«Неистовый репортер» Эгон Киш, искавший Голема в Праге и правду в Стране Советов
Прозвище «Неистовый репортер», которое получил Эгон Эрвин Киш, как нельзя лучше отражает порывистость его творческой натуры, заставлявшей скитаться по всему Земному Шару, оставаясь при этом пражанином. 29 апреля со дня рождения рождения журналиста исполнилось 140 лет.
Принадлежащий к поколению Франца Кафки и Ярослава Гашека, Эгон Эрвин Киш (1885–1948) вошел в историю чешской журналистики как основоположник литературного репортажа, а как чешский немецкоязычный еврей воплотил синтез трех культур, формировавших интеллектуальный облик межвоенной Праги.
Немало очерков Киш посвятил Советскому Союзу – он восхищался достижениями нового строя, упорно не замечая репрессий сталинского режима. Член трех компартий, Эгон Киш умер вскоре после прихода в Чехословакии к власти коммунистов, и его творческое наследие новый режим немедленно использовал в целях пропаганды. В СССР Эгона Киша много переводили на русский язык, его имя хорошо знали работники советских СМИ.
«По всему миру он искал человека, правду и справедливость», «Через всю свою жизнь и творчество он пронес веру в полную победу социализма», «Нашу столицу он прославил во всем мире» – такими заголовками пестрела газета «Руде право» 1 апреля в 1948 года, из которой читатели узнали о безвременной кончине известного журналиста Эгона Эрвина Киша.
В некрологе говорилось, что он «первым правдиво изобразил Советский Союз» в своей книге «Цари. Попы. Большевики», а в книге «Американский рай» раскрыл «глубокие противоречия общества Соединенных Штатов».
Публикации наследия Эгона Киша так густо приправлялись идеологией, что к «бархатной» революции его работы уже стали синонимом пропаганды, и после 1989 года чешское общество задвинуло их в «дальний ящик стола».
Родился Эгон Киш 29 апреля 1885 года в зажиточной пражской еврейской семье торговца сукном. Так и не окончив Немецкий технологический университет, юноша полностью посвятил себя писательскому ремеслу.
«Он был человеком очень разбросанным. Это сказалось и на получении образования и средней и высшей школах – там он учился, но не окончил, и на его работе – от репортажа до художественной прозы. И даже будучи солдатом Первой мировой войны, он успел побывать в самых разных местах», – так описывает характер Эгона Киша историк литературы и искусства Радим Копач.
Еще перед Первой мировой Эгон Киш начал работать уголовным репортером в «Prager Tagblatt» и «Bohemia», писал о ночной жизни Праги, уголовниках и проститутках, приютах и исправительных домах, столовых для бедных и тюрьмах. «Он слушал обнаженные сердца как терпеливый врач», – писал о Кише журналист Карел Конрад.
«Одним из его первых крупных журналистских расследований стало дело полковника Редля 1913 года. Редль был многообещающим австрийским офицером, очень способным организатором. Когда противники Австрии узнали, что слабостью полковника был гомосексуализм, то начали шантажировать офицера, и Редль превратился в крупного шпиона. Он шпионил не только в пользу России, но позже Франции и Италии, и передавал австрийские военные секреты, куда только мог. В мае 1913 года к нему пришли, сообщили, что он раскрыт, вручили ему пистолет, заперли в комнате, и он покончил с собой», – рассказывает Радим Копач.
Тело начальника Генерального штаба Пражского армейского корпуса – а такую должность занимал полковник Редль – было обнаружено утром 24 мая 1913 года в венском отеле «Кломзер». Постоянно Альфред Редль жил в Праге, где в своей квартире организовал фотолабораторию, чтобы делать снимки секретных военных документов. Вероятно, первой его завербовала именно Россия, от которой в Вене он получал крупные суммы денег, позволявшие ему вести роскошную жизнь. У полковника было два автомобиля, постоянный стол в ресторане, где он играл с другими офицерами в запрещенную баккара, и дама по имени Людмила, которая сопровождала Редля в обществе для пресечения слухов о его наклонностях.
Чтобы не запятнать репутацию австрийской армии, дело шпиона должно было навсегда остаться тайной. Официальные источники оправдывали самоубийство Редля его гомосексуальностью, что казалось вполне убедительным до тех пор, пока в дело не вмешался Эгон Эрвин Киш.
По стечению обстоятельств на следующий день после самоубийства полковника Киш играл в Праге составе футбольной команды «DBC Sturm» – его команда проиграла сопернику «Union Голешовице». Раздосадованный журналист обвинил в проигрыше центрального защитника – некоего Вагнера, который не явился на матч. Вагнер работал слесарем и как раз перед игрой был вызван, чтобы открыть дверь в пражскую квартиру застрелившегося полковника.
