В Праге открылась постоянная экспозиция «Искусство Азии сквозь пространство и время»
Недавно в Праге открылась постоянная экспозиция «Искусство Азии сквозь пространство и время», которую чешские искусствоведы готовили в Сальмовском дворце десять лет. Свыше пятисот произведений из Японии, Кореи, Китая, Тибета, а также Южной, Юго-Восточной Азии и исламских стран, создававшихся на протяжении пяти веков, — увлекательное путешествие за культурой другого континента без необходимости покидать чешскую столицу.
Хотя коллекция начала формироваться в начале 1950-х годов, часть ее фондов пополнила запасники Национальной галереи уже в период Первой Чехословацкой республики. Во многих случаях не менее интересны, чем сами экспонаты, — истории их приобретений и биографии коллекционеров. Многие из них являлись выдающимися личностями — учеными, отважными путешественниками, востоковедами.
«Чешские земли и Восток», «Чешское изобразительное искусство, вдохновленное Азией», «Искусство тибетского буддизма», «Ландшафт и общество в Китае», «Японские картины эфемерного мира», «Ислам и религиозное искусство», «Придворная культура в Индии, Иране и Турции». Это лишь часть тематических разделов выставки, охватывающей многие стороны мира, подверженного сохранению традиции веками. Эта выставка — возможность более близкого с ним соприкосновения, шанс проникнуться особенностями мировосприятия творцов Востока.
Очарование Востоком
Мы беседуем с директором Коллекции азиатского искусства Национальной галереи в Праге и главным куратором экспозиции в Сальмовском дворце Маркетой Гановой.
— Итак, прямо с первого зала начинается глава, которая посвящена связям чешских земель с исламским и азиатским искусством, поскольку традиция его коллекционирования существовала у нас уже на рубеже XVII-XVIII вв. Это ведь была знаменитая кунсткамера императора Рудольфа II в Пражском Граде, где также находились aртефакты азийского и исламского происхождения. Здесь мы фактически начинаем наш рассказ со второй половины XIX в. как напоминание способа экспонирования на всемирных выставках. А самой важной из выставок, которые начали проводиться во второй половине XIX в., стала в восприятии чешского зрителя выставка в Вене в 1873 году.
— Именно ее посетил знаменитый чешский писатель Ян Неруда, как один из делился с земляками. Безусловно, интересный образец его репортерской деятельности. В глаза здесь среди множества экспонатов бросаются две вазы высотой почти в человеческий рост…
— Такие монументальные парные экспонаты, как эти дворцовые китайские вазы, разумеется, не стоит упускать из виду. Они богато декорированы в технике cloisoné, перегородчатой эмали, и имеют красивый сложный декор. Здесь мы видим, что горло обеих этих высоких ваз украшено парой драконов, типичным китайским символом императора. Такие большие вазы устанавливали у входа в дворцовые здания.
— Что является продолжением парной символики, — уже при входе на выставку посетителей встречают скульптуры мифических существ — китайских львов, лапой придерживащих шар — их, кажется, называют Ши. Они стерегли вход в храмы. Китайцы также, как и европейцы, признают льва царем в животном мире.
— Да, статуи львов-хранителей устанавливались перед парадным входом в храмы или другие важные здания. Это животное из китайской мифологии, один из персонажей китайской иконографии. На самом деле они представляют собой нечто вроде гибрида льва и собаки.
В начале XX в. пражане зачастили к «Слону» и в японскую чайную
— Экспонаты дополняют уникальные архивные фотографии, переносящие нас в начало XX века. Одна из них — открытка с Юбилейной выставки к 60-летию правления императора Франца Иосифа, которая проходила в Праге в 1908 году, с изображением знаменитого пражского ресторана Навратила «У Слона» в виде главного тяжеловеса животного мира. Образец стандартизированных или романтизированных представлений о восточной культуре. Как долго существовал этот ресторан?
— Ресторан «У Слона» был очень известен и пользовался популярностью. После юбилейной выставки он продолжал работать на территории Выставиште (исторического выставочного комплекса), где находилась выставка Торгово-промышленной палаты. Затем здание перенесли на другое место. Со временем оно перешло в частные руки под ресторан в районе Сухдол. Там ресторан, вероятно, как-то просуществовал до середины 1950-х годов, однако постройка приходила в упадок.
Здание в виде слона, внутри которого находился ресторанный зал — «Ресторан Навратила», Пражская городская пивоварня построила в рекламных целях. На спину слона водрузили три большие пивные бочки, на самой высокой из них восседал символический покровитель пивоваров. Здание было перенесено в местечко Седлец, в сад за отелем «Калифорния» (№ 1), принадлежавшим господину Шенку. В 1920 году его вместе с садом купил трактирщик Карел Пивонька. Он стал популярной достопримечательностью.
В 1950-х годах здание крайне обветшало. Разваливался не только сам «Слон», но и заднее крыло ресторана. По словам Карела Пивоньки, проживавшие в конце Второй мировой войны в отеле «Калифорния» власовцы внесли свою лепту в разрушение объекта, обстреляв «Слона» из окон гостиницы. В 1969 году было принято решение о его ликвидации, а в 1974-м вывезли последние останки этой своеобразной достопримечательности.
