Участники Сопротивления и коллаборационисты. Русская эмиграция в протекторате
В 1939 году русские эмигранты, бежавшие от большевиков в Чехословакию, неожиданно оказались в протекторате Богемия и Моравия. Вместе с чешским народом они пережили оккупацию и Холокост. Приход Красной Армии не стал для этих людей освобождением – их ждали допросы в НКВД и ГУЛАГи.
Почему, выходя замуж за эмигрнта, чешки теряли гражданство Чехословакии? Кем стал юрист-виноторговец, поивший всю русскую Прагу? Как выходцы из России доказывали нацистам свое арийское происхождение? Рассказывает историк русской эмиграции, краевед Владимир Поморцев.
Сегодня мы будем говорить о войне и оккупации. Русская эмиграция в годы Второй мировой войны – до сих пор достаточно горячая тема. Нацистские власти отделили русских от чехов, заставив живших в протекторате эмигрантов регистрироваться отдельно. Где находилось место, куда они должны были подавать документы?
Это был Опорный пункт управления по делам русской эмиграции, который находится на Гаштальской улице, прямо в центре Праги. недалеко од сегодняшней Револучной улицы. Сегодня это дом № 27, а в те времена – № 43. В мае 1941 года все адреса в Праге поменялись – немецкая оккупационная администрация их упорядочила, чтобы привнести в средневековый хаос немецкий порядок.
Напомним, что в 1920-е годы Чехословакия была одним из крупных центров русской эмиграции. Те, кто бежал от большевиков, могли воспользовать Русской акцией помощи. Однако к концу 1930-х акция уже перестала действовать. Каким оказался состав русской эмиграции на момент прихода немцев?
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Помощь перестала оказываться уже в конце 1920-х.; важным фактором снижения финансирования стала Великая депрессия начала 1930-х. В результате из того великолепия, которое наблюдалось в Чехословакии в середине 1920-х, когда здесь жили десятки тысяч русских эмигрантов, тут осталось менее 10 тысяч человек. Это и был тот состав, в котором русская эмиграция встретила немецкую оккупацию. В основном здесь жили пожилые люди и те, кто был как-то интегрирован в Чехословакию, люди, получившие чехословацкое гражданство, и случайные фигуры, которые оставались здесь, потому что им было некуда ехать. В общей сложности они составляли несколько тысяч человек, которые, как и все жители Чехословакии, 15 марта 1939 года обнаружили себя гражданами протектората Богемия и Моравия.
Для русской эмиграции, как и для граждан Чехословакии, война началась даже раньше – еще перед Мюнхенским сговором. В сентябре 1938 года была объявлена мобилизация. Война приближалась, произошло отторжение Судетской области, сюда хлынули беженцы – чехи, антифашисты, евреи, все, кто не мог оставаться на землях Третьего рейха. А уже в марте 1939 года Гитлер пришел в Прагу. Как отнеслась к его приходу русская эмиграция?
По-разному. Нужно поговорить правду: многие видели в Гитлере спасителя России. И в марте 1939 года, и потом, когда началась Вторая мировая война, и особенно, когда началось то, что советская и русская историография называет Великой Отечественной, то есть война между нацистской Германией и Советским Союзом, начавшаяся 22 июня 1941 года, взгляды разделились. Часть русской эмиграции однозначно была на стороне большевиков: «Пусть и кровожадный режим, но все-таки это Россия». Часть видела в Гитлере спасителя России, думала, что наконец настал тот момент, когда власть большевиков будет свергнута. Приверженцы как той, так и другой точки зрения были довольно многочисленны – поддержка вермахта и действий немецкой армии на Восточном фронте не была маргинальной точкой зрения.
Как оккупационные власти относились к русской эмиграции? То есть, с одной стороны, они знали, что русская эмиграция – это, в основном, антибольшевистски настроенная группа, но, с другой, в момент вторжения Германии в Советский Союз некоторые русские эмигранты в Праге были арестованы.
Некоторых эмигрантов арестовывали еще в сентябре 1939 года – например, генерала Войцеховского. Он был чехословацким генералом в отставке – к тому моменту Чехословакия была уже разделена на пять разных частей, а Прага была оккупирована немцами. Видимо, его арестовали, в том числе потому, что у него были польские корни. И 1 сентября 1939 года генерал Войцеховский стал одним из тех, кого задержали. Вторая волна арестов началась 22 июня 1941 года. Как правило, в первую очередь задерживались те русские эмигранты, которые жили здесь с советскими паспортами, а таких было немало.
Те, кто бежал из большевистской России до декабря 1922 года – создания Советского Союза, уезжали с паспортами царской России. Российская империя прекратила свое существование, и люди оказались без паспорта, будучи гражданами уже не существующего государства.
У них были нансеновские паспорта?
