Закон о противоправности коммунистического режима как страница истории
Тридцать три года назад, 9 июля 1993 года, парламент Чешской Республики принял Закон о противоправности коммунистического режима и о сопротивлении ему.
Принимая закон, парламент Чешской Республики подчеркнул: «Коммунистическая партия Чехословакии, ее руководство и члены несут ответственность за способ управления в нашей стране в 1948–1989 годах, и прежде всего за программное уничтожение традиционных ценностей европейской цивилизации, за сознательное нарушение прав и свобод человека, за моральный и экономический упадок, сопровождавшийся судебными преступлениями и террором против носителей инакомыслия, за замену функционирующей рыночной экономики директивным управлением, разрушение традиционных принципов права собственности, злоупотребление воспитанием, образованием, наукой и культурой в политических и идеологических целях, безжалостное уничтожение природы…»
После «бархатной» революции 1989 года вспыхнула полемика, как поступить с коммунистами и коммунистической партией. Многие по сей день большой ошибкой, что партия не была запрещена законом сразу после «бархатной» революции.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Первые попытки запретить компартию и привлечь её представителей к суду предпринимались уже в 1990 году. Они носили характер общественной и медийной дискуссии, где сталкивались две основные позиции. Сторонники этой идеи требовали упразднить компартию ради защиты демократии.
Их оппоненты утверждали, что правильнее будет позволить партии прийти к «демократическому финалу» через поражение на свободных выборах.
Кроме того, широкое обсуждение шло вокруг имущества, которое компартия накопила за годы тоталитаризма. Как писала газета Mladá fronta 21 мая 1990 года в статье «Имущество сплачивает мафию», Генеральная прокуратура начала уголовное преследование по факту «обкрадывания государства коммунистической партией».
«Мы ощущали такую эйфорию, что не хотели мараться сведением счетов»
Однако на практике никаких политических, административных или уголовно-правовых шагов в отношении компартии предпринято не было.
В 2004 году в интервью Radio Prague International лидер студентов времен «бархатной» революции Мартин Мейстрик вспоминал: «Мы тогда ощущали такую эйфорию и триумф, что не хотели мараться сиюминутным сведением счетов. Вспомните лозунг: "Мы не такие, как они". Свою роль сыграли великодушие, но также наивность и близорукость. С другой стороны, часть оппозиции, прежде всего люди старшего возраста, которые её возглавляли, часто имели в прошлом что-то общее с коммунизмом. Они состояли в КПЧ или, по крайней мере, работали с коммунистами, и революционные перемены были для них гораздо менее приемлемы, чем некое соглашение. Так, по крайней мере, воспринимали это мы, те, кто был помоложе».
Запретить Коммунистическую партию в ноябре 1989-го никому даже в голову не приходило, говорил президент Вацлав Гавел. «Мы хотели дать коммунистической партии шанс. К тому же закон о запрете коммунистической партии обсуждался бы в Федеральном собрании, где сидели в основном одни коммунисты. Другое дело было после выборов 1990 года, но тогда это действительно никому не пришло в голову», – вспоминал Гавел.
По мнению историка Павла Жачека, роспуск КПЧ в конце 1989-го года также был не слишком реален, причем по чисто прагматическим причинам. «Релевантные политические силы конца 1989-го года общались с коммунистами. Они лишали их власти, но это был диалог. Если бы они тогда пришли с заявлением: "Мы хотим объявить вас вне закона, распустить...", как бы тогда выглядела передача власти? Кто знает? После свободных выборов 1990 года было уже поздно. Коммунистическая партия была узаконена выборами, у неё были свои избиратели, и раз уж демократические силы согласились с тем, что строится демократический режим, они не могли исключить коммунистов».
Хотя в 1993 году и был принят закон о противоправности коммунистического режима, уже тогда было ясно, что это лишь декларативная норма.
