«Жизнь в правде»: 90 лет со дня рождения Вацлава Гавела
5 октября в Чехии отмечают 90-летие со дня рождения Вацлава Гавела, самого знакового политика в современной истории страны. Последний президент Чехословакии и первый глава независимой Чешской Республики остается признанным моральным авторитетом, на которого и сегодня ссылаются мировые лидеры.
«Если краеугольным камнем системы является "жизнь во лжи", то ничего удивительного, что основной угрозой ей становится "жизнь в правде". А посему система должна ее преследовать более сурово, чем что-либо другое», – говорит Гавел в «Силе бессильных».
Кажется, это эссе было написано не в 1978 году, а в наши дни: «Распространение имперского влияния выдается за помощь угнетенным; отсутствие свободы слова – за высшую форму свободы; избирательный фарс – за высшую форму демократии; запрет на свободную мысль – за самое передовое научное мировоззрение; оккупация – за братскую помощь. Власть находится в плену у собственной лжи, поэтому и прибегает к фальши. Фальсифицирует прошлое. Фальсифицирует настоящее и фальсифицирует будущее. Подтасовывает статистические данные. Делает вид, будто бы у нее нет всесильного и способного на все полицейского аппарата. Притворяется, что уважает права человека. Притворяется, что ни в чем не притворяется» (пер. И. Шаболовской).
«Идиллическое детство»
Вацлав Гавел родился в 1936 году в Праге, в известной семье предпринимателей и интеллектуалов: его дед построил пражский пассаж «Люцерна», дядя основал киностудию «Баррандов». Отец Вацлав Мария – солидный буржуа, масон, предприниматель, воспитывал сыновей, Вацлава и Ивана, в духе гуманизма Масарика. Мать Божена хорошо рисовала, тщательно следила за учебой детей. Войну семья благополучно провела вдали от Праги.
«В то время как дядя Милош, пытаясь спасти свою обожаемую киностудию, скользил по очень тонкому льду сосуществования с немцами, его брат […] удалился от общественных дел и перебрался с семьей в относительно безопасное и удобное для жизни место – в их загородный дом в Гавлове, в живописной местности на Чешско-Моравской возвышенности. Там […] оба мальчика, опекаемые гувернанткой, служанкой и кухаркой под бдительным присмотром своей матери, по-прежнему могли наслаждаться идиллическим детством среди шума сосен, позывных сигналов кукушек и запахов темперных красок пани Божены», – пишет Михаэл Жантовский в биографии «Гавел» (пер. И. Безруковой).
После войны родители отправили Вацлава в уникальную школу для мальчиков – Коллегию имени короля Иржи из Подебрад, открытую в Подебрадском замке, где учился и будущий кинорежиссер Милош Форман.
После того как в феврале 1948 года власть в стране захватили коммунисты, друзья семьи – видные чехословацкие политики были репрессированы или эмигрировали. Отец Вацлава три месяца провел в тюрьме по подозрению в помощи переправке людей через границу на Запад.
Начиналась национализация имущества состоятельных классов. Киностудию «Баррандов» у дяди Вацлава, Милоша Гавела, отобрали уже в 1949 году. «В отношении Милоша Гавела позднее велось следствие по делу о связях с нацистами и сотрудничестве с германской киноиндустрией, и хотя обвинение с него было снято, его признали морально непригодным для дальнейшей работы в кинематографе – может быть, не только из-за поведения во время войны, но еще и по причине его гомосексуальных наклонностей», – пишет Жантовский.
«Богемное подполье»
В Праге юный Вацлав посещает своих литературных кумиров – поэтов Ярослава Сейферта и Владимира Голана, находившихся в немилости у нового режима.
В социалистической Чехословакии «буржуазное» происхождение стало для Гавела клеймом и существенным препятствием в получении высшего образования.
Все попытки поступить в гуманитарный вуз оканчивались провалом, поскольку без рекомендации местной ячейки компартии сделать это было невозможно. Наконец, в 1955 году Вацлаву чудом удалось поступить на экономическое отделение технического университета (ČVUT). Но эта сфера была Гавелу чужда, он попытался перевестись на кинематографию, бросил вуз и тут же «загремел» в армию. Там он нашел убежище в «культурно-просветительской работе» – занялся театром в швейковском духе троллинга начальства.
