Дорога боли. 80 лет назад немцев отправили из Брно на «марш смерти»
«Было ужасно жарко, люди бросали вещи, которые больше не могли нести. Восьмидесятилетние женщины еле передвигали ноги. Обочины дороги были завалены выброшенными предметами. Останавливаться нам не разрешали», – так Мария Пекаржова вспоминает Брюннский марш смерти
80 лет назад, 30 мая 1945 года, около двадцати тысяч немцев, включая детей, под вооруженным конвоем вывели из Брно (Брюнна). В невыносимых условиях немецких жителей города гнали до поселка Погоржелице в 30 километрах от города, а затем дальше к австрийской границе. Этот эпизод стал одним из долгой череды депортаций и насилия над немецким населением в послевоенной Чехословакии.
В колонну попали также чехи, которых сочли немцами, евреи, большинство из которых говорили по-немецки, члены семей из смешанных чешско-немецких браков. Так в колонне вместе с матерью, старшим братом, бабушкой и тетей оказалась и трехлетняя Мария Пекаржова (1938–2021). Несколько лет назад она рассказала свою историю «Чешскому Радио».
«Мы страшно хотели пить, а пить было нечего. Когда мы прибыли в Райград, то попросили женщину, которая из своего сада наблюдала за нами, дать нам воды. Она взяла ведро, принесла воду и поставила ведро на обочине дороги. Мы уже готовили чашки и жестянки, чтобы зачерпнуть воды, но тут подошел молодой охранник и сказал: «Это не для немцев!» Он пнул ведро, и оно опрокинулась. Ужасно, когда тебя мучает жажда, а ты не можешь попить. Потом начался дождь, и я слизывала капли с руки…» Из лагеря в Погоржелице Мария с братом смогли вернуться в Брно лишь потому, что их мать официально отказалась от своих детей, передав их на воспитание сестре мужа, которую признали чешкой.
Практически за одну ночь из Брно было выселено примерно 19 500 человек. Около 1700 из них во время марша погибли. Некоторые историки называют большие цифры – от 5000 до 10 000 погибших.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Не одно столетие население Брно частично состояло из немцев. В годы протектората на получение гражданства Третьего рейха в Брно подали заявления 52 000 человек, больше, чем в любом другом городе Чехословакии. К концу войны отношения между чешской и немецкой диаспорами накалились до предела. Этому способствовала и тяжелая ситуация: в 1944 и 1945 годах Брно бомбили американские, британские и советские ВВС. Снабжение было плохим, квартир не хватало, и некоторые хотели решить за счет немцев «жилищный вопрос» и снизить дефицит продуктов питания.
На 26 апреля 1945 года, когда город был освобожден, в Брно жили около 25 000 немцев, и их практически сразу начали жестоко преследовать. Нацисты покинули Брно задолго до этого, и в городе оставались те, кто не чувствовал за собой как-либо вины.
На вопросы Немецкой службы Radio Prague International отвечает историк, сотрудник университета им. Масарика в Брно, Томаш Дворжак.
Какими были настроения в чешском обществе, которые привели к последующим событиям?
Во всем чехословацком обществе, включая Брно, настроения были весьма радикальными. В отношении немцев общество было настроено крайне негативно, что было вызвано целым рядом причин, начиная с Мюнхенского договора и заканчивая оккупацией и ее реалиями, насилием, которое здесь происходило, а к концу войны только увеличилось. Это усугублялось и теми тяжелыми обстоятельствами, которые сопровождали конец войны.
Как в первое послевоенные недели перед организацией этого марша обращались с немецкоязычным населением?
Радикальные настроения начали проявляться сразу же после освобождения. Уже 3 мая в Брно капитан Бедржих Штайнер, посланник Кошицкого правительства (Временное просоветское правительство, готовившее почву для прихода к власти коммунистов), передал местному Национальному совету достаточно радикальные идеи по поводу присутствия в Чехословакии немецкого меньшинства. По некоторым свидетельствам, планы по изгнанию немцев из Брно строили еще во время оккупации. Разрушенное жилье, перебои со снабжением усугубляли обстановку в городе, и это ускоряло план по выселению немцев. Идею поддержали и некоторые министры, приехавшие в Брно 7 мая. Не все они разделяли эту точку зрения, но и оттуда раздавались радикальные голоса.