«Мне хватило бы того, чтобы они изменили название. Слово "коммунизм" имеет точно определенное значение: классовая борьба, диктатура пролетариата, теория прибавочной стоимости. Либо они отказались от всего этого и должны переименоваться. Я не настолько наивен, чтобы полагать, будто все эти люди куда-то исчезнут. Но мы должны называть вещи своими именами, иначе мы не поймем друг друга», – считает бывший судья Конституционного суда Войтех Цепл.
В газете «Лидове новины» (Lidové noviny) от 9 ноября 1999 года журналист Мартин Шмарц так аргументировал необходимость запрета коммунистической партии Чехии и Моравии: «Если после всего страшного опыта мы примем постулат о том, что коммунизм преступен в своей основе, то было бы бесчестно отказываться от ограничений в отношении носителей коммунистической идеологии по "политическим причинам". Если мы будем считать коммунистическую идеологию (в отличие от нацизма) политически корректной, то в основах государства окончательно укоренится пагубный моральный релятивизм».
Шмарц подчеркнул, что приоритет должен быть отдан индивидуальной уголовной ответственности за пропаганду коммунизма как преступной идеологии: «Прежде всего должно быть ясно, что занятие коммунизмом –такое же преступление, как пропаганда нацизма или как кража».
«Давайте попробуем вернуться к Ленину»
В ноябре 2006 года по инициативе сенатора Яромира Штетины в Сенате была создана Временная комиссия по оценке конституционности компартии Чехии и Моравии. Яромир Штетина выразил подозрение, что «КПЧМ действует вразрез с конституцией», ссылаясь на официальные документы партии, в которых, среди прочего, утверждалось, что «коммунисты считают капитализм основной причиной усугубляющихся проблем мира» и поэтому требуют его ликвидации.
«Любое коммунистическое движение не является демократическим и направлено на подавление прав и свобод. Это не только наш исторический опыт, но и опыт всех стран мира, где коммунисты приходили к власти», – подчеркивал христианский демократ Мирослав Калоусек.
Глава коммунистов Войтех Филип на заседании ЦК заявил: «Давайте попробуем вернуться к Ленину. Если с точки зрения ленинской теории коммунисты должны быть трижды "самыми", то есть самыми революционными, самыми прогрессивными и самыми массовыми, то они также должны быть интернациональными. […] И готова ли КПЧМ идеологически, теоретически, но главным образом политически и практически инициировать и возглавить возможные революционные процессы – да или нет?»
Сенатор Штетина в ответ на речь Филипа заявил, что КПЧМ апеллирует к «ленинскому насилию» и тем самым нарушает Конституцию, которая гласит, что «частью демократической парламентской системы могут быть только те партии, которые отвергают насилие как средство достижения своих целей».
Коммунистическая партия пережила «бархатную» революцию 1989 года и действует по сей день. Часть коммунистов трансформировалась в другие политические силы и продолжает свою деятельность сегодня. Ядро членов коммунистической партии перенесло смену власти в 1989 году без каких-либо потерь и до сих пор оказывает влияние на общество на различных уровнях.
На выборах в октябре 2021 года коммунистическая партия Чехии и Моравии не прошла в парламент, набрав всего 3,60% голосов. Впервые в истории современной Чешской Республики компартия не смогла преодолеть 5-процентный барьер и лишилась представительства в Палате депутатов.
На очередных парламентских выборах в Чехии в октябре 2025 года КПЧМ вновь не смогла вернуться в парламентЧтобы преодолеть барьер, КПЧМ шла на выборы в составе лево-популистского блока Stačilo! («Достаточно!») под руководством лидера коммунистов Катержины Конечной. В результате Stačilo! набрало 4,3% голосов, так и не получив ни одного кресла в парламенте.
1 января 2026 года в Чехии вступает в силу параграф № 403 Уголовного кодекса, которым запрещается поддержка и пропаганда коммунистической идеологии.
«Цель закона – устранение явно несправедливого различия между двумя преступными тоталитарными идеологиями XX века. И нацизм, и коммунизм направлены на подавление основных прав и свобод человека. Логично и справедливо, что чешское уголовное право должно четко это отражать», – подчеркивает первый заместитель директора Института изучения тоталитарных режимов Камил Недведицкий.
