Похищение Подкарпатской Руси

Подкарпатская Русь

77 лет назад, в июне 1945 года, Чехословакия уступила Советскому Союзу более 12 000 квадратных километров своей территории. С карты Европы исчезла Подкарпатская Русь, превратившись в Закарпатскую область УССР. Как это произошло? О страницах чешско-украинской истории рассказывает сотрудник Института обороны Томаш Ржепа.

Весь межвоенный период, то есть два десятилетия, Подкарпатская Русь находилась в составе Чехословакии, став единственной территорией Украины, оказавшейся в границах демократического государства.

После разгрома гитлеровской Германии Чехословакия должна была быть восстановлена в границах до Мюнхенского договора. Однако этого не произошло.

23 января 1945 года в письме, адресованном президенту Чехословакии Эдварду Бенешу, Сталин писал: «Советское правительство не могло запретить закарпатскому народу выразить свою национальную волю – присоединиться к Советскому Союзу. Вы сами, президент Бенеш, говорили, что хотите отдать Закарпатскую Украину Советскому Союзу».

Эдвард Бенеш | Фото: Česká televize

«Я полагаю, что речь шла об определенном давлении со стороны Сталина. Совершенно очевидно: какого-либо конкретного обещания, что Чехословакия уступит Подкарпатскую Русь Советскому Союзу к тому времени не прозвучало. Однако Бенеш, конечно, понимал, в какой сложной ситуации в отношении этой территории оказалась республика, и был готов вести переговоры на основании развития военной ситуации. В октябре 1944 года Подкарпатская Русь была занята Красной армией», – рассказывает историк Томаш Ржепа.

Как можно охарактеризовать жизнь Подкарпатской Руси в составе Первой Чехословацкой республики?

Фото: e-Sbírky,  Národní muzeum,  CC BY-NC-ND 4.0 DEED

«Чехословакия получила Подкарпатскую Русь после Первой мировой войны, будучи новообразованным государством. Утверждено это присоединение было лишь после консолидации ситуации. Временно на территории была даже установлена военная диктатура. Венгрия подтвердила и признала полную независимость Чехословакии, включая Подкарпатскую Русь в ее составе, только в рамках Трианонского договора, подписанного в июне 1920 года. Затем жизнь там смогла вернуться в нормальное русло – уже при новом, чехословацком руководстве. Чехословакия должна была предоставить области автономию – сделать это республика обещала и на уровне Лиги Наций. Хотя этого не произошло, русины и украинцы имели возможность куда более свободно, чем в предыдущие периоды, принимать решения о своей судьбе. Также усилилась динамика модернизации и инвестиций в ключевые области, прежде всего в здравоохранение, образование, строительство инфраструктуры. В первые годы было необходимо привезти чиновников и учителей с территории Чехии. Постепенно создавались двусторонние культурные связи. Здесь можно назвать произведения Ивана Ольбрахта, автора романа "Никола Шугай, разбойник"».

Фото: e-Sbírky,  Národní muzeum,  CC BY-NC-ND 4.0 DEED

В ночь на 30 сентября 1938 года Германия, Великобритания, Франция и Италия, без участия Чехословакии, подписали Мюнхенский договор. Западные державы рассчитывали, что отторжение пограничных областей Чехословакии с преимущественно немецким населением удовлетворит территориальные претензии Третьего рейха и позволит избежать войны.

В марте 1939 года под давлением Гитлера отделилась Словакия, став сателлитом рейха. Чехия, Моравия и Силезия были оккупированы Германией и превращены в протекторат Богемия и Моравия.

«Карпатская Украина просуществовала всего несколько часов»

Что происходило в это время в Подкарпатской Руси?

«В 1930-е годы политическая активность в Подкарпатской Руси начала все больше смещаться в сторону радикальных требований автономии. В драматичном 1938 году эти настроения полностью заполнили карпатскую политическую сцену. Вскоре после подписания Мюнхенского договора регион начал отдаляться от Праги и искать защиту у нацистской Германии. В ночь с 13 на 14 марта 1939 года ситуация обострилась, вспыхнуло восстание, которое, хотя и было подавлено чехословацкой армией, было провозглашено создание Карпатской Украины. Однако она просуществовала всего несколько часов, потому что потом произошла вторжение со стороны Венгрии. После четырех дней боев, мужественной обороны чехословацкой армии и сопротивления местных жителей, с которыми впоследствии жестоко расправились, Подкарпатская Русь была оккупирована Венгрией».