Да, в 1920-е годы они получали чехословацкое удостоверение, а, когда с 1931 года Чехословакия присоединилась к процессу выдачи нансеновских паспортов, эмигранты получали эти документы. Эмигранты считались людьми без гражданства, беженцами, живущими по временным документам, придуманным выдающимся полярным исследователем Фритьофом Нансеном. Те, кто уезжал после создания Советского Союза, покидали страну уже с советскими паспортами. И многие из них эти паспорта сохранили. То есть, те, кто уехал после 30 декабря 1922 года, когда был создан Советский Союз, жили по советским документам. Это было странное положение: каждый год они должны были являться в советское консульство в Праге, чтобы продлить себе на следующий год загранпаспорт, а потом с этим продленным загранпаспортом прийти в министерство иностранных дел Чехословакии, чтобы продлить разрешение на пребывание в Чехословакии.
При этом эти люди не собирались возвращаться в Советский Союз?
Они не собираясь возвращаться в Советский Союз, многие ждали, когда падет режим большевиков. Вплоть до начала 1930-х годов, а некоторые, возможно, и позже, жили надеждами, что «еще полгода, и большевики падут, а мы вернемся в свое богоспасаемое Отечество». И отношение к нападению Гитлера на Советский Союз во многом было связано с этими надеждами: «Мы не смогли, проиграли Гражданскую войну, не сумели сломить большевиков, но Гитлер с его великолепной армией, надавит, и Россия снова будет свободной»...
И спустя сто лет вновь россияне живут здесь с российскими паспортами...
Да, с надеждой, что, когда кое-кто умрет, можно будет вернуться обратно. А 22 июня 1941 года, в первую очередь, были арестованы те русские эмигранты, которые жили здесь с советскими паспортами. Одним из них был заведующий Русским культурно-историческим музеем с Збраславе Валентин Федорович Булгаков, последний секретарь Льва Николаевича Толстого. Утром 22 июня он приехал на работу, думая: «Ну, не сегодня меня арестует». К полудню за ним приехали и арестовали. Две недели он провел в гестапо, потом его освободили.
То есть после некой проверки русских эмигрантов в основном освобождали?
Да, как правило, их проверяли, к ним присматривались. Булгакова освободили, запретив быть директором музея, потому что советский гражданин в ситуации, когда идет война, не может занимать такую должность.
Но были и те, кого гестапо так и не выпустило?
Такие инциденты были. Булгакову тоже потом досталось – его дочь принимала участие в Сопротивлении и, арестовав дочь, арестовали и его. Полтора года после 22 июня 1941 года он оставался на свободе, а в марте 1943-го его арестовали, отправили в концлагерь под Нюрнбергом, где он находился уже до конца войны, пока лагерь не освободили американцы. А были и те, кто умирал в лагерях.
Русские эмигранты еврейского происхождения оказывались в лагерях смерти – сегодня их имена указаны среди жертв Холокоста на стенах синагоги в Еврейском городе Праги. Были участники Сопротивления, были русские и украинские эмигранты, которых немцы расстреляли.
Возвращаясь к органам по регистрации эмигрантов: немцы создали отдельно два пункта – для русских и для украинцев, которые вели учет тех эмигрантов, у кого не было чехословацкого гражданства?
Не только их. Всё это началось не сразу. 15 марта 1939-го года, когда Прага оказалась столицей протектората Богемия и Моравия, немецкой оккупационной администрации было чем заняться – в 1939 году шли массовые протесты, а кульминацией событий стало закрытие 17 ноября года чешских университетов. Немцам было важно сломить сопротивление местного населения, поэтому сначала оккупационная администрация просто пересчитала всех русских эмигрантов, поинтересовалась, сколько у них действует общественных организаций. Им сообщили, что их тут 130 – немцы изумились такому количеству. Они заставили все общественные организации поменять названия: допустим, «Союз русских врачей в Чехословакии» должен был переименовать себя в «Союз русских врачей в протекторате Богемия и Моравия». Нередко слово «Чехословакия» просто вырезали из бланка, а чтобы бланк не перепечатывать, просто наклеивали сверху бумажку со словами «Протекторат Богемия и Моравия». Потом на некоторое время немцы отвязались от русских эмигрантов.
«Нередко на бланк просто наклеивали бумажку со словами: "Протекторат Богемия и Моравия"»
При этом в Германии тогда всё уже было полностью упорядочено: еще в 1935 году, то есть через два года после прихода Гитлера к власти, там было создано Управление по делам русской эмиграции. Это, как сейчас бы сказали, была «служба одного окна»: все вопросы, которые возникали у русского эмигранта к местным властям, им следовало решать через это «окно». Отделения Управления были созданы в разных городах Германии. Там решались такие вопросы как продление паспорта, получение свидетельств об арийском происхождении и так далее. Все документы, которые были нужны, и всё, что могло понадобиться, они должны были оформлять там.