Продолжает директор экспозиции азиатского искусства Национальной галереи Маркета Ганова.
— Интересно и это свидетельство в виде фотографии – ещё одно здание, украшавшее экспозицию Торгово-промышленной палаты того же года на территории пражского Выставиште. Японская чайная Yokohama («Иокогама»). Йоэ Глоуха вместе с братом Карелом построил её специально для этой выставки. Она стала привлекательным местом для посещений: здесь можно было выпить чаю и кофе, посетителей обслуживали чешки в кимоно, стилизованные под японок. Чайная была настолько популярной, что позже Глоуха вместе со своим братом основал аналогичное заведение в пражской «Люцерне».
— К слову, мы не упоминали, что Йоэ (Йозеф) Глоуха начал интересоваться восточным искусством ещё в пражском Музее им. Напрстека, где он корпел над упорядочиванием коллекций, а также самостоятельно изучал японский язык, прежде чем впервые отправиться в Японию. Это было, кажется, в 1906 году?
— Да, это правда, первая его поездка в Японию осуществилась в 1906 году. Годом ранее Глоуха опубликовал знаменитый роман под названием Sakura ve vichřici («Сакура в вихре»), вдохновленный японскими мотивами. Это фактически и позволило ему собрать средства на поездку в Японию.
— В рамках постоянной экспозиции здесь выставлено более пятисот работ, связанных с историями их приобретений и известными чешскими коллекционерами. В их лице мы зачастую видим исследователей, востоковедов, путешественников и писателей. Эти экспонаты создавались на протяжении пяти тысяч лет. Какими критериями вы руководствовались при их отборе?
— Мы стремимся показать историю коллекционирования в Чехии со второй половины XIX в. до примерно конца XX века. А во второй части выставки фокусируемся на самих коллекциях азиатского и исламского искусства, которые попали в Чехию или были приобретены нашим государством. Некоторые из них находились в Национальной галерее на протяжении всего XX века. Мы стремимся показать, что именно собирали эти коллекционеры. И при этом не отталкиваемся от хронологической последовательности развития азиатского или исламского искусства.
— Прослеживается ли в концепции выставки преемственность подхода к размещению экспонатов в ранее существовавшей постоянной экспозиции искусства Азии? Она, напомним, была открыта в замке административной части Праги — в Збраславе.
— По большей части мы, конечно же, ориентируемся на самые интересные или, если хотите, редкие произведения азиатского и исламского происхождения. Однако история и темы, с которыми мы работаем, совершенно новы. То, что мы здесь представляем, –по сути, совершенно новая концепция.
— Коллекция азиатского искусства в чешской Национальной галерее была основана ещё в 1951 году. Можно сказать, что важную роль в развитии интереса к искусству Востока в целом, включая исламские страны, сыграл первый президент Чехословакии Томаш Г. Масарик, основавший вместе с Рихардом Куденховым-Каллерги, кажется, Институт востоковедения?
— При поддержке президента Масарика дeйствительнo, был создан Восточный институт Чехословацкой академии наук. У истоков института стоял один из выдающихся чешских ориенталистов, Алоиз Мусил, имевший богатый опыт и связи с Дальним Востоком. Он также выступал посредником в налаживании деловых и культурных контактов.
Почему Алоиза Мусила прозвали Аравийским Лоуренсом?
— Алоиз Мусил был весьма значимой фигурой в этой области, освоил, как о нем пишут, возможно, более 35 азиатских диалектов. Был известен не только как востоковед, но и как священник из Моравии. Его называли Моравским Лоуренсом в честь британского археолога, тайного агента и дипломата Томаса Лоуренса...
— А также Аравийским Лоуренсом. Алоиз Мусил действительно ездил в Аравию и даже жил среди тамошних коренных племён. Поэтому, конечно, он прекрасно знал их язык и местные реалии.
— Знания Мусила, как приводится в некоторых источниках, использовались и в политической сфере. Он выполнил несколько государственных заданий с разведывательной целью, чтобы добыть, если я не ошибаюсь, определённую секретную информацию для тогдашней Австро-Венгрии, поданным которой он являлся?
— Конечно, Алоиз Мусил был очень опытной личностью и действительно обладал такими способностями. У нас здесь представлены и другие выдающиеся ориенталисты, например, Бедржих Грозны (1879 –1952, прославленный востоковед и лингвист, разгадавший загадку хеттской письменности и языка — прим. ред.). Из его оригинальных коллекций Национальная галерея получила, благодаря передаче с философского факультета, значительную коллекцию археологических памятников из Сирии и Турции. Там Грозны принимал непосредственное участие в раскопках. И эти предметы находятся в коллекции Национальной галереи. Теперь они выставлены на обозрение в экспозиции в Музее Бедржиха Грозны в городке Лыса-над-Лабем. Так что это своего рода отдельная экспозиция Национальной галереи. Конечно, мы представляем здесь и других выдающихся коллекционеров, которые работали в азиатских странах либо путешествовали по ним, в том числе и более отдалённым.
