Золото, кровь и смрад рудольфинской Праги
В 1583 году, через семь лет после восшествия на престол, Рудольф II перенес свою резиденцию в Пражский Град. Сначала император, как и другие Габсбурги, правил из Вены, но потом решил перебраться на берега Влтавы, поскольку над Прагой не нависла постоянная угроза нападения османских войск.
Во времена Рудольфа II (1576–1612) в Праге проживало около шестидесяти тысяч человек – это был самый густонаселенный город империи Габсбургов. При этом Прага всё еще занимала территорию, границы которой прочертил в XIV веке король Карл IV: в рудольфинскую эпоху столица не расширилась, ведь внутри стен Нового Города по-прежнему оставались незастроенные участки.
«Бредни алхимиков, генеалогические изыскания и гороскопы, эликсир жизни и философский камень, Тихо Браге и Кеплер, Злата уличка, составные портреты Арчимбольдо, словно с вывесок мясника и зеленщика, рабби Лёв с его человечком Големом, покосившиеся дома перепуганных жителей гетто, древнее еврейское кладбище, императорская "Кунсткамера" – вот компоненты и образы того колдовства, того калейдоскопа, что зовется рудольфинская Прага.
Прага, резиденция короля Богемии и Венгрии, эрцгерцога австрийского и императора Священной Римской империи, в те годы славилась своим величием и могла похвастаться всеми благами цивилизации. Вокруг Рудольфа собрались художники, алхимики, ботаники, золотых дел мастера, астрономы, астрологи-предсказатели, профессора спекулятивного искусства, теснились полчища спиритуалистов, прорицателей, магов и особенно мошенников, обманщиков и прочих продувных бестий. Сюда стекались все – не только всезнайки и шарлатаны, продававшие в своих деревянных ларьках пилюли из безвременника и ревеня, сопровождая свой товар баснями и небылицами, но и головорезы, дуэлянты, разбойники всех мастей, которым Прага казалась страной изобилия...» (А. М. Рипеллино «Магическая Прага», пер. с итал. И. Волковой и Ю. Галатенко).
При дворе Рудольфа, страстного любителя искусства и тайных наук, обретались самые оригинальные умы своего времени – от выпускника Базельского университета, врача Михаэля Майера и чешского математика и естествоиспытателя Тадеаша Гаека из Гайку до алхимиков и оккультистов Джона Ди и Эдварда Келли. В 1588 году, за два года до своего сожжения, Прагу посетил Джордано Бруно.
60 000 жителей, 3300 домов
Каковы были размеры Праги? Во всех пражских городах – а Прага складывалась из отдельных самостоятельных частей, называемых городами, – насчитывалось около 3300 жилых зданий, в том числе 118 аристократических дворцов.
В землях Чешской короны в то время проживало около четырех миллионов человек. При этом население Англии в то время было всего на миллион больше, а Испании – на полтора. Чешское королевство было самой густонаселенной страной Центральной Европы, особенно с учетом того, что на территории соседней Польши жило куда меньше людей, Венгрия была опустошена турецкими набегами, а Германия раздроблена.
Блеск и нищета столицы
Каким был состав населения Праги? Меньшую часть составляли дворяне. При этом с обычными жителями Праги и городским управлением они не имели ничего общего, считая себя слишком благородными, чтобы «снисходить до жизни черни». В Прагу они приезжали только ради светской жизни и карьеры, ведь в своих замках аристократы чувствовали себя слишком изолированными, там их тяготило одиночество. Так что вельможи рудольфинской эпохи скупали у горожан земельные участки, на которых затем возводили великолепные дворцы в стиле ренессанс. Строительство такого дворца обходилось аристократу в 50 000 флоринов, что равнялось стоимости приличного поместья. Но настоящая знать не жила за городом – ей следовало блистать при дворе!
