Чехи говорят о демократических переменах

В прошлом выпуске нашей рубрики мы обещали познакомить вас с точкой зрения чешских граждан по отношению к изменениям в экономике и общественной жизни, которые возникли в связи с переменой политического режима в Чехии в начале 90-х годов. Как этот переход от социализма к капитализму отразился в их жизни? Живётся ли им лучше или хуже в условиях демократии? С этими вопросами мы обратились к учительнице, парикмахеру и журналистке.

Мария Йировцова - пятидесятидвухлетняя учительница, которая всю жизнь преподаёт в начальной школе. На вопрос, как изменилась жизнь в сфере образования, в том числе и её собственная жизнь, после «бархатной» революции, она нам ответила:

«Что касается детей, учеников, я думаю, что все изменения были к лучшему. Детей сейчас меньше, процесс образования более свободный, значит, для них всё это выгодно. Что касается учителей, после первоначального расслабления, когда убавилась бюрократия, и было больше свободы, сейчас всё возвращается на круги своя. Бумаг сейчас больше, чем при социализме, также формальность и всякие бюрократические формулировки возвращаются в ещё худшем виде».

Как изменилась роль учителя и его возможности?

«Что касается положения учителя, вот это изменилось коренным образом. Сейчас он полностью зависит от директора школы. Если у них складываются отношения, тогда у учителя лучшая нагрузка, лучшая зарплата и вообще лучшая жизнь. Но если между ними не совсем дружеские отношения, у учителя нет шансов, он должен подчиниться воле директора. Раньше было больше возможностей перейти в другую школу, он мог попросить о переводе, но сейчас директор - это царь».

И как изменилась ваша жизнь с экономической точки зрения? Ваш жизненный уровень повысился после 1990 года, или вам кажется, что сейчас учителям живётся хуже, чем при социализме?

«В принципе всё одинаково. Мы находимся чуть-чуть выше средней зарплаты, может быть, на 5-10 процентов, но, в общем, учителю живётся, как раньше. Всё зависит от партнёра. Если он независимый с финансовой точки зрения, потом работать учителем очень приятно, я, по крайней мере, эту профессию люблю, мне нравится. Но если молодой человек, тем более, если он живёт в большом городе, хочет заработать на жизнь, с этой профессией это немыслимо. Без помощи родителей или партнёра он никогда не сможет заработать на квартиру, начать собственную жизнь. А если оба партнёра учителя - то это вообще безумно, особенно, если у них дети».

Мария Йировцова считает, что при коммунизме всё общество было более однородным, большой разницы не было, значит, жизненный стандарт учителя не слишком отличался от других профессий. Но и в то время для учителя было проблематично позволить себе новый телевизор, не говоря уже о машине или квартире.

Более независимой, чем учительница Мария, чувствует себя тридцатишестилетняя парикмахер Мирка Кадрлова. Несмотря на то, что в эпоху социализма она работала только короткое время, она ещё хорошо помнит, насколько скучной и стереотипной была в то время её работа. Итак, как изменилась жизнь парикмахера после перехода к демократии?

«Я думаю, что наша жизнь очень изменилась, так как сейчас больше возможностей. Человек может сотрудничать с большим количеством фирм, он не зависит только от одного поставщика. И работа с клиентами улучшилась, раньше это было что-то вроде конвейерного производства, а сейчас речь идёт скорее о психологии. При коммунизме все носили почти одинаковые причёски, сегодня клиенты более требовательные, свою роль играет и фантазия, творческий подход».

Что касается финансовой точки зрения, по словам Мирки, все парикмахеры, конечно, приспосабливаются ценам на рынке. Значит, цена их услуг поднимается в зависимости от экономической ситуации. Всё зависит от их способностей. Выигрывают те, у кого больше клиентов.

Пани Зденька Боцкова, которой недавно исполнилось 80 лет, вспоминает о той поре, когда после долгой коммунистической эры Чехословакия пошла по новому пути развития - к свободной демократической республике. Пани Боцкова была этому очень рада. Но понимала, что и в новых условиях вернуться к журналистике, которой ей запретили заниматься после исключения из компартии, будет непросто...

«Моя жизнь до 1989 года была весьма подобна жизни большинства людей. Может быть, она немного отличалась тем, что я как нехороший, непослушный ребенок коммунистической партии, была этой партией наказана. И поэтому не только не могла работать по своей профессии, т.е в какой-то редакции, но и вообще не могла найти никакой работы. Мне пришлось работать уборщицей, а потом машинисткой. Это было не так страшно, как казалось на первый взгляд, потому что в этих организациях, где я работала уборщицей, а затем и машинисткой, я познакомилась со многими очень порядочными и интересными людьми, с которыми дружу и до сих пор».

Тем не менее, жизнь повернулась после 1989 года на 360 градусов, и судьба оказалась к Зденьке Боцковой благосклонна. Исполнились ли ожидания, которые несла с собой смена режима?

«От этих политических перемен, я лично, не ожидала ничего. Об этом я изначально даже не думала, это просто не получалось. Я размышляла над целой ситуацией, происходящей у нас в стране. И это было так фантастично, что о своих собственных делах я и не вспомнила, не было и времени. К тому же я не мечтала возвращаться к своей профессии журналиста, по двум причинам: во-первых, моё прошлое члена компартии Чехословакии, а во вторых, - мой уже далеко немолодой возраст. Но мне в конце концов удалось найти работу в одном карловарском журнале «На страже мира». Я до сих пор работаю как независимый внештатный корреспондент в разных изданиях».

За те годы после революции были ли у вас разочарования, обманутые надежды?

«Разочаровало меня, что моя профессия журналиста все больше и больше находится под влиянием коммерции, а также, что та свобода, о которой мы все мечтали, является далеко не абсолютной. Некоторые наши журналисты добровольно остаются под давлением издательств газет и журналов, и их работа вовсе не соответствует нашим представлениям о независимой журналистике. Правдоподобно, что все мы были большими идеалистами. Однако думаю, что развитие событий в нашей республике идёт также, как перед этим в развитых демократических странах Запада, и что этот этап, на котором мы находимся сейчас, является лишь переходным, и однажды все станет гораздо лучше».

Чего Вы ожидаете от будущего?

«Я уже сама по себе ничего ожидать не могу, но у меня семья, дети, внуки и даже правнуки, есть у меня и множество друзей, очень молодых людей. И для них мне бы хотелось... надеяться, что в скором времени ситуация изменится - ни в коем случае к худшему, а только к лучшему».