Мюнхенское соглашение | Фото: Štěpánka Budková,  Radio Prague International

На заседании правительства в изгнании 16 марта 1940 года президент Чехословакии Эдвард Бенеш заявил следующее: «По вопросу Подкарпатской Руси у меня было несколько бесед с разными политиками. Я всегда подчеркивал, что мы не признаем Мюнхенский договор и его результаты, поэтому никаких обязательств или как Fait accompli («свершившийся факт») по поводу Подкарпатской Руси мы не признаем… Будет ли сохранена сегодняшняя граница между Россией и Польшей и Подкарпатская Русь – вопрос между нами и Россией. Нет причин от нее [Руси] отказываться».

«Территория оказалась на границе сфер влияния, и ее судьбу, как и судьбу всей Восточной Европы, предопределил итог Второй мировой войны», – напоминает историк Томаш Ржепа.

Антонин Гасал | Фото: Spolek pro vojenská pietní místa / Wikimedia Commons,  CC BY-SA 4.0 DEED

В декабре 1943 года был заключен советско-чехословацкий договор, ставший важной вехой в формировании будущих отношений двух стран. Однако Подкарпатская Русь в нем не рассматривалась. Напротив, там декларировалось взаимное уважение независимости и суверенитета обоих государств, равно как и взаимное невмешательство во внутренние дела.

«Освобождение этой территории началось в начале сентября 1944 года в ходе двух наступательных советских операций: Восточно-Карпатской и Карпатско-Ужгородской. Более важной была первая, которая привела к тому, что до конца октября вся Подкарпатская Русь была занята Красной армией. Сразу после этого чехословацкое правительство отправило на освобождённую территорию делегацию во главе с министром Франтишеком Немецом и генералом Антонином Гасалом. 27 октября 1944 года они прибыли в Хуст. Там они столкнулись с обновленным проукраинским движением, связанным с советскими органами. Они не получили никаких полномочий. Все время происходили конфликты, решать которые не удавалось».

Гелиодор Пика | Фото: Vojenský historický ústav

В ноябре 1944 года Антонин Гасал направляет депешу генералу Гелиодору Пике, возглавлявшему 2-ю чехословацкую бригаду, воевавшую на стороне СССР. Он пишет: «На всей территории Карпатской Украины было приказано провести набор добровольцев в Красную армию, что вызывает хаос и мешает работе чехословацких гражданских и военных органов и не дает им проводить мобилизацию».

Чехословацкое правительство стремилось призвать жителей Подкарпатской Руси в состав собственных вооруженных сил, обескровленных боями на восточном фронте, где совместно с Красной армией воевал 1-й Чехословацкий армейский корпус. Правительство в изгнании надеялось пополнить свои войсковые соединения гражданами с освобожденных территорий, однако в Подкарпатской Руси сделать этого не удалось.

«Ни о каких свободных выборах речь не шла»

Историк Томаш Ржепа отмечает: «Имея опыт венгерской оккупации во время войны, местное население с приязнью вспоминало Чехословацкое государство и общую жизнь в межвоенные годы».

Активно в пользу Москвы в Подкарпатской Руси действовал Бедржих Райцин. Этот офицер чехословацкой армии был фанатичным коммунистом и агентом НКВД. В январе 1945 года он был назначен шефом такой структуры как Оборонная разведка (OBZ) – военная разведслужба, сформированная в СССР при 1-м Чехословацком армейском корпусе.

«Чехословацкие коммунисты начали активно вести агитацию в интересах Москвы, никак не учитывая государственные интересы. В конце октября – начале ноября 1944 года в Подкарпатской Руси прошли выборы в национальные советы, инсценированные местными коммунистами. Кандидатами на них могли стать только назначенные коммунистами люди. То есть ни о каких свободных выборах речь не шла. Кроме того, 26 ноября 1944 года в Мукачево прошел съезд национальных комитетов всей Подкарпатской Руси, который принял манифест с требованием соединения Закарпатской Украины с Советским Союзом».