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Аристократы освобождались от городских налогов и повинностей и не подчинялись юрисдикции городских судов и властей. Со всех уголков Европы молодые дворяне стекались в Прагу, где просиживали днями и неделями в трактирах в надежде, что император даст им офицерский патент или доходную должность.
«Где двор, там и солнышко греет», – писал с некоторой завистью лидер моравской сословной оппозиции Карел Старший из Жеротина, и он был прав, потому что к солнцу пражского двора стекалось больше людей, чем, например, в ту же Моравию. Многие приезжали в Прагу больше ради столичного блеска, чем с какой-то конкретной целью.
Вместе с Рудольфом в Прагу приехала испанская знать – будущий император воспитывался при двооре в Мадриде. Испанцы начали заключать браки с богемскими аристократами, так что в столице появилась своего рода «пражская Испания», известная своим ревностным католицизмом.
Приток иностранцев делал Прагу многоязычным городом, где наряду с немецким и чешским часто звучал итальянский. А писали интеллектуалы того времени преимущественно на латыни, которая была лингва франка той эпохи.
Разнообразие приезжающих сказывалось и на одежде – пражане носили самые разные костюмы, следуя итальянской, савойской, французской, немецкой, венгерской, бургундской, польской, кашубской, русинской, альпийской моде.
Верхушку пражского общества тогда составляла всего какая-то сотня человек. Следующий этаж пирамиды был куда многочисленнее – это были граждане Праги, бюргеры, владеющие недвижимостью, и члены их семей.
Впрочем, огромная пропасть пролегала между богатыми торговцами и владельцами капитала с одной стороны и пекарями, портными и сапожниками с другой. Коммерсант, занимавшийся заграничной торговлей, ввозивший в Богемию ткани или сырье, существенно отличался своим по своему состоянию и социальному положению от члена гильдии, который изготавливал и продавал несколько пар обуви в месяц. Тем не менее, с юридической точки зрения они представляли собой одну социальную группу.
Шуты, водоносы, проститутки
В Праге эпохи Рудольфа II жило около 15 000 торговцев и ремесленников, включая членов их семей, что составляло максимум четверть населения столицы. Многие переезжали в город из других мест. Это делали, прежде всего, крупные торговцы, подыскивавшие себе в столице наиболее богатых и экстравагантных клиентов.
Однако большую часть населения Праги составляли люди, у которых не было ни кола, ни двора, они не владели средствами производства и поэтому лишь продавали свой труд. Это были наемные, сезонные и поденные рабочие, подмастерья, слуги и служанки, водоносы, строители.
И не будем забывать о шутах! Странствующие актеры вовсю развлекали жителей Праги. Жонглеры, канатоходцы, наездники, музыканты путешествовали по всей Европе, от Британских островов до Венгрии.
Именно в эпоху Рудольфа во дворце Трчка на Малой Стране английская театральная компания организовала представление, и это, конечно, был не единичный случай постановки для пражской публики пьесы современников Шекспира.
Список обитателей столицы можно продолжить: в самом низу социальной пирамиды находились бродяги, бывшие солдаты, мошенники и воры, грабители и наемные убийцы, проститутки и попрошайки. Самые удачливые из них жили в каменных домах вместе со своими работодателями, средние – в съемном или плохом жилье на окраине, а самые неудачливые – вообще под открытым небом.
Немалая часть людей, отчаявшихся найти средства к существованию, спала в кучах навоза и мусора. И это тоже была Прага эпохи Рудольфа.
Ненасытный желудок города
Каков был распорядок дня в Праге на рубеже XVI–XVII веков? Жизнь в городе начиналась на рассвете. Когда привратники отпирали тяжелые ворота городских стен, центр столицы еще спал. Но с раннего утра подъездные пути к городу уже были забиты в обе стороны транспортом, что мало отличалось от современного часа пик. Поденные рабочие с мотыгами и лопатами выходили за городские стены, чтобы до темноты работать на виноградниках своих хозяев, то же делали и пастухи, которые пасли стада овец и коз, поскольку Прага отчасти оставалась сельскохозяйственным центром.
