Сто лет и «Две тысячи слов» Людвика Вацулика

Бескомпромиссный и резкий, он вошел в историю XX века как автор манифеста «Две тысячи слов», ставшего главным документом Пражской весны. 23 июля исполняется 100 лет со дня рождения чешского писателя и журналиста Людвик Вацулика (1926–2015).

Тексты Вацулика сравнивают с фельетонами Карела Чапека. «С чуткостью, свойственной только натурам исключительным, кратко, остроумно и интересно Вацулик выявляет и называет по имени причины болезней, разъедающих душу и тело нашего общества», – писал о нем Иван Клима.

Проза Вацулика стоит в одном ряду с произведениями лучших послевоенных чешских писателей – Богумила Грабала, Милана Кундеры, Арношта Лустига. Культовым произведением стал роман Вацулика «Топор», а котором автор с поразительной точностью описывает послевоенный энтузиазм и последующее горькое разочарование левых идеалистов, ставших пешками в руках государственной власти.

Людвик Вацулик|Фото: Česká televize

Людвик Вацулик родился 23 июля 1926 года в Брумове-Бильнице под Злином, в семье плотника. Учился в знаменитой школе рабочей молодежи, открытой магнатом Томашем Батей при обувном предприятии. В голы войны Людвик работал на обувной фабрике.

Он принадлежал к поколению, начавшему после войны на волне идеалов строить социалистическое общество, к поколению, которое в 1960-е годы ждало горькое разочарование.

В 1948-м Вацулик вступил в компартию Чехословакии, окончил курсы высшей партийной школы в Праге, работал в газете коммунистов «Руде право», в молодежной редакции «Чехословацкого радио», вступил в Союз писателей Чехословакии. В 1965 поступил на работу в «Литературную газету».

Свое вступление в компартию, из которой его исключили в 1967 году за резкое выступление на съезде Союза писателей, Вацулик называл «полезным заблуждением». «На ход истории это не повлияло, но мне дало программу на всю жизнь и завело мою внутреннюю пружину. Я ведь добился успеха как раз тем, что с умом боролся против того, что сам когда-то глупо натворил! У тех, кто тогда проголосовал правильно и проиграл, позиции оказались не такими выгодными: сильных и боевых истребили, а остальные могли лишь твердить, что они ни в чем не виноваты, и страдать».

«Они придут»

Воззвание Вацулика «Две тысячи слов», написанное в июне 1968 года, было обращено ко всем гражданам Чехословакии – «рабочим, крестьянам, служащим, ученым, работникам искусства и всем прочим».

Людвик Вацулик|Фото: Tomáš Vodňanský, Český rozhlas

Жена Людвика Мария вспоминала: «Инициатором манифеста был не Вацулик, а ученые, группировавшиеся вокруг академика Вихтерле […] Господа ученые пошептались и решили поручить Людвику написать такое провозглашение. Но ничего конкретного они ему не сказали. Мы, я и трое наших сыновей, в следующие дни ходили на цыпочках вокруг сидящего за машинкой Людвика. Он писал медленно и трудно. На кухне капал кран, но Людвик не обращал на него никакого внимания. Потом кто-то написал, что я требовала от него починить кран как раз в те часы, когда он писал манифест. После этого я получила много писем с упреками, некоторые учительницы на меня страшно сердились, что я не умею вызвать слесаря и не оставляю Мастера в покое...»

Манифест не содержал радикальных призывов к борьбе, он призывает к созданию «социализма с человеческим лицом», апеллирует к компартии. «Прежде всего, мы будем противостоять мнению, что можно совершить какое-либо демократическое возрождение без коммунистов или вопреки им. […] У коммунистов созданы организации, прогрессивное крыло оных нуждается в нашей поддержке».

Написанные простым доступным языком, манифест получил огромную поддержку: его подписали как ведущие общественные деятели, так и более ста тысяч рядовых граждан, для которых на улицах городов были организованы специальные пункты сбора подписей. 27 июня 1968 года манифест вышел в чехословацких газетах.

«Большое беспокойство в последнее время вызывает возможное вмешательство иностранных сил. Оказавшись лицом к лицу с превосходящими силами, мы должны будем только стоять на своем, не поддаваться на провокации. Свое правительство мы можем заверить в том, что будем следовать, за ним даже с оружием в руках лишь бы оно продолжало делать то, на что получило наши полномочия…» – пишет автор манифеста. Через месяц в Прагу войдут советские танки.

Манифест «Две тысячи слов»|Фото: Moderní dějiny

Людвик Вацулик вспоминал: «Сейчас все чаще меня спрашивают: "Вы и в самом деле полагали, что русские не войдут?". Я действительно не думал об этом, но об этом подумала пани Вацуликова, моя жена, которая, прочитав текст, сказала: "Они придут"».

Спустя год после вторжения войск Варшавского договора Вацулик составил еще одно коллективное воззвание – «Десять пунктов». Его авторы и подписанты, среди которых были Вацлав Гавел и легендарный бегун Эмиль Затопек, протестовали против насаждаемых режимом порядков «нормализации». За этот текст сам Вацулик и все, кто поставил под ним свои подписи, подверглись уголовному преследованию, которое было формально прекращено лишь после «бархатной» революции 1989 года.

