«Ни Горбачев, ни Запад не дарили свободу Чехословакии»

В 1989 году Запад был против того, чтобы в социалистическом лагере происходили серьезные политические изменения, – объясняет политолог Юрий Федоров.

«Бархатная» революция не была ни «освобождением Восточной Европы Горбачевым», как это принято считать, ни результатом усилий руководства западных стран, – говорит публицист и военный эксперт в интервью, которое дал Radio Prague International накануне праздника.

– 17 ноября Чехия отмечает День борьбы за свободу и демократию, 37-ю годовщину начала «бархатной» революции, которая смела режим компартии, продержавшийся 40 лет. Напомним, что в 1989 году в Кремле уже находился Горбачев, но еще существовал Советский Союз, а в Чехословакии стояли советские войска. Ранее в пражском журнале «Русское слово» вы опубликовали статью в которой ставите вопрос: «Действительно ли Горбачев подарил Восточной Европе свободу?» Как вы на него отвечаете?

Михаил Горбачев | Фото: Vladimir Vyatkin/RIAN,  CC BY-SA 3.0

Существует два мифа. Есть миф, что Горбачев подарил свободу Восточной Европе как тогда называли страны Варшавского договора. Есть другой, который разделяют убежденные противники Горбачева из реакционного советского лагеря. Хотя, нужно сказать, что кое-кто и в Чехословакии считал, будто все неприятности, которые были у коммунистического режима и руководства в 1989 году, – это козни Москвы, Горбачева и его прозападных соратников. Однако и тот и другой миф исходят из того, что Горбачев играл инициирующую роль в том, что произошло в странах Центральной и Восточной Европы – бывших советских сателлитах летом и осенью 1989 года.

Но, на мой взгляд, ситуация развивалась несколько иначе – у Москвы в то время просто не было ни политических, ни материальных ресурсов, чтобы остановить те процессы, когда коммунистическое руководство оказалось не в состоянии контролировать движение за демократизацию, выход из Варшавского договора, обретение независимости от Советского Союза и присоединение к Западу.

Эти процессы шли с разной интенсивностью во всех странах Варшавского договора, и практически нигде правящая коммунистическая верхушка не могла их остановить. Они обращались к Москве с просьбой о помощи. Но как? Единственный ресурс, который был у Москвы, – это вооруженные силы, присутствовавшие во всех странах за исключением Румынии и Болгарии.

– То есть Москва взвешивала возможность вооруженного вмешательства для подавления протестов?

– Это интересный вопрос, поскольку в 1989 году в Москве шли интенсивные закрытые и полузакрытые обсуждения, что же делать, как противостоять процессам, которые ведут к разрушению социалистического лагеря. В политическом руководстве считали, что эти процессы нужно как-то останавливать. Дискуссии, которые проходили в политбюро ЦК КПСС, отражались и на обсуждениях в академических институтах, в том числе и в Институте мировой экономики и международных отношений, где я тогда – в прошлой жизни – работал. Дискуссии шли с участием сотрудников ЦК партии, военных, разведчиков и так далее – те приходили послушать, что говорят умные советские политологи и экономисты.

Фото: Muzeum Novojičínska,  p.o. - Muzeum ve Frenštátě p. R.

Существовало две точки зрения. Первая: нужно использовать вооруженные силы. Но военные были против. Они говорили: «Вы можете отдать приказ, мы будем вынуждены его выполнить, и все шишки будут падать на наши головы, а мы будем отвечать за то, что пролилась кровь». Прежде всего это имело отношение к Польше, где ситуация была наиболее острой. В итоге было принято решение: использовать вооруженные силы нельзя – это исключено, но говорить об этом мы никому не должны. Пусть сохраняется ситуация неопределенности. Опасность того, что советские войска выйдут на улицы Будапешта, Праги, Варшавы, должна была сдерживать антисоциалистические силы. Это решение было поддержано и подтверждено политбюро, в том числе Горбачевым.

Второй момент, о котором почти не упоминают, и это известно только историкам, – Запад был против того, чтобы в социалистическом лагере происходили серьезные политические изменения.

– Какие именно страны Запада вы имеете в виду?