Коллекционер, ставший соучредителем пражского Художественно-промышленного музея
— Одну из витрин украшает персидская рукопись Корана, датируемая XV веком. Каким образом такой раритет попал в Национальную галерею?
— Происхождение коллекции очень интересно, эта рукопись Корана была приобретена в начале XX-го века из собрания мецената и рыцаря по имени Войтех Ланна (1836-1909, одного из крупнейших промышленников Габсбургской монархии император удостоил рыцарского титула). Это было приобретение, которое осуществил пражский Художественно-промышленный музей, откуда эта редкая рукопись попала в Национальную галерею. Это одна из ряда личностей, занимающих значительное место в коллекционировании азиатского исламского искусства. Войтех Ланна был крупным коллекционером. Он стал соучредителем Художественно-промышленного музея, ориентированного именно на эти артефакты.
— Чешской Национальной галерее принадлежит около 13 000 экспонатов, связанных с искусством Востока. Планируете ли вы смену одних экспонатов на другие, помимо прочего, из-за использования натуральных материалов, чувствительных, кроме прочего, к влажности?
— Так называемую ротацию экспонатов мы планируем каждые шесть месяцев, поэтому следующая смена будет проведена в апреле 2026 года. В основном это будет касаться картин на бумаге и шелке, а также текстиля, например ковров, которые у нас здесь выставлены в большом количестве.
Кураторы сосредоточились, среди прочего, на происхождении коллекций, а также на способах их приобретения. Oтслеживали, каким образом предметы попадали в коллекции Национальной галереи.
— Всё это, по сути, создаёт для нас контекст, связанный с культурной политикой того времени, особенно послевоенной, как вы упомянули. Коллекция была основана в 1950-х годах, основной её целью было сосредоточить различные артефакты азиатского и исламского происхождения в тогдашней Чехословакии. Эта программа была реализована благодаря целенаправленным закупкам, передачам не только из музеев, но и из государственных учреждений, которые фактически собирали конфискованные предметы в послевоенный период.
Однако нельзя забывать и о дарах. Они носили дипломатический характер, то есть являлись подарком в связи с наличием определенных культурно-политических отношений. Например, в 1950-х годах, когда Чехословакия поддерживала прочные политические связи с Китаем и, конечно же, с другими странами Восточного блока. Это также были дары от самой Чешской Республики — частных коллекционеров. По сути, такая практика даров, на которой мы также хотели бы остановиться подробнее, продолжалась до недавнего времени. Вы, возможно, помните выставку 2019 года, посвященную коллекции японской дзенской живописи и каллиграфии, подаренной нашей галерее голландским коллекционером Феликсом Хессом. Это нечто совершенно особенное, и посетители могут увидеть работы в рамках нашей экспозиции.
Коллекция японского искусства превышает 6500 экспонатов
На упомянутой выставке японской дзенской живописи и каллиграфии были представлены работы мастеров дзен XV–XX веков из коллекции Kaeru-an («Из лягушачьей хижины»). Посетители нынешней экспозици найдут их в зале номер 16.
Коллекция японского искусства является крупнейшим собранием произведений искусства по количеству экспонатов, превышающему 6500 единиц. Основа японского собрания в Национальной галерее была заложена японским коллекционером, бароном Джирохачи Сацумой — после выставки своей коллекции в Праге в 1936 году он передал в дар чехословацкому государству набор японских картин и гравюр на дереве. Примечательны и образцы буддийской скульптуры XVI–XIX вв.
Японская живопись и графика также дополнены впечатляющим набором современной японской каллиграфии, в том числе в авангардном стиле группы Sorosha, особенно уникальным набором картин в стиле дзен. Второй по величине коллекцией является собрание китайского искусства, истоки которой восходят к коллекции фарфора и других видов прикладного искусства, собранной аристократами.
Культурная политика 1950-х годов предоставила возможность прямого приобретения произведений искусства в Китае, а в 1958 году Чехословакия получила от китайского правительства значительный набор предметов искусства, включая уникальные произведения из архаичных периодов китайской истории. Сегодня в фондах музея насчитывается около 4400 произведений современной и древней китайской живописи, архаичного искусства, буддийской скульптуры, керамики и фарфора, а также текстиля, ковров и других видов прикладного искусства.
Уникальным является собрание китайской живописи ХХ века — более ста работ знаменитого живописца Ци Байши (1864-1957), старого мастера с детским сердцем.
В тибетской и монгольской коллекциях представлены картины и скульптуры, которые относятся в основном к XVIII–XIX вв. Прекрасная серия тибетских картин, изображающих махасиддхов, буддийских учителей с исключительными способностями, датируется XVII веком. На фоне картин своими размерами выделяется изображeние мифической страны Шамбала или Шамбхала.
В рамках экспозиции также проводятся воркшопы и сопроводительные мероприятия. Один из них, проходивший в ноябре, был посвящен китайской традиционной живописи с участием лектора из Японии Гото Маюуми.