«Ненависть к немцам начала проявляться сразу после освобождения»
Некоторых граждан немецкой национальности арестовывали и отравляли в лагеря, которые стали появляться сразу после окончания войны. Наиболее наглядный пример – общежития Коуниц. В годы оккупации эти здания в центре города служили нацистам местом террора: там проводились массовые казни чехов-участников Сопротивления и других граждан. В первые же дни после войны ситуация развернулась в обратную сторону, и здания стали местом сведения счетов. Подобных точек в Брно было несколько – о жестокости, которая там царила, сохранились свидетельства чешской стороны, как официальные записи, так и воспоминания отдельных людей. Это подтвердило и расследование, проводившееся в 1947 году.
Известно, что 12 мая 1945 года с балкона городской ратуши выступил президент Эдвард Бенеш, призвав к «устранению немецкой проблемы», поскольку «немецкий народ настолько виновен, что с ним больше невозможно жить». Кто принимал окончательное решение об изгнании из города тысяч жителей?
Непосредственно решение об изгнании немцев было принято в результате совпадения нескольких факторов. Такое намерение существовало и раньше, а затем на это наслоилось растущая конкуренция между политическими партиями и давление улицы, что привело к радикализации настроений. Некоторые части общества начали выказывать нетерпение. По-видимому, инициатива исходила от национально-социалистической партии, которая соперничала коммунистами в том, кому удастся реализовать такой план. И вскоре было принято первое постановление Земского национального совета (административный орган Чехословакии в 1945–1948 гг. – прим. ред.). Затем постановление подтвердил своей резолюцией городской совет. При этом начальник полиции Брно Йозеф Бабак пытался противостоять этому решению, понимая, что оно приведет к трагедии.
Перед этим Национальному комитету пришлось установить пулеметы перед зданием тюрьмы, в котором содержались немцы. Министр Рудольф Странский писал правительству: «Ситуация серьезная, есть опасность, что задержанных либо линчуют, либо Национальному комитету придется стрелять в чешский народ, чтобы их спасти».
Известно, что взрослые немцы-мужчины в тот момент уже были интернированы, так что в колонну попали женщины, дети и пожилые люди?
После освобождения на всех мужчин в городе распространялась трудовая повинность, и не только на немцев. Но немецкие мужчины должны были помогать, среди прочего, с разбором завалов. Так что в постановлении о депортации отдельно оговаривалось, что лица мужского пола трудоспособного возраста на некоторое время останутся в Брно, будут помещены в лагерь и по-прежнему использоваться для выполнения работ, связанных в основном с расчисткой города, в то время как остальное немецкое население будет из Брно выведено.
Основным мотивом, с точки зрения некоторых официальных лиц, было снятие напряженности в отношениях между чешской и немецкой общинами, а также нехватка продуктов, жилья и тому подобного. То есть по практическим соображениям мужчины должны были остаться, а старики, дети и женщины, которых было подавляющее большинство, поскольку многие мужчины еще не вернулись с фронта или из плена, должны были быть высланы. Так что механизм отбора таким был …
Выселение шло так: вооружённые патрули сообщали людям – а домовых книгах была указана национальность обитателей дома, – что они должны взять с собой еду на три дня и самое необходимое, за исключением сберегательных книжек и ценных вещей. Затем их отправляли к месту сбора.
Как депортация превратилась в «марш смерти»? Из-за чего погибали люди?
«Большинство смертей произошло в результате истощения во время похода»
Сегодня мы бы назвали это гуманитарной катастрофой. Во-первых, конечно, всё делалось в спешке, с минимальной организацией. Не были подготовлены ни места остановок, ни питание, ни снабжение водой и так далее. Всё это решалось на ходу. Это была одна сторона трагедии. А второе, это, конечно, насилие, которым сопровождался марш. По сей день о его масштабах нет единой точки зрения. И я думаю, что сегодня все сходятся во мнении, что абсолютное большинство людей погибли от истощения во время перехода и, прежде всего, от дизентерии. Полное отсутствие медицинской помощи привело затем в лагере в Погоржелице к десяткам смертей в день, которые сложились в сотни. И здесь еще остается вопрос о количестве жертв в окрестностях Погоржелице и города Микулов, и особенно на австрийской стороне, – насколько мне известно, они также оцениваются в несколько тысяч человек.
Чешская сторона чаще говорит о том, что во время марша умерло 1700 человек, немецкая – что больше 4000. Откуда такая разница в данных?
Я не думаю, что тут играют роль какая-то разница во взглядах чешской и немецкой сторон. Сегодня у нас за плечами – уже несколько десятилетий достаточно откровенных и свободных дебатов о событиях прошлого, которые ранее в условиях коммунистической диктатуры долгое время были табуированы, а также использовались пропагандой и в политической среде, например, частью эмигрантов.
