Шаг вправо, шаг влево - расстрел!

Тысячи чехословацких граждан во время Второй мировой войны бежали за границу. Однако надежды на спасения лишились те, кто оказался в Советском Союзе. Всех их ждала единственная участь - ГУЛАГ. О судьбе человека, который прожил ужасы ГУЛАГа и пойдёт речь в нашей сегодняшней рубрике «Портреты».

«Я не вспоминаю и стараюсь не думать об этом, потому что это был ужас. Было там несколько лагерей. В том, где оказался я, находилось четыре деревянных дома. Если кто-то из нас умирал, его прятали под нары, и несколько дней мы получали на его долю хлеб», - рассказывает о пережитом Василь Цока, который на три года попал в Гулаг.

Василь Цока родился в апреле 1923-го года в районе Дулова в Подкарпатской Руси. В марте 1939-го началась оккупация Словакии и Подкарпатской Русь венграми. Василь Цока, как и остальные чехи и словаки, был выгнан из школы. Ширилась советская пропаганда о том, что люди в России живут счастливо, и каждый имеет возможность учиться. Василь Цока в надежде на доброе будущее отправился в страну большевиков.

«Всех подвергли допросу, после чего нас отправили в подвал, в котором мы просидели целую неделю, до тех пор, пока нас не собралось побольше. В то время в Советский Союз бежало много людей. Впоследствии нас отвезли в город Ровно на Украине. Там за нелегальный переход границы меня приговорили к трём годам лишения свободы. Это было трудно назвать судом. Это был скорее допрос. Я не имел права объяснять причину или защищаться. Мне просто объявили о трёх годах заключения в лагере в Сибири», - продолжает свой рассказ один из немногих оставшихся в живых чехов.

Gulag
Считалось, что людям оказавшимся в такой же ситуации, как Василь Цока, улыбнулась счастье и надежна на спасение, потому что тех, у кого советские следователи нашли карту или компас, объявили шпионами, и они были отправлены в ГУЛАГ на 7-10 лет.

«Утром вы встаете и сразу же должны идти к главным воротам, чтобы построиться в шеренгу по три. Там стояли три надзирателя. Эти надзиратели были заключенными, срок которых завершился. Они так и не вернулись из Сибири. Там они получили работу и их называли вольнонаёмными. Так вот, мы выстраивались в шеренгу, потом читали имена по списку, после чего открывались большие ворота, и нам объявили:

«Шаг вправо, шаг влево - стреляю без предупреждения!». А сейчас представьте себе, человек болен или ослаблен, понос у него или ещё что-нибудь, и он должен был бежать вперёд, чтобы справить нужду и не оказаться позади всех расстрелянным».

Василя Цока мучили воспаленные раны на ногах. Впоследствии к этому добавилась и высокая температура. Однако лекарства он не получал.

«Без витаминов, без всего. Витамины нам раздавали один раз в месяц. И это была кофейная ложечка проросшего гороха. Зимой кушать было нечего, поэтому мы ходили в лес, нарезали берёзовую кору и делали из неё такие стаканчики, которые подставляли к дереву на ночь и ждали, пока из прорезей её вытечет хоть немного берёзового сока. И потом всё это относили на кухню. Летом мы ходили собирать траву. Это была какая-то особая трава, которую мы ели из общего котла. Не могу описать того, что мы там ели, и как всё это было. Сегодня себе говорю: я рад, что выжил».

Василь Цока был слаб настолько, что работать в лесу уже не мог. Он оставался в лагере. И это было самым страшным впечатлением в его жизни.

«Самое страшное, что там были три группы заключенных. По состоянию здоровья они делились на три категории. Если человек относился к группе «А», это значит, что он был способен работать в лесу, если к группе «В», то он работал в лагере, рубил дрова для кухни, носил воду, подметал. Заключенные из группы «С» вообще ничего не должны были делать. Они находился в ожидании смерти. Я попал в группу «В», а потом и в группу «С»».

Тот, кто был в группе «С» не имел почти ни единого шанса выжить. Но Василю Цоке это удалось.

«Когда зимой возилась вода в таких деревянных кадушках, заключенные из группы «В» набирали эту воду и носили на кухню. Люди, носившие её, были слабыми, и вода выплёскивалась из вёдер, разливалась и замерзала на земле, и мы по этому катку не могли ходить. Я автоматически, хотя меня об этом никто не просил, брать топорик и разбивал лёд, чтобы остальные могли ходить на кухню. Этим я занимался целую неделю, до тех пор, пока мою работу не заметил повар-китаец. В кухне было специальное проветриваемое помещение, где хранились продукты или охлаждали булочки для «стахановцев». А я дробил лёд прямо до этого помещения. Потом я набрался смелости и стал продолжать работу именно в том месте. Китаец заметил, что я скромный человек, а не нахал, всё время работаю и не прошу за это никакой еды. И вот однажды подходит он ко мне и говорит: «Сынок, приходи вечером к окошку - раздаче, я тебе дам еды за твою работу. Я пришёл, но, к сожалению, там были более сильные люди, и я ничего не получил. На следующий день я вновь отправился дробить лёд в том помещении, и повар меня спросил, почему вчера я не пришёл. Я объяснил ему ситуацию, и он сказал: «Приходи вечером!»»

Василь Цока поправил своё здоровье на сладких булочках, которые выдавал ему китаец каждый вечер. Со временем его послали на работы в лес, а вечерами он по-прежнему ходил на кухню помогать повару. Всё, что он там получал, приходилось отдавать бригадиру. Таким образом Василь Цока и прожил последний год заключения в ГУЛАГе.

Первые лагеря в России появились в 1918 году для противников Советской власти, а также для преступников и умственно отсталых. С 30-ых годов в них появились репрессированные, жертвы политических чисток, а также земледельцы, отрицавщие коллективизацию. Основателями ГУЛАГа были Ленин и Дзержинский. Первые лагеря были размещены на Соловках, а позже и на европейской части Советского Союза, вдоль Байкало-Амурской магистрали. Они являлись безостановочной машиной дешёвой рабочей силы. В 1938 году там находилось 11,5 миллионов человек, в 1941году - 13,5 миллионов. Позже, в 1985 году - 4 миллиона, а во времена чешской «бархатной» революции 1989 года - 850 тысяч человек.

По истечении 60-ти лет исчез ряд доказательств преступлений, совершенных Советами в отношении политических заключенных. По словам специалистов-историков, сегодня невозможно определить, сколько чехов и словаков пропало в сибирской тайге. Но, по приблизительным подсчётам, речь идёт о десятках тысяч человек.

За создание этой передачи благодарим «Radio Cesko» и автора программы «Pribehy 20. stoleti» Микулаша Кроупу.