Все началось в январе

Александр Дубчек

Два раза в истории 20-го века Чехия, или вернее Чехословакия, как ее называли в те времена, стала центром внимания всего мира, и ее судьба была тесно связана с вопросом существования европейской цивилизации. Это случилось в 1938-м году, в начале Второй мировой войны и во второй раз в августе 1968-го года, когда, правда, третья мировая война не началась, однако политики с этим вариантом также считались. Эти исторические события начались как раз 37 лет назад - в январе 1968-го года.

Август 1968-го года
Два раза в истории 20-го века Чехия, или вернее Чехословакия, как ее называли в те времена, стала центром внимания всего мира, и ее судьба была тесно связана с вопросом существования европейской цивилизации. Это случилось в 1938-м году, в начале Второй мировой войны и во второй раз в августе 1968-го года, когда, правда, третья мировая война не началась, однако политики с этим вариантом также считались. Эти исторические события начались как раз 37 лет назад - в январе 1968-го года.

Чехословакия до тех пор была верным и безотказным спутником и вассалом Советского союза. События в Венгрии в 1956-м году, и немного позже в Польше Чехословакии как будто не коснулись, все там выглядело онемевшим, замершим, неподвижным. Волна протестов, поднявшаяся против так называемой «валютной реформы», которая в июне 1953-г года разорила чешских граждан в 50 раз, утихла также быстро, как началась. Движение, перелившееся затем в ГДР и в Венгрию, чехов якобы уже не касалось. Однако именно эта неподвижность во второй половине 60-ых годов стала главным недостатком чешского коммунистического правительства.

С 1957-го года в Чехословакии во главе правительства стоял президент и одновременно генеральный секретарь компартии Антонин Новотны, бывший слесарь, чрезвычайно высокомерный и тщеславный функционер, который действительно поверил, что он предназначен стать неограниченным властелином всего чехословацкого государства и его жителей. Несмотря на то, что он был полностью необразован, он бесцеремонно принимал важнейшие решения, касающиеся экономической и политической жизни страны, и в середине 1967-го года довел Чехословакию до состояния глубокого кризиса. Первое побуждение к переменам пришло со стороны чешских писателей в конце июня 1967-го года. В Праге состоялся 4-ый очередной съезд Союза чешских писателей, на котором впервые прозвучали критические слова, касающиеся коммунистического режима в Чехословакии.

Первыми выступили писатели Александр Климент и Павел Когоут. Климент отважно предложил прочитать съезду открытое письмо известного русского писателя-диссидента Александра Солженицына, и Павел Когоут его немедленно прочитал. Это письмо само по себе принудило присутствующего коммунистического функционера Йиржи Гендрыха, второго человека в государстве, демонстративно покинуть зал съезда, после чего выступил писатель Людвик Вацулик со своим легендарным политическим докладом «2000 слов», правдиво описывающим настоящий размер кризиса чехословацкого общества. Также критичны были и выступления писателя Милана Кундеры и драматурга и одновременно будущего чешского президента Вацлава Гавела. Поэт Франтишек Грубин заступился за опальных писателей словами: «В нашей стране было бесправно заглушено много писателей. Каждый, кто не способен высказать этот факт, эгоист, и каждый, кто способен стыдиться лишь скрыто, трус»!

У чехословацкой компартии было еще достаточно сил, чтобы разрушить административным путем членскую базу Чехословацкого союза писателей, но всенародное движение за свободу уже остановить не удалось. Уже в октябре того самого 1967-го года состоялось заседание центрального комитета компартии, на котором было внесено предложение, отделить функции генерального секретаря партии и президента республики. Фактически речь шла о требовании лишить Антонина Новотного хотя бы одной из его функций, в лучшем случае всех. Голосование тогда еще вышло вничью, также как и на очередном заседании в декабре того же года.

Решение пришло 37 лет тому назад, в начале января 1968-го года. Антонин Новотны в тайном голосовании не получил поддержку и ему пришлось подать в отставку и уйти с поста генерального секретаря компартии. Центральный комитет решил избрать его последователя в тайном голосовании. Каждый член комитета должен был написать на клочек бумаги имя своего коллеги, который согласно его мнению сможет заменить Антонина Новотного во главе чехословацкой компартии, фактически во главе государства. Все члены комитета были удивлены, что почти на всех листках появилась одна фамилия: Александр Дубчек.

Необходимо добавить, что самым удивленным был до сих пор не слишком известный политик Александр Дубчек, словак по происхождению, который много лет учился в Советском Союзе, не воровал, и его лицо было милым, ласковым, но также слегка грустным. Такого коммунистического правителя никто себе даже представить не сумел. Большинство его коллег политиков дало ему оценку: нерешительный добряк, человек, который с большим трудом принимает решения. Сентиментальный марксист. Однако также интересен факт, что когда его в 1985-м году западногерманские журналисты спрашивали, правда ли, что он в 1968-м году собирался организовать концлагеря для противников реформы, Дубчек непритворно ответил, что он такое предложение действительно внес, потому что таким решениям его всю жизнь учили на партийных курсах.

Нерешительность, откровенность, но также немного наивности - это были главные черты характера Александра Дубчека. Кроме того, он считал самого себя искренним марксистом, и, прежде всего, был полностью уверен, что большинство народа убеждено в этом же. Согласно его мнению достаточно было лишь решить проблему отклонения от социалистического права, вызванное Сталиным и его последователями. Действительный размер необходимых реформ и изменений он осознал лишь гораздо позже и еще не полностью. Однако в глазах народа он вскоре стал более популярным, чем многие певцы и актеры. Благодаря его личности люди начали неожиданно любить даже и ненавиденную до тех пор коммунистическую партию.

5-го апреля 1968-го года был одобрен и сразу опубликован основной документ так называемой «Пражской весны», Активная программа. Он до сих пор является интересной и единственной в мире попыткой соединить марксистский принцип власти с демократией. Естественно, речь шла о неосуществимой утопии. Однако весной 1968-го года многие люди, в том числе и образованные политологи, начали верить, что в государстве действительно рождается что-то новое, чего мир до сих пор не видел. В течение весны произошли совсем невиданные дела.

Полностью была отменена цензура, был основан клуб бывших политических заключенных К 231, названный в память о параграфе № 231, по которому они были приговорены к многолетним, иногда пожизненным заключениям, многие из них даже к смертной казни. Кроме того, был основан КАН, Клуб ангажированных беспартийных, и снова была приведена в действие чешская социал-демократическая партия, которую в 1948-м году коммунистическая партия «впитала» в себя из-за ее голосов, помогших коммунистам победить на выборах согласно приказу советского правительства и самого Сталина. В конце июня парламент даже одобрил закон о реабилитациях, согласно которому все жертвы сталинских репрессий имели право на финансовое возмещение.