Начальником Управления был назначен генерал Василий Викторович Бискупский. В царской России он был больше известен как муж певицы Анастасии Вяльцевой, исполнительницы цыганских романсов. Эмигрировав, Бискупский оказался в Мюнхене. По легенде, когда во время Мюнхенского путча Гитлеру нужно было где-то спрятаться, он скрывался именно на квартире у генерала Бискупского.
Когда в 1924 году Кирилл Владимирович, считавший себя претендентом на российский престол, провозгласил себя императором Кириллом I, Бискупский оказался при нем в качестве «особы, приближенной к императору». В 1938 году Кирилл Владимирович умер, но к этому времени генерал Бискупский был уже «главным по русской эмиграции» в Третьем рейхе.
То есть в протекторате немцы копировали уже существующую модель работы с русскими эмигрантами?
Да, они просто открыли здесь представительство Управления по делам русской эмиграции. Причем не только здесь, но одновременно и в Австрии, и в Польше, где уже шла война, и на оккупированных территориях Советского Союза.
В первое время они решали проблему с местным населением, но весной 1940 года у них наконец дошли руки до русских эмигрантов. Генерал Бискупский приехал в Прагу. По требованию властей каждая организация должна была ликвидироваться и, если получиться, создана новая, уже под присмотром немецкой оккупационной администрации.
Как раз для этого в конце мая 1940 года в Праге был открыт Опорный пункт управления по делам русской эмиграции, то есть представительство генерала Бискупского в Праге. Пункт расположился на третьем этаже дома на улице Гаштальской, и всё время находился именно там.
У этого учреждения было большое помещение?
Судя по всему, только коридор и несколько комнат. Возглавлять штат сотрудников был назначен уполномоченный начальника опорного пункта управления по делам русской эмиграции, которым стал Константин Александрович Ефремов. Это был русский эмигрант, который приехал сюда на волне Русской акции помощи, когда чехословацкое правительство оказывало поддержку российским беженцам. Ефремов окончил тот самый русский юридический факультет, где выдавали дипломы после изучения курса законов Российской империи в расчете, что эти юристы после падения большевиков вернутся в Россию. С этим дипломом он не мог нигде найти работу, трудился таксистом. Потом стал директором вино-водочного магазина на Виноградах, который оказался очень успешным – я недавно обнаружил рекламу этого заведения. Видимо, главной инновацией там была бесплатная доставка алкоголя на дом, поэтому Ефремов здорово «раскрутился».
Магазин Ефремова, кажется, находился недалеко от здания «Чешского Радио» на Виноградской улице?
Да, примерно около сегодняшней телебашни. Этот магазин сыграл важную роль в истории русской эмиграции, потому что, когда ликвидировалась библиотека Земгора – а это была крупнейшая русская библиотека в Праге, не знали, куда складывать книги. И часть из них сложили как раз в подвале у Ефремова. То есть это был человек, которого знала вся Прага, который поил всю Прагу, и сам знал всю Прагу. Вместе с тем концу 1930-х годов он стал одним из лидеров Российского национального и социального движения – общественной организации, частично копировавшей нацистскую партию. То есть какое-то количество русских эмигрантов, поддерживавших взгяды Гитлера, создали «клон» нацистской партии внутри русской эмиграции.
То есть это была антисемитская организация?
«Вся русская эмиграция была непростительно антисемитской»
В том числе. Проблема заключалась в том, что вся русская эмиграция была непростительно антисемитской. Среди русских эмигрантов были евреи, но одна из проблем, которая возникала в общении между чехами и русскими, состояла как раз в том, что чехи просто не могли понять, как можно настолько ненавидеть евреев. Риторика, что «евреи устроили большевистский переворот», и тому подобное считалась практически всеми русскими эмигрантами доказанным фактом. Так что русская эмиграция была патологически антисемитской. Это был даже не антисемитизм, а юдофобия, похожая на то, чем страдал Гитлер, патологически ненавидевший евреев.
Буквально все эмигранты были юдофобами?
Разумеется, не сто процентов из них. Кроме того, «своих», то есть эмигрантов, живших по соседству, в русских кооперативных домах, они настоящими евреями не считали. Но общее отношение к евреям было крайне негативным.
Ефремов был выбран на должность не случайно?
Во-первых, Ефремов был, достаточно заметной фигурой русской эмиграции. Одновременно он возглавлял идеологически близкую общественную организацию, так что он логично был назначен начальником Опорного пункта Управления по делам русской эмиграции и именно он сначала руководил перерегистрацией русских общественных организаций, а летом 1940 года, то есть за год до вторжения Германии в Советский Союз, Опорный пункт должен был перерегистрировать всех русских эмигрантов. Параллельно функционировала подобная структура для регистрации украинской эмиграции.