Узнав всё это, Эгон Киш начал расследование – в то, что офицер застрелился из-за гомосексуальной ориентации, репортер ни на секунду не поверил. Вскоре Киш выяснил, что дело в шпионаже. Он понимал, что подобную публикацию цензура ни за что не пропустит, и тогда ему пришла в голову блестящая идея: в газете «Bohemia» он опубликовал информацию о шпионской деятельности Редля в форме «опровержения слухов».
Статья стала сенсацией, и спустя несколько дней австрийскому генштабу не оставалось ничего другого, кроме как сообщить правду о шпионской деятельности Редля и принуждении к самоубийству. Интересно, что сам император Франц Иосиф узнал о шпионе в руководстве разведки только из газет.
На фронт Эгон Киш пошел добровольцем. Он так описывает свои военные будни:
«Я веду патрульных в расположение соседней роты и спрашиваю ефрейтора, справляющего малую нужду в сторонке, где найти командира роты. Он тычет пальцем в нужном направлении. Почти в ту же секунду земля встаёт дыбом, комья залепляют мне лицо, набиваются в рот. Вновь обретя зрение, я вижу на земле перед собой тело ефрейтора; из шеи фонтаном бьёт кровь. Снаряд снёс ему голову и зарылся в землю, не разорвавшись. З-з-з-бум! – первый снаряд врезается в хозяйственную площадку; з-з-з-з-бум! – второй рвется уже ближе к нам; з-з-з-з-бум! – третий сносит с лица земли нашу уборную. Ждем четвёртого» (пер. с нем. М. Зоркой)
В годы Первой мировой Киш служил в Сербии, России, Венгрии и Вене, став на фронте не только убежденным пацифистом, но и коммунистом. Большим потрясением стала для него смерть брата Вольфганга.
После войны Киш некоторое время оставался в Вене, где вступил в австрийскую Красную гвардию, а затем в компартию. Вскоре из Австрии его выслали, и он вернулся в Прагу.
«Здесь он вновь вовлекается в жизнь на "два фронта". С одной стороны, это анархистско-богемная группа, сложившаяся вокруг Лонгена и Гашека в кафе "Монмартр". А с другой стороны – кафе "Арко", где Киш встречается с еврейскими немецкоязычными писателями Праги, такими как Брод, Кафка, Верфель, Поллак», – рассказывает Радим Копач.
ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ
Киш продолжает писать об убийствах, публичных домах, проститутках, сочиняет пьесу «Вознесение Тонки-Виселицы». Это история о проститутке с добрым сердцем, которая сжалилась над осужденным на смерть преступником, и после чего ее начали травить, а товарки даже подсовывали ей маленькие виселицы. Прототипом героини стала реальная девушка из провинции Антония Гавлова, вначале работавшая в престижном пражском борделе, а впоследствии опустившаяся на самое дно. Вплоть до своей смерти и вознесения на небо голубоглазая Тонка отчаянно мечтает о голубом платье и граммофоне с огромной трубой...
Итальянский богемист Анджело Мария Рипеллино, рассуждая о «еврейско-славянском синтезе» Праги, называет имя Киша:
«Удачным примером подобного неповторимого синтеза может послужить Эгон Эрвин Киш, который слился с богемой чешских кабаков: так, для кабаре Эмиля Артура Лонгена "Революционная сцена" (Revoluční scéna) он написал драму "Тонка Виселица" ("Tonka Šibenice"), главную роль в которой блестяще сыграла Ксена Лонгенова, а вместе с Ярославом Гашеком – комедию "Из Карлина в Братиславу за 365 дней", описав свое сумасбродное путешествие на пароходе "Ланна-8" по Влтаве, Эльбе, Северному морю, Рейну, Майну и Дунаю» (пер. с итал. И. Волковой и Ю. Галатенко).
Ярким событием Праги стало мероприятие, когда при большом стечении публики журналист отправился в Старо-новую синагогу «на поиски останков Голема». Хотя на чердаке синагоги журналист не нашел ничего, кроме мусора и голубей, в итоге появился замечательный очерк «В поисках Голема».
В 1921 году Киш покинул Прагу и переехал в Берлин. Там он работал корреспондентом газеты «Лидове новины» и много путешествовал, с 1925 по 1931 год неоднократно бывал в Советском Союзе. Итогом стали сборники путевых заметок.
«В книге "Цари. Попы. Большевики", опубликованной в 1927 году, в главе "За решеткой с палачами" Киш предстает истинным большевиком. Он изображает ужасы царской тирании и справедливый и милосердный суд народа. Неужели пан Киш думает, что Европа не знает о казнях и пытках в ЧК без суда и следствия? Почему он нигде не описывает ужасы и зверства большевистской ЧК, которые в тысячу раз превосходили царскую тиранию? А Киш будто бы ничего не знает. Вместо этого он изображает гуманное устройство тюрьмы, в которой находятся убийцы и воры. Это партийная акция, направленная на то, чтобы выставить большевистских палачей в выгодном свете. Заметки оставляют впечатление заказной рекламы Страны Советов», – так оценивал сборник Киша известный ученый и философ того времени Йозеф Веленовский.