Маргарет Тэтчер | Фото: Margaret Thatcher Foundation/Wikimedia Commons,  CC BY-SA 3.0

– В октябре 1989 года состоялась встреча Михаила Горбачева с Маргарет Тэтчер. О ее содержании стало известно после того, как в Великобритании были опубликованы документы, с которых по просшествии времени был снят гриф «секретно». Маргарет Тэтчер говорила Горбачеву примерно следующее: «Ни я, не Франсуа Миттеран, ни президент Соединенных Штатов Джордж Буш-младший не заинтересованы в том, чтобы на востоке Европы происходили какие-то перемены, потому что, во-первых, это чревато хаосом, тем, что изменится стратегическая ситуация. А во-вторых, эти процессы могут привести к объединению Германии, превращению объединенной Германии в лидера Европы. Мы этого не хотим».

Тэтчер говорила, что в принципе поддерживает либерализацию коммунистических режимов – примерно в том духе, который происходил в Советском Союзе, где тогда шла перестройка. «Либерализация – да, но кардинальных изменений, то есть изменений системы власти, прихода каких-то новых сил, мы не хотим. Это дестабилизирующий шаг». То есть миф о том, что Запад стимулировал процессы высвобождения Центрально-Восточной Европы из-под советского доминирования, это миф.

Западные лидеры, по крайней мере те, о которых я говорил, такого не делали. Более того, Тэтчер говорила, что они заинтересованы в сохранении организации Варшавского договора.

Ни Горбачёв, ни Запад не дарили свободу ни Чехословакии, ни другим странам Варшавского договора. Что же происходило? А происходило следующее: в Москве сделали ставку на приход к власти в этих странах либерального крыла коммунистического руководства.

– А кто принадлежал к этому либеральному крылу в Чехословакии?

председатель правительства ЧССР Лубомир Штроугал | Фото: APF Český rozhlas

– В Чехословакии называют две фамилии: Любомир Штроугал и Ладислав Адамец, члены президиума ЦК КПЧ. При этом, с точки зрения Москвы, Чехословакия на фоне того, что происходило в Польше, Венгрии и Болгарии, летом и в начале осени 1989-го года выглядела сравнительно благополучной, потому что большинство в руководстве КПЧ принадлежало группе консервативно-коммунистических персонажей. Это первый секретарь ЦК КПЧ Милош Якиш, Алоис Индра, Василь Биляк и многие другие. Да и сам Густав Гусак. Они тогда сообщали Москву: «Мы сможем удержать власть, если вы нам поможете».

Но, как уже было сказано, помогать войсками Москва не хотела, хотя угрозу такого использования вооруженных сил сохраняла, а помочь экономически уже ничем не могла, потому что и в Советском Союзе не было необходимых ресурсов для того, чтобы оказать более или менее существенную помощь союзникам, в том числе Чехословакии, снять дефицит, в том числе дефицит продовольствия, товаров широкого потребления и так далее.

В Москве считали, что события пойдут примерно по двум возможным сценариям. Первый, что реакционно-консервативные силы удержат власть, подавив протестные выступления населения. Либо можно попробовать привести к власти реформистскую часть политического руководства. Но, как известно, ни то, ни другое не получилось.

– То есть вы хотите сказать, что чехи и словаки завоевали свою свободу как вопреки Москве, так и вопреки, скажем так, Вашингтону и Лондону? И что в целом ни с той, ни с другой стороны их не поддерживали? Это несколько разрывает шаблон, по которому Запад горячо приветствовал освобождение Восточной Европы от коммунизма.

Бархатная революция | Фото: Archiv Jiřího Venclíka,  Ústav pro studium totalitních režimů

– Но кто конкретно приветствовал? Средства массовой информации, лидеры общественного мнения, которые говорили: «Демократия торжествует, а диктаторские коммунистические режимы распадаются». Эта риторика, конечно, находила отклик, поддерживалась общественным мнением западных стран. Никто не любил коммунистические режимы, тем более когда это касалось Чехословакии, – все помнили и подавление Пражской весны, и вторжение войск Варшавского договора на ее территорию. Кроме того, и в Европе, и в Соединеённых Штатах лидеры антикоммунистического сопротивления, в том числе Вацлав Гавел, были довольно популярны.

А вот Лондон, Париж и Вашингтон предпочитали, чтобы всё оставалось так, как есть. «Горбачев нас устраивает, он снижает напряжённость в отношениях с Западом, и мы готовы его и дальше поддерживать», – говорили там. Кстати, они поддерживали Горбачева вплоть до осени 1991 года. В отличие от Ельцина – считали, что лучше пусть будет известный Горбачев, чем неизвестный Ельцин.

– Но когда в Чехословакии победил Гражданский форум, а Вацлав Гавел стал президентом, руководящие круги Запада начали с ним активно сотрудничать.