В 1959 году, вернувшись из армии, Гавел устроился машинистом сцены – сначала в театре ABC Яна Вериха, а с 1960 года – в театре «На забрадли».
«Гавел сделался неотъемлемой частью пражского интеллектуального мира, точнее – его теневого, инакомыслящего, богемного "подполья". И он, чем бы ни занимался в будущем, всегда оставался верен ему», – утверждает Жантовский.
В 1962 году Гавела зачислили на заочное, соответственно, менее престижное, отделение Академии музыкальных искусств в Праге (AMU). В 1964 году была поставлена первая пьеса Гавела – «Праздник в саду».
«В кафе "Славия" Гавел познакомился с Ольгой Шплихаловой, молодой актрисой-стажером из пролетарской среды, и вскоре влюбился в нее. Она была на три года старше и поначалу отвергла неловкие ухаживания семнадцатилетнего юнца, но это было не последнее ее слово», – пишет Михаэл Жантовский.
В 1964 году, после восьми лет совместной жизни, пара сыграла скромную свадьбу. Их отношения, при всей их сложности, запутанности и изменах, продлятся полвека, до смерти Ольги.
В середине 60-х к Гавела пришел успех как к драматургу. Гавелу разрешили выехать за границу, чтобы посмотреть постановки своих пьес в Германии и Австрии. Западные гонорары сделали Гавела обеспеченным по меркам социализма человеком. Незадолго до вторжения 1968 года Гавелу удастся побывать в США и Великобритании.
«Выставляйте врага в смешном виде»
Однако надежды растоптало вторжение стран Варшавского договора.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
«…сразу же после начала вторжения Гавел обратился к остальному миру с призывом о помощи. Вполне типично для него (и при этом абсолютно логично) было то, что он не призывал к вмешательству НАТО или американских воинских частей, размещенных в паре сотен километров западнее, а просил своих коллег и друзей – писателей и критиков Гюнтера Грасса, Ханса Магнуса Эрценсбергера, Хельмута Хайсенбюттеля, Кеннета Тайнена, Кингсли Эмиса, Джона Осборна, Арнольда Вескера, Фридриха Дюрренматта, Макса Фриша, Жан-Поля Сартра, Луи Арагона, Мишеля Бютора, Артура Миллера, Сэмюэля Беккета, Эжена Ионеско и Евгения Евтушенко – выразить протест против совершаемого преступления», – пишет Жантовский.
В 2012 году в интервью Radio Prague Евгений Евтушенко вспоминал: «В 1968, сразу 21 августа, я написал письмо нашему правительству, сказал, что произошла огромная страшная ошибка. Потом я послал телеграмму поддержки правительству Дубчека, и я написал стихотворение "Танки идут по Праге", которое напечатано было лет через 20. Гавел все это знал, и поблагодарил меня очень тепло и сердечно».
«Танки идут по Праге
в затканой крови рассвета.
Танки идут по правде,
которая не газета.
Танки идут по соблазнам
жить не во власти штампов.
Танки идут по солдатам,
сидящим внутри этих танков».
Обращение к гражданам, которое распространялось в первые дни вторжения, по мнению Михаэла Жантовского, принадлежало именно перу Гавела:
«Противодействуйте врагу всевозможными способами, на которые он не рассчитывает: отказывайтесь понимать его, выставляйте в смешном виде, показывайте абсурд его положения. Если вы решите, что в какой-то момент полезнее вести себя как Гус, то ведите себя как Гус, а если, наоборот, решите, что разумнее вести себя как Швейк, то и ведите себя как Швейк».
Все, кто весной 1968 года активно поддержали процесс обновления общества, спустя год превратились во «врагов народа», вернее, врагов нового руководства страны.
«Наша судьба зависит от нас. Мир состоит […] не из глупых больших держав, которые могут все, и умных малых народов, которые не могут ничего», – писал тогда Гавел.