Триллер с морскими свинками

На протяжении последующих двух десятилетий Вацулик находился в числе главных противников государственного строя. Период «нормализации» ознаменовался для него запретом на профессиональную деятельность, прослушкой телефона, прессингом со стороны правоохранительных органов.

Но это не сломило писателя, отличавшегося редкой твердостью характера. Несмотря на угрозы открыть на него уголовное дело по статье о тунеядстве, Вацулик отказался работать истопником или чернорабочим.

Источником средств к существованию для него стали небольшие зарубежные гонорары за литературные труды, в частности за триллер «Морские свинки», получивший международное признание. Роман повествует о банковском служащем, который на работе подвергается колоссальному давлению и в качестве эмоциональной разрядки заводит дома морских свинок, ставя над ними жестокие эксперименты. Текст поражает читателя контрастом между сюжетом, выдержанным в канонах напряженного триллера, и пародийным языком автора.

Вацулик координировал выпуск произведений запрещенных авторов в самиздатовской «Петлице», где за время до 1990 года было издано около 400 книг, запрещенных в ЧССР цензурой.

В январе 1977 года, после подписания «Хартии-77», Вацулик стал мишенью кампании в СМИ. В одном из журналов были опубликованы постановочные снимки в стиле ню, сделанные им за несколько лет до этого с его тогдашней любовницей и переписчицей самиздата. Работавшие на режим пропагандисты утверждали, что Вацулик является «страстным приверженцем морального разврата, эксгибиционизма и перверсий».

Свои мытарства конца 1970-х годов Вацулик описал в живом, лишенном героизма романе-дневнике «Чешский сонник».

После «бархатной» революции 1989 года вышли два сборника Вацулика – «Весна пришла» и «Августовский год», что стало триумфальным возвращением Вацулика в большую публицистику.

Писатель стал одним из самых яростных противников вступления Чехии в Европейский союз. «За все то время, что этот Европейский союз где-то обсуждают, я так и не прочитал и не услышал ни одного сообщения о том, какую пользу он уже принес – и речь идет не о банках, коммерсантах или крупных корпорациях, а об обычных людях. Таких, например, как я», – заявлял Вацулик.

С супругой Марией, с которой обвенчался в 1949 году, Людвик воспитывал трех сыновей. Однако в конце 1970-х годов писатель связал свою жизнь с писательницей Ленкой Прохазковой. В этом союзе, фактически превратившимся в двоеженство, родились дочь и сын. На закате жизни Вацулик окончательно вернулся к законной супруге.

Газета "Aktuálně" в статье, посвященной 100-летию Людвика Вацулика, пишет: «В своей книге "Отец – Бог и мать – Любовь" дочь Цецилия характеризует отца как холерика, тирана, мизогина, глубоко аморального и жадного человека. О том, что отец фактически живет на две семьи, проводя часть недели со своей законной супругой Марией, Цецилия Йилкова узнала лишь на пороге подросткового возраста. "Я помню все: насилие, побои, пощечины, домашний арест, проплаканные ночи, бесконечное сидение над уроками, постоянные переписывания и исправления. Все, что лежало в комнате не на своем месте, включая школьные учебники, он просто выбрасывал из окна четвертого этажа в кусты за домом"». В поведении отца Цецилия видит причину свой наркотической зависимости.

Но в истории Людвик Вацулик остался как выдающийся журналист и прозаик, обладатель множества престижных чешских и международных наград. Среди них премия Ярослава Сейферта, орден Т. Г. Масарика, премия Карла Чапека, Государственная премия по литературе, премия Фердинанда Перутки.

Людвик Вацулик скончался 6 июня 2015 года в возрасте 88 лет.

Из эссе Л. Вацулика «Моя Европа»

«Я живу в одном из закоулков этой Европы, но вообще с ней незнаком. Не знаю, как она выглядит. Сообщения — не более чем сообщения; охотнее всего я бы отправился сам посмотреть. Возможно, вам придет в голову, что я человек неполноценный, инвалид и потому не могу передвигаться. Да нет, я здоров, передвигаться я могу и хочу. Неполноценно мое правительство: оно обращается со мной как со своей вещью. В чехословацком правительстве 1986–1987 годов нет ничего европейского! А я – я вообще-то европеец? Да, так же как крот остается кротом, даже не высовывая носа; он остается кротом по своему месту пребывания, поведению и судьбе.

[…]

У силуэта Европы на карте подкачал правый бок: я его просто не нашел. Как я выяснил позже, та сторона Европы была чисто декларативной. Эта демаркационная линия по Уралу является весьма произвольной, и для нас, пожалуй, было бы лучше, если бы ее провели где-то между Балтикой и Крымом. Но сегодня это бы уже ничего не изменило. Европа просто не самостоятельна: ее фантастически нежное и даровитое тельце грубо притянуто какой-то бесформенной гомогенной земной массой, которая выглядит однообразной и нудной уже на карте.

[…]

Европа чувствует себя в опасности и хочет защищаться. Для этого ей следовало бы объединить свои идеи, средства и силы. Объединиться и не отречься от своего своеобразия – но как? Часто мне самому любопытно, чем же все это кончится. Когда я читаю, что Европа гибнет, я думаю про себя: не говорите так, иначе она и впрямь погибнет. Потом сижу и говорю себе: должна же найтись какая-то хитрость в ответ на грубую силу. А время от времени нужно и за оружие браться».

(пер. Юзефа Преснякова)