«Киш с самого начала восторженно относился к большевизму и коммунизму – он вступил сначала в компартию Австрии, а потом и Германии. Но этот восторг сопровождал журналиста всю жизнь. Сложно сказать было ли то, что он писал, заказанной рекламой. В любом случае, "Цари. Попы. Большевики" – самая идеологически отточенная книга Киша и одновременно самая наивная. С одной стороны, он гиперболизирует и максимально преувеличивает всё хорошее в СССР, а всё плохое игнорирует и вычеркивает», – поясняет Радим Копач.
Из своих поездок, превращавшихся в приключения, Киш черпал темы для сборников репортажей, таких как «Рискованные предприятия по всему свету», «Американский рай», «Высадка в Австралии», «Таинственный Китай», и других. В Китай журналист, кстати, проник нелегально, а по Соединенным Штатам в 1928–1929 годы путешествовал под чужим именем.
В чехословацкой публицистике тех лет можно назвать целый ряд левых писателей и журналистов – это Иван Ольбрахт, Мария Майерова, Геза Вчеличка, Юлиус Фучик. Полицейскими сюжетами не пренебрегал и сам Карел Чапек в «Рассказах из другого кармана».
«В межвоенный период репортаж был одним из самых популярных жанров, позволявший быстро реагировать на динамичную жизнь быстро развивающейся независимой Чехословацкой республики. Кроме того, репортаж позволял смешивать высокую литературу со, скажем так, более низким жанром – журналистикой. Так что не удивительно, что для Киша журналистика стала любовью на всю жизнь», – объясняет Радим Копач.
В 1933-м в Берлине, после пожара Рейхстага, Эгон Киш был арестован, и лишь вмешательство Праги помогло его освободить: как гражданин Чехословакии он был выслан на родину.
В 1936 году по предложению Вильгельма Пика был составлен «Призыв к борьбе за свободу, за хлеб и за мир», побуждавший к совместной борьбе против Гитлера. Под ним, наряду с Лионом Фейхтвангеом и Генрихом Манном поставил подпись и Эгон Эрвин Киш.
В 1937 и 1938-м он работает работал репортером Интербригад в Испании.
«Если бы все превращённые в руины дома Мадрида поставить рядом, то получился бы город, по величине и числу жителей равный Ганноверу. И вот этот Ганновер целиком разрушен. Но для Мадрида, который по величине равен Гамбургу, эти раны ещё не смертельны, и город продолжает жить своею жизнью с её буднями и праздниками»
Из Европы Киш бежит от наступающего нацизма. Через Соединенные Штаты судьба забрасывает его в Мексику, где появляется его книга «Рынок сенсаций».
После окончания Второй мировой войны Эгон Киш вернулся в Чехословакию по приглашению на съезд компартии. Он очень хотел написать книгу о новой Чехословакии, но здоровье быстро ухудшалось. Последний труд журналиста – очерк «Карл Маркс в Карлсбаде» – не успел увидеть свет при жизни автора. Эгон Эрвин Киш умер 31 марта 1948 года в возрасте 62 лет.
Современная Чехия начинает заново открывать наследие Киша, оценивая художественные достоинства его репортажей. Историк литературы Радим Копач полагает: «Он был не просто идеологическим автором, но крупным писателем, хотя большую часть жизни – очень наивным».
Так или иначе, но невысокий человек со смеющимися темными глазами и неизменной сигаретой в углу рта навсегда вошел в историю чешской и европейской журналистики ХХ века.
«И по сей день, каждую ночь, под утро, из "Монмартра" Эгон Эрвин Киш возвращается в свой дом "У двух золотых медведей" ("Zu den zwei goldenen Bären"), на углу улиц Мелантрихова и Кожна, про который поговаривали, что в его погребах существовал тайный ход, ведущий в подземелья, якобы простирающиеся под всем городом и даже под руслом реки».
А. М. Рипеллино «Магическая Прага»
![Макс Брод, 1964г. | Фото: Hans H. Pinn, 1916-1978 photographer, Portrait Max Brod, [1964], סימול ARC. 4* 2000 08 076, Max Brod Archive/The National Library of Israel](https://ruski.radio.cz/sites/default/files/styles/cro_1x1_mobile/public/images/3035446c7b3241d867684843348d4efe.jpg?itok=LCit7-_L×tamp=1716536280)
![Макс Брод, 1964г. | Фото: Hans H. Pinn, 1916-1978 photographer, Portrait Max Brod, [1964], סימול ARC. 4* 2000 08 076, Max Brod Archive/The National Library of Israel](https://ruski.radio.cz/sites/default/files/styles/cro_3x2_mobile/public/images/3035446c7b3241d867684843348d4efe.jpg?itok=dpHgXq8w×tamp=1716536280 "Макс Брод, 1964г. | Фото: Hans H. Pinn, 1916-1978 photographer, Portrait Max Brod, [1964], סימול ARC. 4* 2000 08 076, Max Brod Archive/The National Library of Israel")