Многие друзья уехали, у Вацлава и Ольги тоже был шанс выехать по стипендии в США, но Гавел медлил, а вскоре власти отобрали у него заграничный паспорт.
Его ждала прослушка в квартире, допросы и обвинения в «покушении на республику». Обвинение в итоге было снято, но произведения Гавела попали под запрет. Он жил на гонорары от книг и постановок своих пьес за рубежом, много времени проводил в своем деревенском домике в Градечке. Девять месяцев проработал рабочим на Трутновском пивоваренном заводе.
«Да, в нашей стране спокойствие – но не спокойствие ли это морга или могилы?» – писал в апреле 1975 года Вацлав Гавел генсеку ЦК КПЧ Густаву Гусаку. Вряд ли архитектор «нормализации» тогда догадывался, что диссидент, дерзнувший отправить ему 29-страничное послание с критикой режима, четверть века спустя сменит его на посту президента страны.
«Наше прошлое в наших полицейских государствах»
Также Гавел стал одним из авторов знаменитой «Хартии-77». Всё это стоило будущему президенту пяти лет жизни, проведенных в тюрьме.
За период с 1977 по 1989 год Вацлав Гавел не раз попадал за решетку. В 1979 году он был осужден и вышел лишь в 1983 году. «Арест был внезапным, но вовсе не неожиданным – судя по синей сумке, в которой лежали четыре рубашки, нижнее белье, туалетные принадлежности, свитер, пижама, тапочки и роман Кена Кизи "Над кукушкиным гнездом"», – сообщает Жантовский.
За решеткой появляются знаменитые «Письма к Ольге».
Вновь Гавел был арестован и осужден в 1989-м, и тогда провел за решеткой лишь несколько месяцев.
В 1993 году поэт Иосиф Бродский обратиться к Гавелу со страниц The New York Review of Books: «У нас есть еще кое-что общее, господин президент, – это наше прошлое в наших полицейских государствах. Выражаясь менее пышно: наши тюрьмы, где нехватка пространства с лихвой компенсируется избытком времени, что рано или поздно располагает, независимо от темперамента, к созерцанию. Конечно, вы в вашей провели больше времени, чем я в своей, хотя я в свою попал задолго до Пражской Весны. Однако, несмотря на мое почти патриотическое убеждение, что какая-нибудь безнадежная провонявшая мочой цементная дыра в недрах России открывает тебе произвольность существования быстрее, чем то, что мне когда-то рисовалось чистой, отштукатуренной одиночкой в цивилизованной Праге, я думаю, что как существа созерцающие мы, возможно, равны».
«Бархатная» революция сметает коммунистический режим, и Вацлав Гавел становится ее лицом и лидером.
Михаэл Жантовский пишет: «Неожиданному, почти сказочному превращению Гавела в главу государства удивлялись многие, включая его самого, но на самом деле в этом не было ничего чудесного или случайного. […] Уже с юных лет он был лидером, формулировал программу, шел впереди и указывал путь. Он не был одержим собой, как это случается с идеологами; напротив, его отличали скромность, доброжелательность и такая неукоснительная, а порой и неуместная вежливость, что Гавел сам вышучивал ее в некоторых своих пьесах. Эти черты дополнялись у него всепроникающим чувством юмора, доходящего даже до абсурда, как правило, добродушного, порой едкого, но ни в коем случае не жестокого».
«Спасение мира лежит в человеческом сердце»
29 декабря 1989 года Вацлав Гавел как кандидат от «Гражданского форума» был избран Федеральным собранием президентом Чехословакии. В своей инаугурационной речи он пообещал привести страну к свободным выборам, что и выполнил летом 1990 года.
Второй раз Вацлава Гавела на пост президента избрало новое Федеральное собрание 5 июля 1990 года. После распада Чехословакии он вновь был парламентом избран президентом – уже Чешской Республики.
«Спасение этого человеческого мира лежит нигде в другом месте, кроме как в человеческом сердце, в человеческой способности размышлять, в человеческой кротости и человеческой ответственности», – сказал чешский президент, выступая в Конгрессе США 21 февраля 1993 года.
