На «Днях Израиля» в пражской галерее Beseder Марат Гельман побеседует с чешской арт-группой Tvrdohlaví
Уже в пятый раз пражская галерея Beseder проводит фестиваль «Дни Израиля». По словам галеристки и организатора мероприятия Марины Кантор, в этом году, в связи с текущей политической повесткой, решение о том, что фестиваль состоится, было непростым. Тем не менее, с 6 марта по 12 апреля гостей вновь ждут выставки, беседы, лекции, art talk, концерты и, конечно же, знакомство с еврейскими традициями.
- Марина, мы с вами беседуем уже во второй раз, но при этом ваш фестиваль «Дни Израиля» проходит уже в пятый раз. Из вашего большого опыта проведения этого мероприятия, каково это – проводить в Праге, в Чешской Республике, фестиваль «Дни Израиля», причем, такой разноплановый, каковым является ваше событие?
«Понимаете, это работа со всеми неизвестными, и я даже не была уверена, что я его буду делать в этом году, в свете сложившейся политической обстановки и вообще всего. Но так случилось, что ко мне в галерею заглянул Марат Гельман. Мы не были знакомы. Он пришел и так сказал мне: слушайте, такое место необычное, где-то во дворе. Потом посмотрел саму галерею и сказал: я вам предлагаю выставку. Ну, Марат Гельман предлагает выставку, Марина Кантор берет. Мы посидели где-то полтора часа у нас в ресторане, подумали о том, как это может быть, придумали название выставки – «Гельман – еврей». Где-то в октябре или ноябре до меня дошли слухи, что в Берлине будет проходить его выставка под названием «Good Bad Jews» – «Плохие хорошие евреи». И в свете невероятного антисемитизма в Европе, - мы, кстати, исключение, пока что, по крайней мере, в Чехии, - мне это показалось, ну, уж очень провокационным, это название. Причем выставка должна была проходить в бункере. Я сказала, я поеду. И тут, через пару дней после того, как я решила поехать, мне сообщают, что Марат будет в Праге. И я говорю, ну и что? - Ну, напиши ему, а вдруг? А что вдруг, не знаю. Я ему написала. Написала просто, что мы не знакомы, я поеду на вашу выставку, потому что не представляю себе, как можно в наше время делать выставку с таким названием, и что там будет. Но как бы там ни было, у меня есть галерея в Праге, и если хотите, приходите. И еще я написала, что совершенно не представляю себе, во что может вылиться наш разговор. Хочу только сказать, что у меня это вторая эмиграция, и за время своих двух эмиграций я поняла, что жизнь – это случайности. И вот он на следующий день был уже у меня и предложил мне выставку. Я еще тогда не знала, что я – таки да! – буду делать фестиваль «Дни Израиля». И тут у меня возникла идея – да я присосежу выставку к этому фестивалю. Я пришла к выводу, что в итоге я делаю то, что мне интересно. Кто придет – добро пожаловать. Конечно, мне хотелось бы видеть как можно больше народа. Тем более, что в этом году это будет совсем необычно».
- Если не секрет, могли бы вы сказать, почему вы в этом году думали и колебались, проводить ли фестиваль? Ведь все-таки вы уже четыре года, - успешно, потому что я присутствовала там, - делали этот фестиваль. Так почему?
«Потому что это невероятно тяжело. Мало того, что я не знаю, кто свободен, кто придет. У меня нет бюджета, мы не получили гранты. То есть я все это делаю на своем, честном слове, на любопытстве, на интересе, на энтузиазме, которые я периодически получаю. А вторая мысль, что в прошлом году, больше, чем в позапрошлом, мы получали антисемитские выпады в нашу сторону, на галерейном Фейсбуке. А в этом году нет. Почему-то я этого не вижу. Так что я не знала делать, не делать. И мы все время в состоянии войны. Так что никогда не знаешь, приедут ли люди, которых ты пригласил. Поди, знай, там закроют небо, и все, они не прилетят».
- Итак, все-таки фестиваль будет проходить, так что давайте перейдем к его программе. Я посмотрела на вашем сайте, и меня очень заинтересовало, что у вас прямо в нескольких местах значится чешская группа Tvrdohlaví, или же «Упрямые». Почему вы решили посвятить такой, можно сказать, культовой чешской художественной группе часть своей программы?