Еще в темноте на дорогах перед городской стеной выстраивалась длинная вереница повозок. Деревенские жители вставали в три, самое позднее в четыре часа утра, чтобы занять выгодное место на одном из городских рынков.
Деревня приезжала, чтобы наполнить вечно голодный желудок столицы. Въездные ворота в город не позволяли проходить в город свободно. Проезд был платным и похож на сегодняшнюю таможенную проверку: охранник открывал засов только после того, как инструктировал крестьянина, везущего зерно, или женщину с корзиной яиц, что они обязаны продавать товары исключительно на городских рынках. Возвращаясь домой, жители деревни должны были показывать печать – металлический диск, который получали от управляющего рынком. Печать служила доказательством того, что продажа была совершена законным образом.
Было принято, чтобы стражник получал свою долю за «снисходительность» и «достойное обращение»: сноп зерна, полено от резчика по дереву или хотя бы щепотку соли...
Утренний ажиотаж у ворот Праги быстро распространялся на городской центр, оживали рынки. Они были специализированными – на одном продавали сено, на другом лошадей, крупный рогатый скот, кузнечные изделия, уголь, фрукты – всё отдельно. Некоторые из современных площадей сохранили свои старые названия – Сенная (Senovážné náměstí), Фруктовый Рынок (Ovocný trh). Другие позже получили новые имена – так Вацлавская площадь некогда была Конским рынком.
Рынок в Старом Городе был открыт для «чистой» торговли: в основном это были продуктовые лавки, но там также продавался широкий ассортимент других товаров, от тканей до ювелирных изделий, очков и швейных принадлежностей.
Локоть дорогой ткани стоил три с половиной копы грошей, а дешевый – всего пять грошей. Фунт говядины можно было купить за три гроша, большую буханку хлеба – за два. Средняя недельная зарплата подмастерья каменщика составляла 18 грошей, а поденщика – два гроша в день.
Главные дороги Праги были во времена Рудольфа II вымощены камнем. Так, каменным покрытием могла похвастаться Королевская дорога – она вела от Пороховых ворот по Целетной улице до мощеной Староместской площади, а затем через Карлов мост к Пражскому Граду. На большинстве рынков и подходах к ним была каменная кладка – так называемые «кошачьи головы». Одновременно менее оживленные улицы Старого и Нового города оставались грунтовыми трактами, так что, когда шел мокрый снег, повозки и пешеходы тонули в грязи. Кроме того, большинство улиц с обеих сторон обрамлялись водостоками, в которые свободно стекали нечистоты и навоз. А поскольку во многих жилых домах не было собственных туалетов, вопрос решился просто – экскременты просто выливали на улицу.
Враги разбежались бы от вони
Можно представить, какой запах стоял в Праге… Вонь была настолько густой, что даже император даже был вынужден издать приказ: «Многие в своих домах имеют нечистоты, от которых исходит невыносимый смрад и вредные для здоровья запахи. Его Императорскому Величеству угодно, чтобы все немедленно удалили из своих домов навоз и нечистоты».
Однако по императорскому велению запах не исчез. Тут у Праги была действительно репутация хуже, чем у других европейских городов, – вонь замечали даже иностранцы.
В 1590-х годы в Чешском королевстве побывал сэр Чарльз Блаунт – в правление Елизаветы граф Девонширский служил наместником Ирландии, а при короле Якове I – лордом-протектором Ирландии. Если император Рудольф и его коллекция произведений искуства и редкостей произвели на английского аристократа огромное впечатление, то сама Прага восторга не вызвала. «Большинство домов уродливы, сделаны из необработанных бревен, имеют плохие стены, и если турки приблизятся к городу, то тут надежда на одно из двух: либо их вытеснит армия, либо разгонит вонь пражских улиц», – писал Чарльз Блаунт.