Конечно, сегодня, всё еще порой звучат крайние мнения, что, дескать, на самом деле, вообще ничего подобного не происходило, что жертв практически не было, по крайней мере, насильственных. А некоторые, наоборот, утверждают, что жертв было не 1700, а 10 000 человек, а в марше на самом деле приняли участие 50 000. Такие идеи все еще циркулируют. Но я полагаю, что в этом больше нет разделения на чешский и немецкий взгляды, а свою роль играет вопрос поколений, ценностей и даже политика. Можно напомнить, что после войны такие экстремальные взгляды как отрицание Холокоста использовали в своей пропаганде неонацисты.
Подобные компоненты затем были задействованы при формировании того, что мы называем коллективной памятью. К счастью, за последние несколько десятилетий эти события были пересмотрены, и сейчас в Брно мы наблюдаем ситуацию, когда происходит нахождение некоего общего знаменателя в изложении этих событий, без разделения на чешскую и немецкую позиции.
В некоторых источниках указано, что среди депортированных оказались и чехи, а также немцы-противники Гитлера и евреи, вернувшиеся из концентрационных лагерей. Это правда? И почему так получилось, что их всех отправили в эту колонну?
В целом я могу это подтвердить, но хотел бы предостеречь от однозначных ярлыков. Во-первых, это была общая проблема, а не только Брно. Кроме того, эти люди не жили в изоляции и часто не имели четкой идентичности – как по собственным субъективным причинам, так и по тому, куда их определяли по каким-то условно объективным критериям. А также были и смешанные браки, где на такие семьи влияла война и послевоенные события в том смысле, что этим людям приходилось различными способами менять свою заявленную национальную идентичность, часто ради выживания. Часть людей не могли определить, чехи они или немцы, хотя того требовало время, поскольку страна переживала острый подъем национализма.
«В жернова антинемецких репрессий попадали и выжившие евреи»
Другими факторами были поспешность, радикальность подхода и, конечно, люди, которые фактически проводили отбор, – добровольцы из радикализированной части населения. Чаще всего в этом контексте упоминают работников оружейного предприятия «Збройовка Брно», которые участвовали в деятельности только зарождавшейся полиции. Порой играли роль личные мотивы и желание обогащения. Проще говоря, если кто-то говорил по-немецки, его без вопросов отправили на пункт сбора. Тот факт, что среди жертв послевоенных репрессий в отношении немцев были и выжившие евреи, тоже достаточно хорошо известен. Это была проблема первых послевоенных недель и месяцев. Конечно, чехословацкие законы, которые тогда только начинали принимать, ничего подобного не допускали. Но реальность зачастую была иной.
Важно отметить, что после первого дня марша из Райграда, а затем из Погоржелице от двух с половиной до четырех тысяч человек были отправлены обратно в Брно. Туда приехали представители Национального комитета, которые фактически создали комиссию, рассматривавшую отдельные случаи депортации. И многие члены смешанных семей и просто чехи были возвращены в Брно.
Как сложилась судьба тех жителей Брно, которые смогли выжить во время марша смерти?
«Австрийцы не слишком хорошо относились к наплыву беженцев из Чехословакии»
Их пути были разными. Конечным пунктом для большинства, естественно, стала Вена, где можно было найти убежище. У многих там были родственники. Но было немало и тех, кто оставался на пути, даже на территории Моравии. Их направили работать к местным фермерам, и они прожили там до очередного выселения 1946 года, когда вместе с другими немцами, их вывезли уже в Германию. Некоторые остались на территории Австрии, хотя, как мы знаем, австрийцы в то время не слишком хорошо относились к наплыву беженцев из Чехословакии. Но некоторые из жителей Брно удержались там, нашли работу, смогли ка-то себя обеспечивать. Однако большинство из них через Мельк и другие австрийские лагеря были отправлены в Германию, в основном в Баварию и Швабию, – рассказывает историк, сотрудник университета им. Масарика в Брно, Томаш Дворжак.
Сегодня в Погоржелице, на месте массового захоронения 890 участников марша, установлен памятный знак. В 2015 году администрация Брно подписала «Декларацию примирения и общего будущего», в которой выразила сожаление по поводу изгнания немцев. С 2016 года из Погоржелице в Брно проводится 30-километровый Марш примирения.
В ходе массовых депортаций немцев из Чехословакии, проходивших в 1945 и 1946 годах, было, по некоторым оценкам, выслано около трех миллионов человек. В практически обезлюдевшем приграничном регионе исчезло 3000 деревень.
Связанный
-
80 лет окончания Второй мировой войны. Освобождение Чехословакии
Вспоминаем главные вехи последнего периода Второй мировой войны на чешской территории.