Фото: Paměť národa

Конечно, но тогда Гавел уже победил. Однако заметьте, что решение о приеме в НАТО государств Центральной и Восточной Европы, прежде всего Чехии, тоже было интересной историей. В 1993 году Вацлав Гавел и Лех Валенса прибыли в Вашингтон на какое-то мероприятие, совершенно не связанное с НАТО, и там вдвоем долго убеждали президента Клинтона, что нужно всерьёз отнестись к просьбам восточноевропейских страно принятии их в члены НАТО. Только тогда Клинтон в первый раз сказал: «Да, мы будем рассматривать эту возможность всерьёз».

– То есть Гавел понимал необходимость спрятать Чехию под зонтик НАТО?

– Да, это была его позиция после того, как он пришёл к власти.

– C момента «бархатной» революции прошло 37 лет, и интересно узнать, как сейчас на эти события смотрят внутри России, в официальной исторической доктрине, которую сегодня формирует господин Владимир Мединский, ставший заметной фигурой и на международной политической сцене. В его школьном учебнике для 11 класса об этом можно обнаружить один абзац: «В 1989 г. начался односторонний вывод советских войск из стран Восточной и Центральной Европы. Это было особенно непродуманное решение, поскольку ослабление военного присутствия СССР в союзных странах вызвало резкую активизацию националистических и антисоветских настроений. Этим воспользовался коллективный Запад. В 1989–1990 гг. так называемые «бархатные революции» произошли в Польше, ГДР, Чехословакии, Венгрии, Болгарии, Албании. [...] При этом лидеры стран Запада дали Горбачеву устные обещания о нерасширении НАТО на Восток. Эти обещания впоследствии были нарушены». Как вы можете прокомментировать такое изложение истории?

Фото: Muzeum Novojičínska,  p.o. - Muzeum ve Frenštátě p. R.

– Прежде всего, я должен сказать, что это грубое искажение исторической реальности. Дело в том, что вопрос о выводе войск встал не в 1989-м году, а начал обсуждаться в 1990-м, то есть уже после «бархатной» революции.

Что касается националистических настроений, то, конечно, они присутствовали во многих странах Центральной и Восточной Европы, но никак не связаны с событиями 37-летней давности. Это уже явление последних лет.

Студенты на Национальном проспекте,  1989г.  | Фото: Архив Карлова университета

У Мединского тут всё перепутано. Его главная задача заключается в том, чтобы снять вопрос о том, что, собственно, происходило на самом деле. Выглядит так: есть зловредный Запад, есть непродуманные решения. Что, конечно, камень в огород Горбачева и Ельцина, потому что решение о выводе войск относится уже к ельцинскому периоду. И выводились войска не по требованию Запада, а просто потому, что в это время обсуждался и был принят Договор об обычных вооруженных силах в Европе – это как раз 1989-й, 1990-й и 1991-й годы.

А когда происходили «бархатные» революции, на Западе согласились с тем, что советские войска могут находиться в этих странах. Почему нет? Пока сохраняется Варшавский договор, советские войска там могут оставаться. Конечно, это не вызывало удовольствия у военных западных стран, но тем не менее Западная Европа и Соединенные Штаты это принимали.

Однако Мединский все эти сюжеты перепутал, свел в единый клубок. По сути дела, он обвиняет Горбачева и Ельцина и их окружение в том, что они предавали интересы Советского Союза и России, были виноваты в том, что произошли такие события, и СССР пришлось уходить из Центральной и Восточной Европы. А это, с точки зрения России, очень плохо.

– Собственно, его пассаж сводится к тому, что расширение НАТО на восток было обманом, что Россию «надули», и сейчас она пытается восстановить справедливость и потому ведет войну с Украиной?

– Примерно так – «восстановить справедливость и обеспечить свою безопасность». И эта ложная историческая установка разделяется Путиным и, видимо, какими-то людьми из его окружения. Этот ложный взгляд на историю подводит нынешнее российское руководство к абсолютно одиозным внешнеполитическим позициям, которую как раз и определяет их искаженное восприятие истории.

Полностью интервью с Юрием Федоровым слушайте в аудиозаписи.

Юрий Евгеньевич Федоров окончил физический факультет МГУ, работал в Институте конкретных социологических исследований АН СССР и ИМЭМО РАН. С 1998 по 2001 год возглавлял сектор, а затем отдел военно-политических исследований в Институте США и Канады РАН. Сегодня живет и работает за пределами путинской России, сотрудничает с независимыми СМИ, ведет авторский YouTube-канал. В 2023 г. Министерство юстиции РФ включило Юрия Федорова в реестр иностранных агентов.