Всё, что бюргеры и их жены не хотели держать дома, выливалось в стоки перед зданиями. Свалки из дров, навоза и мусора были на улицах таким же обычным зрелищем, как бегающие то тут то там свиньи. В итоге пражская мэрия заявила, что больше не потерпит «стада свиней, бродящие по улицам».
Всё, что производило шум и запахи сосредоточили на отдельных улицах или перенесли на окраину. С другой стороны, пекари, выпекавшие ароматные пироги, смогли остаться на Королевской дороге: название улицы Целетна (Celetná) образовано от слова «цалетники». Так называли пекарей, выпекавших плетеные булки – «цалты».
Деловая и рабочая суета в городе продолжалась до наступления сумерек. С темнотой Прага затихла. Последние путешественники проезжали через ворота, которые за ними закрывались. Неосвещенный город погружался во тьму. Факелами и свечами освещались только дворцы богатых жителей. Из бедных жилищ на улицы свет не проникал. Ночью за порядком следили ночные сторожа и стражники. Столица империи засыпала.
Однако до самой ночи из трактиров и пивных раздавались пение и смех. Пьянствовали на каждом углу – беднякам предоставлялась много возможностей развлечься подобным образом. В ночное время случались драки, грабежи и насилие. Богатые горожане могли носить холодное оружие, но они, как правило, не выходили на улицу ночью, а если и выходили, то с охраной.
В некоторые районы Праги после наступления темноты заходить не рекомендовалось. Уровень преступности в Праге был по сравнению с другими городами достаточно высоким.
С итальянцами пришло слово «бандит»
Например, своей крайней жестокостью славились итальянские строители, приехавшие в Прагу продавать свое мастерство. Тогда чешский язык заимствовал из итальянского слово «бандит» – так стали называть самых беспощадных преступников.
Столица привлекала авантюристов и проходимцев, часть из которых попадала в тюрьму – в Белую башню над Оленьим рвом.
«Здесь, в Праге, становится опасно, потому что появилось много злых людей, которые убивают без причины, как это произошло в последние два вечера, когда зарезали не одного, а сразу четырех человек, и это только на Малой Стране, причем так и не удалось выяснить, кто это сделал», – писали тогда в хронике, так называемой «газете» банкирского дома Фуггеров.
В 1588 году Ярослав Смиржицкий-младший погиб в пражском районе Мала Страна при загадочных обстоятельствах – он был найден на улице с отрубленными конечностями. Год спустя какой-то грабитель убил за пределами Праги его мать с целью завладеть ее деньгами.
В 1597 году двое итальянцев застрелили прокурора Давида Ридля пряма на улице. В мае того же года погиб состоятельный строитель Пражского Града Ульрико Аосталли.
Суды всех уровней как на конвейере рассматривали дела о грабежах, убийствах, супружеских изменах. Банды терроризировали своими набегами замки вокруг города. Так в совем замке в Ростоках подвергся нападению Давид Борыне – он был избит и ограблен, у него отобрали крупную сумму денег.
В 1601 году разбой в городах Праги достиг таких опасных размеров, что потребовались более эффективные меры для защиты общественной жизни. По приказу императора на пражских площадях были построены виселицы, так называемые justitia, на которых в назидание всем казнили пойманных преступников. Однако и эта мера не смогла изменить ситуацию.
«Богемская столица – не только витрина с драгоценными каменьями и сверкающими реликвиями и дарохранительницами, что посрамляют солнце, затмевая его свет. Существует и другая сторона Праги, ее зловонный или растрепанный облик барахолки, блошиного рынка ("tandlmark" или "tarmark"), где продаются всякое старье и рухлядь, поношенная одежда и металлолом, среди которых временами попадаются настоящие сокровища. Древний блошиный рынок Старого города разрастается как сорняк по всей Праге, до самых глухих окраин».
А. М. Рипеллино «Магическая Прага» (пер. с итал. И. Волковой и Ю. Галатенко)
