реформаторское направление Александра Дубчека.

И именно это, по мнению Дуфки, делало их особенно неудобными для нового режима.

«Мне кажется, важно также сказать, что, например, Винаж и другие довольно часто были членами Коммунистической партии – ее реформаторского крыла. Нередко это были многолетние члены партии. Это не были, если пользоваться сегодняшней терминологией, какие-то беспартийные люди. Но они поддержали новую политику. Впоследствии их исключили. И, возможно, именно поэтому для устанавливающегося нормализационного режима они были еще опаснее: они представляли реформаторскую часть Коммунистической партии и защищали так называемую после-январскую политику Пражской весны», – говорит Томаш Дуфка.

Ян Винаж был главным редактором во французской редакции. После 1968 года он вместе с женой, также работавшей на радио, оказался в Швейцарии и в итоге решил не возвращаться.

Ян Винаж | Фото repro: Luboš Bělka,  Kamila Hladíková,  'Jan Vinař,  Tibet - země,  kde lidé dohánějí celé tisíciletí jediným skokem'/Univerzita Palackého v Olomouci,  2022

«У нас сохранилось письмо, которое он оставил своим руководителям, а также письма его жены. Там они прямо объясняют мотивы своего решения: они долго размышляли, оставаться им или нет, потому что работа на радио давала им огромное чувство удовлетворения, но в конце концов решили остаться. Это действительно очень личное письмо, а таких документов у нас сохранилось не так много.

Если же вернуться к конкретным примерам, у нас есть непосредственно сам анализ. Люди, которые занимались письмами, велели переводить прежде всего политические послания, а затем приводили их в качестве примеров неправильной практики – того, как редакторы на них отвечали. По сути, это становилось доказательным материалом для последующих чисток», – рассказал глава радийного архива Томаш Дуфка.

Архивисты пока не нашли документа, который прямо объяснял бы, кто и когда распорядился провести именно такой анализ. Но письменная переписка обладала очевидным преимуществом перед эфиром: ее было легко идентифицировать и связать с конкретным автором.

«Сейчас у нас нет документа, в котором было бы сказано: это делается по такой-то причине. Но совершенно точно это связано в том числе с новой управленческой структурой, которая впоследствии сформировалась на радио. Перед ней стояла задача каким-то образом разобраться с этой ситуацией. И, по всей видимости, люди хотели иметь в руках аргументы, на которые могли бы опереться. Эти письма такую возможность им дали», – сказал Томаш Дуфка.

В отличие от звукового вещания, которое анализировать значительно сложнее, если оно не расшифровано, – а тогда расшифровок не было, – письменные документы были понятными, очень часто подписанными конкретным именем. Их можно было идентифицировать, соотнести с конкретным человеком и показать: вот этот человек ответил таким образом, и очевидно, что он не согласен с новой линией партии, которая теперь устанавливается.

Так у одной и той же корреспонденции оказалось две совершенно разные жизни. В 1968 году письма связывали пражских журналистов с людьми на других континентах – иногда в разговорах о политике, иногда о радиопрограмме, книгах или коллекционировании марок. А несколько лет спустя письменные следы этих разговоров позволили новому руководству установить, кто из сотрудников зарубежного вещания поддерживал реформы Пражской весны.

Выставка демонстрирует лишь небольшую часть огромного фонда. Его подробное исследование еще продолжается – и, возможно, десятки коробок с письмами сохраняют истории, которые до сих пор никто не рассказывал.

ключевые слова:
аудио

Связанный

  • Говорит Прага! 90 лет в эфире

    От коротких волн до подкастов, от шифровок для эмигрантов до глобальной интернет-аудитории. Девяносто лет зарубежного вещания – это история непрерывного развития.