Несмотря на нарушение договоренностей, которые явно совершал на территории Подкарпатской Руси Советский Союз, чехословацкое правительство в изгнании не хотело конфликтовать с Москвой.

«Правительственная делегация оказалась в сложной, практически безвыходной ситуации и не могла осуществлять свою деятельность. Франтишек Немец в январе 1945 года покинул Подкарпатскую Русь, а 1 марта за ним последовала и военная делегация под руководством генерала Гасала».

«Советская администрация уже делала что хотела»

Русины и украинцы, жившие в Подкарпатской Руси, остались один на один с советскими силами.

«Советская администрация – я бы не побоялся использовать и термин "оккупационная" – уже, в общем-то, делала что хотела. Они создали марионеточное руководство из лояльных кадров, местных коммунистов, тех людей, на которых они хотели в будущем опираться».

Хотя лозунгом чехословацкого правительства в изгнании был восстановление территории страны в границах до Мюнхенского договора, удержать Подкарпатскую Русь оно не смогло.

«У Бенеша были причины для опасений, что ту же тактику, что и в Подкарпатской Руси, Советы используют на территории Словакии. И это была одной из главных причин, почему он не выступил достаточно решительно против отторжения территории», – поясняет Томаш Ржепа.

Фото: e-Sbírky,  Národní muzeum,  CC BY-NC-ND 4.0 DEED

Чехословацкие коммунисты, имеющие значительное влияние во властных чехословацких структурах, активно продавливали тезис о необходимости «пойти в этом вопросе навстречу Москве».

«Результатом переговоров стало соглашение, подписанное 29 июня 1945 года, которым Чехословакия передала Подкарпатскую Русь Советскому Союзу. Соглашение, названное "Договором о Закарпатской Украине", было утверждено чехословацким правительством и в тот же день подписано в Москве».

«Очевидно, что если бы население могло свободно принимать решение о своем будущем, присоединения к Советскому Союзу бы не произошло. Русинская эмиграция в США эту аннексию так никогда и не признала. Цели великодержавной политики Советского Союза были абсолютно прозрачны, а население Подкарпатской Руси не могло свободно решать свою судьбу», – комментирует это событие историк Владимир Черны.

Все вклады и ценности, хранившиеся в банках, передавались в советский бюджет

Томаш Ржепа напоминает, что от 20 до 25 тысяч жителей Подкарпатской Руси решили добровольно покинуть территорию и переехать в Чехословакию.

Имущественный вопрос был решен просто: секретным постановлением советского правительства от 4 ноября 1945 года все вклады и ценности, хранившиеся в банках, передавались в советский бюджет.

«Это можно назвать ограблением банков, поскольку ратификация и договор о передаче территории был заключен позже – только в конце ноября 1945 года. Дальнейшие имущественные претензии Чехословакии в размере миллиардов крон стали предметом долго тянущихся разбирательств и только в 1957 году было подписано соглашение о взаимном списании претензий. При этом советская сторона выплатила Чехословакии символическую, скорее даже смешную, сумму в размере 86 миллионов рублей. Чехословакия лишилась огромных инвестиций, которые вложила в эту территорию, за что получила совершенно не отвечающую их объемам компенсацию».

«Уступки агрессору никогда ничего хорошего не приносят»

Не была ли уступка Подкарпатской Руси знаком советизации, или, как говорят чешские историки и публицисты, большевизации Чехословакии?

«Безусловно. Как минимум, это было знаком сдвига в сторону Советского Союза, который затем перерос в откровенно вассальные отношения. В глазах многих в Чехословакии Подкарпатская Русь не была настолько важной, чтобы решительно выступить против этого отторжения периферийной территории. А Советский Союз, несмотря на все его громкие заявления, руководствовался старым правилом: цель оправдывает средства».

Истории отмечают, что отторжение Подкарпатской Руси отчасти повторило сценарий Мюнхенского договора, когда, жертвуя менее значимой территорией, пытаются уберечь большее. Результат, правда, всегда бывает один.

«Уступки агрессору никогда ничего хорошего не приносят. И здесь речь безусловно шла о трусости чехословацких политиков, которые боялись того, что будет дальше, но этим, конечно, продемонстрировала свою слабость», – уверен сотрудник Института обороны, историк Томаш Ржепа.