Спустя более 80 лет историки раскрыли случай судебной расправы времен нацизма
Спустя более 80 лет историкам из Института по изучению тоталитарных режимов удалось окончательно прояснить обстоятельства дела, которое долгое время считалось одним из образцовых примеров судебной расправы времен нацистской оккупации.
Исследование, проведенное историком Павлой Плахой из Института по изучению тоталитарных режимов, показало, что чехословацкий солдат Вацлав Кудибал, казненный в 1938 году за убийство, не был виновен. Для его потомков это означает долгожданное подтверждение того, что их предок стал жертвой манипуляций, а не преступником. Речь идет о деле об убийстве Эрнста Здарского – влиятельного врача из Докс, активного деятеля судетонемецкой партии и убежденного нациста.
Все началось 7 октября 1938 года, через несколько дней после подписания Мюнхенского соглашения, когда на пограничных территориях царил хаос. Чехословацкая армия постепенно выводила свои войска из приграничья, и не все солдаты знали, что была объявлена амнистия для политических заключенных, в том числе для сотен членов партии Судето-немецкой партии Генлейна, задержанных после сентябрьского восстания в Судетах.
В Доксе, где в основном жили немцы, начали появляться группы людей, шествовавших по городу, и солдаты посчитали, что это попытка вызвать новые беспорядки. Что же произошло на самом деле? Активный нацист и врач Эрнст Здарский помогал освобожденным соратникам добраться до дома, чем привлек внимание чехословацких солдат. Его задержали и повезли на допрос. В машине завязалась потасовка, прозвучало несколько выстрелов – как изнутри, так и снаружи автомобиля.
Во время расследования, проводившегося чехословацкими органами, Кудибал фигурировал лишь как свидетель, никто не называл его стрелявшим. Однако из-за послемюнхенского хаоса соответствующие органы не провели вскрытие, следователи не обнаружили смертельную пулю и поэтому не смогли установить, из какого оружия был произведен смертельный выстрел. Дело было отложено. Но год спустя им занялось гестапо, и именно тогда происшедшее получило политически мотивированную интерпретацию.
Историк Павла Плаха подчеркивает, что ключевым фактором исследования стало тщательное сравнение документов двух периодов: материалов чехословацкого следствия 1938 года и документов, созданных позднее немецкими органами. Именно в этих архивах проявилась явная картина давления и манипуляции. Гестапо стремилось во что бы то ни стало назначить виновного – не столько ради установления истины, сколько ради мести за смерть заметной фигуры нацистского движения.
«Судебная система во времена нацизма была сильно политизирована, и поэтому необходимо изучать вынесенные приговоры, чтобы выяснить, что на самом деле происходило. Нельзя просто верить тому, что написано в решениях, вынесенных немецкими судами», - констатирует Павла Плаха.
По словам историка, следователь гестапо Фритц Маниг в определенный момент решил, что именно Кудибал – один из нескольких солдат, сопровождавших Здарского, выглядит наилучшей кандидатурой для обвинения.
«Кудибал в итоге признался в содеянном, потому что его пытали во время допросов. Следователи также игнорировали первоначальные материалы дела. Один из солдат, Вацлав Пшеница, уже после войны утверждал на допросе, что в 1938 году переписывал некоторые показания и говорил гестапо то, что они хотели услышать. После войны он получил за это наказание в чешском суде».
В документах, по словам Павлы Плахой, прослеживается давление на свидетелей, корректировка их показаний, а также вмешательство в исходные материалы чехословацкого расследования. Все это в итоге привело к вынесению приговора, не основанного на достоверных доказательствах.
«Мы не исследовали, какой выстрел был смертельным. Но результаты нашего поиска основаны на том, что мы подробно изучили как документацию, которая была в распоряжении чехословацких органов, когда они расследовали дело в 1938 году, так и материалы немецкого гестапо. Поэтому наш вывод основан на том, что из этих документов было очевидно: с исходными материалами имели место манипуляции, и поэтому нельзя утверждать, что пан Кудибал совершил это преступление».
Павла Плаха обращает внимание и на другое юридическое несоответствие.
«Кудибала судили в немецком суде, хотя преступление было совершено на чехословацкой территории еще до ее оккупации. Суд применил имперское уголовное право задним числом. Юридическая основа такого решения крайне сомнительна», - добавляет историк.
Во время допросов Кудибал утверждал, что не стрелял, потому его пистолет не был заряжен. В феврале 1943 года немецкий краевой суд в Чешской Липе вынес смертный приговор, и 31 мая 1943 года Вацлав Кудибал был казнен в Дрездене.
Мотив у гестапо был очевиден. Убийство Здарского, заметного сторонника нацистского движения в регионе, стало громким событием, и его «соратники» обещали скорое наказание виновных. В атмосфере политического давления и необходимости демонстративного возмездия выбор «подходящего» виновного превратился в вопрос не следствия, а пропагандистской целесообразности. Вацлав Кудибал оказался жертвой именно этой логики.
Справедливость восторжествовала и в глазах семьи
Родные Вацлава Кудибала знали о деле только то, что было указано в нацистском приговоре.
«Это было большим сюрпризом, что все было совсем не так, как мы думали», - рассказывает в эфире «Чешского Радио» правнучка Вацлава Кудибала Мария Когоутова.
Все свое детство она слышала в семье один устоявшийся рассказ о прадедушке, который, безусловно, заслуживает уважения, но вокруг него витает тень.
«Ощущение того, что он совершил какой-то преступный поступок, определенно присутствовало», - добавляет она.
Историк Павла Плаха подчеркивает, что случай Кудибала – далеко не единичный. Нацистская судебная система, будучи тесно связанной с политическими структурами и репрессивным аппаратом, нередко действовала не как инструмент поиска истины, а как средство достижения заранее заданного результата. Архивные исследования показывают, что приговоры тех лет часто строились на неполных или намеренно измененных материалах, а давление на свидетелей и следователей было нормой. Поэтому подобные дела нуждаются в повторном изучении и переоценке.