Все русские эмигранты, жившие на территории протектората, были обязаны зарегистрироваться, причем не только те, кто жил здесь по нансеновским паспортам. Нансеновские паспорта Берлин отменил, заменив немецкими документами – временными удостоверениями личности для людей без гражданства. Потом немцы постановили, что зарегистрироваться должны все русские эмигранты, включая тех, кто уже получил чехословацкое гражданство.
То есть, если у вас было российское происхождение, вы обязаны были встать на учет?
Да, вне зависимости от вашего актуального статуса в протекторате. Оговорка была сделана только для тех случаев, когда чешка выходила замуж за русского эмигранта. В этом случае она лишалась чехословацкого гражданства. Еще со времен Австро-Венгрии женщины не имели права на гражданство, поэтому им не нужно было подавать прошение на его получение. В тот момент, когда русская беженка выходила замуж за чеха, она становилась гражданкой Чехословакии. Когда происходила обратная ситуация, и, например, пражанка, не говорящая по-русски, выходила замуж за русского эмигранта, – а таких случаев было немало, – в момент регистрации брака она становилась беженкой. Такая женщина получала такой же нансеновский паспорт, как у ее супруга. Более того, ее выписывали из Праги, и считалось, что в Праге она живет временно, а зарегистрирована где-нибудь в станице на Дону, откуда родом ее муж. Эта норма была отменена только в коммунистической Чехословакии – женщины получили права только при Клементе Готвальде.
Итак, летом 1940 года все русские эмигранты подлежали перерегистрации. То есть все беженцы, все выходцы с территории бывшей Российской империи.
Важно отметить, что мы используем термин «русская эмиграция», а в эту категорию включались все, кто бежал с территории Российской империи. В Лиге наций тогда официально было признано только две категории беженцев: русские и армянские. Русские – это люди, бежавшие с территории Российской империи, армянские – бежавшие с территории Османской империи во время геноцида 1915 года. Соответственно, все караимы, калмыки, представители народов Кавказа и прочие, жившие здесь, считались русскими беженцами. Единственно, отдельно была выделена украинская эмиграция – исторически сложилось, что она изначально обособилась благодаря моменту существования независимого украинского государства. То есть были эмигранты, которые бежали уже не с территории Российской империи, а с территории Украинской Народной Республики.
Все остальные должны были прийти к Ефремову, заполнить анкету. Порядок был четко прописан: для иногородних – в стольких-то экземплярах, для жителей Праги – в стольких-то, столько-то фотографий. А поскольку эмигранты заполняли анкету для немецких оккупационных властей, они всячески подчеркивали свои заслуги в борьбе с большевиками, что потом сыграло в судьбах многих роковую роль.
Опорный пункт работал в понедельник, среду и пятницу, с 9 до 11 часов утра, во вторник и четверг – по предварительной записи по телефону. Царившую там атмосферу хорошо передал в своих воспоминаниях Николай Андреев, историк, на тот момент директор института Кондакова. Он писал, что в опорном пункте постоянно торчали странные молодые люди – они были и охраной, и, если требовалось, осведомителями. К Ефремову они относились с подобострастием, оказывая ему видимые знаки уважения – вставали, когда тот входил, отвечали ему, буквально вытягиваясь по стойке смирно. Другой русский эмигрант, Алексей Евреинов, вспоминал, что через Опорный пункт, по сути, должны были пройти все сто процентов русских, живших на территории протектората, поскольку тогда никто не рисковал ссориться с немецкими оккупационными властями.
По словам Алексея Евреинова, большинство эмигрантов старались избегать иметь дело с опорным пунктом. К сожалению, туда приходилось обращаться для получения требуемого оккупантами свидетельства об арийском происхождении. К чести Ефремова надо сказать, что он оказывал всяческие содействия в выдаче соответствующих свидетельств. В некоторых случаях даже лицам еврейского происхождения, что неоднократно спасало этим людям жизнь.
По действовавшим правилам, если житель протектората хотел устроиться на работу в оккупированной Праге, то должен был предоставить свидетельство об арийском происхождении. То есть нужно было доказать, что в двух поколениях у вас нет родственников-евреев: не было родителей-евреев, и бабушки и дедушки ваши тоже не являлись евреями. У местных жителей это легко проверялось по метрическим книгам, и подтверждение выдавалось достаточно просто. В случае с русскими эмигрантами возникала проблема, потому что многие из них бежали из советской России вообще без документов. Здесь они жили по очень странным документам, иногда эти бумаги были оформлены просто на основании их устного заявления. Так что предоставить документальное подтверждение, что у них бабушка не была еврейкой, они просто не могли. Но все-таки в их положение вошли, постановив, что, если невозможно предоставить справку, достаточно привести двух свидетелей, которые подтвердят, что ты являешься чистокровным арийцем…
Полностью рассказ Владимира Поморцева слушайте в аудиозаписи.