«Да очень просто, потому что Марат Гельман, с одной стороны, он тоже «твердоголовый», упрямец, потому что он не согласен с той политической ситуацией, в которой мы находимся. Он, в общем-то, живет в диаспоре, так как живем мы, евреи. Вообще, в последнее время это слово «диаспора», распределение по всему миру, оно раньше касалось только евреев. А сейчас, смотрите, сколько русскоязычных, несогласных с тем, что там происходит, живут по всему свету. С другой стороны, мне безумно хотелось, чтобы к нам на фестиваль, именно на это название, пришли не только русскоязычные, а чтобы пришли чехи. И я искала вот эту связь, как я могу представить неизвестного им Марата Гельмана. То есть кого-то он, конечно, знает, но мне хотелось представить его более широкой публике. И тут я вспомнила, что у нас в галерее существует придуманный мной проект «1+1». Это значит, что участвует один очень известный в Чехии художник, а другого он выбирает сам. Это для того, чтобы узнать чешскую сцену, чешскую публику. И вот в этом проекте у меня уже несколько раз были люди, которые принадлежали в свое время к этой группе Tvrdohlaví. Иржи Давид, Петер Никл у нас были. И в итоге получились хорошие отношения с ними».
«Я просто написала Иржи Давиду. В общем-то, их упрямство в свое время заключалось в том, чтобы отстоять позицию художника. Не делать то, что им навязывает государство, а отстоять свою точку зрения, свою точку видения, скажем так. В итоге, четыре человека откликнулись. Я послала, чтобы они увидели, с кем они будут иметь дело, презентацию Марата. Потому что Марат, ведь он не художник. Он креатор, но в другом. Он куратор, он галерист, он выдумывает свое «СловоНово» (прим. независимый фестиваль современной русской культуры, ежегодно проводимый в Будве, вдохновителем и арт-директором которого является Марат Гельман). Очень активный человек. Но он никогда не был креатором-визуалом. То, что он стал художником, я объясняю тем, что после 7 октября в Израиле в нем пробудилось вот это вот чувство солидарности с народом, к которому он принадлежит. Он никогда это не демонстрировал слишком. Да и мы далеко не все выпячивали это, будучи еще там, в Советском Союзе. А тут он, наверное, что-то почувствовал. Ведь мы же не можем описать, что кто чувствует».
«Интересно, что когда я говорила об этом с кем-то из израильтян, мне ответили, а ты знаешь, он не один такой. После 7 октября вот такие люди, которые решили, что они, таки да, идут с нами, их называют «пробудившиеся». В них пробудилось вот это вот чувство. Но Марат, по моим понятиям, не смог доверить это никому другому, чтобы выплеснуть это чувство наружу. Он решил делать это сам. Поскольку он не художник, он сделал это, выплеснул эти чувства с помощью AI. Кто-то принимает это, кто-то не принимает. Как бы там ни было, это сейчас «in». И никто же не может отрицать, что мы практически все не дня не обходимся без Chat GPT. Так что, конечно, это будущее. Я не берусь судить. А всех, кому интересно, я приглашаю на лекцию Марата на тему искусства. Что такое хорошее, что такое плохое искусство. Она будет на русском языке. Я приглашаю всех, у кого есть вопросы по поводу искусственного интеллекта. Можно ли его использовать в креативной работе. А что касается Tvrdohlaví, так мы решили сделать вот эту вот встречу. И я совершенно не представляю себе, что из этого выйдет. Мы пригласили двух модераторов. Один из них Женя Деменок, а другой Ондржей Соукуп. И, конечно, будет перевод. Это интересно, потому что это возможность как бы показать чехам, которые нас всех одним миром мажут. И неважно, к какой нации ты принадлежишь, ты говоришь по-русски, все, на тебе клеймо. Но ведь я же тоже, хоть бери и вешай вот тут вот табличку, я тоже против. Против того, что там делается. Сначала они тебя воспринимают в штыки. А уже потом как-то начинают разбираться. А вдруг ты все-таки хороший».
- Как вы справляетесь с тем, чтобы объединить столько разных культур в одной программе?
«Я поэтому не вела долго свой Фейсбук, потому что я не знала, на каком языке его вести. И вот, когда у меня случился этот фестиваль, я вдруг увидела, что очень много у нас всего. Тогда я поняла, что, наверное, это наш плюс, а не минус. Потому что многие люди, живя в диаспоре, говорят на языке той страны, в которой они живут. Худо-бедно, но говорят, сохраняя свой язык. Это то, что получилось у меня. Так что я решила, что мне очень хочется семейной атмосферы. Поэтому везде, где только можно, мы будем делать перевод сами. И не потому, что мне жалко привести переводчика, а потому что переводчик придает официальную нотку. Официальные переводчики будут, где это необходимо, но где мы можем сами, я предпочитаю это делать самим. Я называю это Вавилонской башней. Наша Вавилонская башня, которая, по моим понятиям, работает на нас. В конце концов, те же чехи говорят, или, может быть, не только чехи: на скольких языках ты умеешь говорить, столько раз ты человек».
Продолжение интервью с Мариной Кантор вы можете прослушать в аудиоформате.