В 1996 году скончалась первая супруга президента Ольга Гавлова, пользовавшаяся среди граждан огромной популярностью. Год спустя Вацлав Гавел женился на актрисе Дагмар Вешкрновой.
При президентстве Вацлава Гавела Чехия вступила в НАТО. Через два месяца начались бомбардировки Югославии. Непосредственно в операции Чехия не участвовала, но пропускала через свое воздушное пространство натовские самолеты. У проводимой против Белграда операции было немало противников, и с каждой ошибкой и сомнительным решением натовских сил возмущение росло, прежде всего, из-за применения кассетных боеприпасов, из-за бомб, упавших на рынок, больницу, пассажирский поезд, появления сотен беженцев.
«По словам Вацлава Гавела, возможность интервенции в Югославию обсуждалась на высшем уровне на различных встречах за некоторое время до самой интервенции. Гавел посчитал это меньшим из двух зол и согласился с операцией. Бóльшим злом было бы стать свидетелем того, что происходило в Югославии в то время – преследования косовских албанцев», – пишет журналист Феликс Попелавы.
Выражение «гуманитарные бомбардировки», якобы произнесенное Вацлавом Гавелом в дни операции НАТО в Югославии, до сих пор приводят как пример политического цинизма. При этом таких слов чешский президент не говорил. Слова о «гуманитарной бомбардировке» впервые были опубликованы в итальянской газете La Republica, которая, по-видимому, неточно пересказала интервью Вацлава Гавела, которое президент дал агентству Reuters 14 апреля 1999 года.
«Самая большая угроза для России – равнодушие и апатия людей»
Срок президентских полномочий Вацлава Гавела истек 2 февраля 2003 года. «Из Пражского Града – резиденции чешских королей и президентов – ушел не просто политический долгожитель Европы. С его уходом закончилось время больших политических фигур, рожденных маленькой страной в центре Европы», – написал тогда российский журналист Виталий Ярошевский, бравший у Гавела интервью.
В феврале 2004 года Гавел обратился к участникам конференции «Украина в Европе и мире»: «Очень важно, чтобы Украина, страна с богатой историей, культурными традициями и большим будущим, была самобытным целым и имела возможность свободно, независимо и демократически решать, к какому из формирующихся сейчас региональных объединений она хочет принадлежать. Если она примет решение подать заявку на членство в НАТО или в Европейском союзе, двери для неё должны быть полностью открыты, а Европа должна оказать ей максимальную поддержку».
В свою постпрезидентскую жизнь Гавел, несмотря на тяжелую болезнь легких, которая усугублялась курением, продолжал писать, давать интервью. Дружил с далай-ламой и старым товарищем по заключению, кардиналом Домиником Дукой.
9 декабря 2011 года в «Новой газете» вышла последняя прижизненная публикация Вацлава Гавела в российской прессе, озаглавленная «Российское общество ведет борьбу с самой жесткой из всех известных форм посткоммунизма». «… я уверен, что необходимо, в первую очередь, убедить граждан России в том, что режим, который преподносится им под видом демократии, никакой демократией не является. Этот режим отмечен лишь некоторыми – крайне формальными – приметами демократии. Но самой большой угрозой для России было бы равнодушие и апатия людей», – писал Гавел.
18 декабря 2011 года Вацлав Гавел в возрасте 75 лет скончался во сне в своем доме в Градечеке. В тот же день у памятника святому Вацлаву на Вацлавской площади Праги стихийно начали собираться люди и звенеть ключами, как делали это в ноябре 1989 года. У мемориала «бархатной» революции на Национальном проспекте оставляли пачки сигарет...
В «Силе бессильных» можно найти такие обнадеживающие строки: «Покров "жизни во лжи" сделан из удивительного материала: до тех пор, пока он наглухо покрывает всё общество, кажется, что он из камня; однако достаточно в одном месте пробить в нём брешь, достаточно единственному человеку воскликнуть: "Король – голый!" и единственному игроку нарушить правила игры, тем самым изобличив её как игру, – и все внезапно предстанет в ином свете, а весь покров, словно бумажный, мгновенно начнет рваться и расползаться».
