Пражский художник, который ездит на свою дачу в джунгли

Отто Плахт (Фото: Елена Горалкова)

Казалось бы, что творческий путь чешского художника Отто Плахта, достаточно ярко заявившего о себе в 90-е годы, предначертан. Критики считали его одним из наиболее интересных творцов своего поколения. Однако в 1993 году 31-летний пражанин повстречал в Майами перуанского шамана и художника Пабло Амаринго и увидел его картины, созданные под влиянием наркотика Яхе или Айахуаска, напитка шаманов, сделанного из коры лианы.

Отто Плахт (Фото: Елена Горалкова)
Может быть, вы помните, что в письмах к Аллену Гинзбергу, тогда еще неизвестному молодому поэту в Нью-Йорке, писатель Берроуз описывает свое путешествие в джунгли Амазонки, и поиск галлюциногенного, расширяющего сознание местного наркотика Яхе. Этот наркотик использовался в ритуальных целях местными шаманами, иногда чтобы находить потерянные объекты, тела или души людей.

Отто Плахт вскоре после знакомства с Амаринго отправился вслед за ним в Перу, в город Пукаллпа на окраине амазонских джунглей, где начал преподавать в его школе. Однако на более длительное время пражский художник, женившись на индианке и дождавшись собственного потомства, осел среди индейцев племени Шипиво в деревеньке Сан-Франциско. В соответствии со строго соблюдаемыми правилами и под руководством шамана Отто Плахт испробовал напиток из Айахуаска, так называемой лианы смерти, который, как признается сам художник, навсегда изменил его психику и восприятие мира. Индейцы избегают употребления Айахуаска и боятся его.

Плахт договаривался с местными жителями по-испански, на котором говорят все, но индейский оказался для него твердым орешком:

Фото: Елена Горалкова
- Индейский язык я выучил пассивно, на уровне понимания знаю несколько слов, но общаться по-настоящему на этом языке я никогда не умел. Это еще одна причина, из-за которой я оттуда уехал, так как мной овладело ощущение, что у меня уже нет сил по-настоящему научиться этой речи. Индейский очень сложный, человеку не за что зацепиться, и нужно приложить много усилий, чтобы им овладеть.

Живя в амазонских джунглях, Отто Плахт научился изготавливать краски из коры тропических деревьeв и наносить с их помощью свои впечатления на москитьеры, то есть муслиновые занавески, защищающие от москитов. Иногда художнику удавалось заработать на продаже таких картин.

Целый январь начавшегося года в Праге, в галерее «Nova sin», Плахт прямо перед глазами зрителей создавал свои картины. На полотнах художника, свидетельствуя о пересечении нескольких миров, перемежаются тропический муравейник, алхимическая лаборатория движения, а то Карлов мост в сплетении амазонских лиан или многоцветный вихрь, нисходящий под всплески барабанной дроби. Новая монументальная работа, за создание которой Плахт принялся 6 января, возникала в присутствии посетителей галереи. Она состоит из 72 квадратов и, как ее характеризует сам художник, «вырастает из коричнево-корневого цвета грунта джунглей, из которого вырывается в цветной спектр, присущий духовной энергии».

Фото: Елена Горалкова
- Это такая струя подсознания, которой я отдаюсь, в которой все еще нахожу что-то новое. Подсознания, сохраняющего ассоциации опыта как личного, так и культурного. Опыта, связанного не только с амазонским первобытным лесом. А сами амазонские джунгли являются не источником для фантазии, а скорее источником энергии, из которой потом эта фантазия произрастает. Может быть, я и смог бы не писать картины год, но дольше вряд ли, потому что это как потребность в терапии. Для меня это способ отрешиться от всех проблем, хотя от них и невозможно уйти на самом деле. Пугает меня лишь представление, что если так писать картины до бесконечности, можно себя совсем стереть, можно как бы исчезнуть, а может это и есть идеальное состояние, - задается вопросом Плахт.

Судьба созданного Отто Плахтом в январе огромного полотна пока непредсказуема. Может быть, оно будет распродано по квадратам, а может - спрятано в депозитарий. Художнику хотелось бы, чтобы все составные части картины «побыли вместе». К счастью, обо всем происходящем в галерее был снят видеофильм - редкий проект останется запечатленным не только в памяти тех, кому посчастливилось побывать в эти дни в «Новой сини», но и на кассетах.

В Перу Отто не покидало ощущение, что это земля, рождающая сплошь и рядом одних художников:

Vor Amazeon (Фото: Елена Горалкова)
- Способность индейцев видеть во всем геометрические узоры меня вдохновляет, как и множество бытовых предметов, которые их окружают - например, текстиль и керамика, которые являются художественными произведениями. Индейская культура и индейская цивилизация вообще в себе исторически несут определенный детский мистический заряд, который является ужасно творческим. То, как они способны видеть окружающее, также близко современным формам выражения творчества.

Фото: Елена Горалкова
С несколькими перерывами Плахт прожил среди индейцев до 1999 года и, вспоминая о давнем импульсе к переселению в амазонские джунгли, говорит:

- Просто у меня была потребность исчезнуть отсюда, где меня преследовала какая-то инфантильная горечь по отношению к европейской культуре, но через несколько лет все стало на круги своя. Я понял, что все везде одинаково не решаемо и полно боли. Нигде в мире не откроется земля обетованная, что, конечно, можно было понять и раньше. И я вернулся домой. Здесь я вырос и провел большую часть своей жизни, то есть я - пражанин, который ездит на свою дачу в джунгли, а не перуанский безумец.

Фото: Елена Горалкова
Еще будучи в Перу, Плахт придумал плот Амазеон. Он мог бы стать местом встреч людей, которым небезразлична судьба индейцев, в амазонских джунглях, чем-то вроде своеобразной культурной резиденции. Если бы нашелся спонсор такого проекта, Отто Плахт готов дать ему в залог свое крупноформатное полотно. Единственное, что тормозит художника, это его собственный опыт, приобретенный среди индейцев.

- Я не знаю, нужно ли привлекать к осуществлению этого проекта других - это первое мое сомнение. По опыту знаю, что многие, кто туда приехал и втянулся в джунгли, начали все радикально менять в своей жизни. Это кажется очень положительным вначале, но эти люди позже уже не могут по-настоящему вернуться в цивилизованный мир, и несут на себе ношу вечных скитальцев, которые не могут нигде остановиться.