Ондржей Соукуп: «Большинство россиян стараются вообще не думать о войне»
«Возможно, большинство людей в России и хотели бы остановить войну, но у них нет ощущения, что от них хоть что-то зависит», – считает журналист «Чешского Радио», специалист по постсоветским странам Ондржей Соукуп, с которым мы встретились на ярмарке нового тамиздата «Пражская книжная башня».
Вы бываете на каждой ярмарке «Пражская книжная башня», которая проходит уже третий год. Что изменилось за это время?
Первая ярмарка была встречей людей, которые раньше собирались на книжных ярмарках в Москве и Петербурге, а теперь оказались разбросаны по всей Европе. Было достаточно трогательно смотреть на то, как они радуются встрече. Теперь уже видно, что уже сложился рынок тамиздата, что у людей, которые уехали во время большой войны, или еще до этого, реально существует потребность живого общения. Это заметно и по тому, что люди ходят и на дискуссии. То есть ярмарка на означает просто прийти, чтобы купить пару детских книжек и что-то для себя, а это реально культурное событие года.
Какую книгу или несколько из того, что представлено на ярмарке, вы можете порекомендовать?
Вчера я купил себе книгу Ивана Филиппова про Z-сообщество «На Zzападном фронте без перемен». Это очень интересная работа, которая определенным образом зондирует мышление той части российского общества, которая выступает за войну, которая критикует Путина не за то, что он ее развязал, а за то, что он не ведет ее достаточно эффективно. Также мне понравилась книга одного музыкального журналиста [Александра Горбачева] «Когда мы поем, начинается ветер». Это очень красивая история – про российскую рок-музыку девяностых и нулевых, история разных рок-групп, многие из которых сейчас оказались в эмиграции.
Насколько закономерно возвращение Праге статуса центра русской эмиграции? Ощущается ли сегодня преемственность с «первой волной» 1920-х годов?
Безусловно, в Праге сильна традиция, идущая еще от «первой волны» русской эмиграции. Мы должны знать об этом историческом опыте, однако работать нам всё равно нужно самим. Это задача и для организаторов выставки, и для всех нас – тех, кому небезразлична русскоязычная культура, которая сейчас не может существовать внутри России. Прошлое дает нам опору, но действовать мы должны сами.
Какая доля книг на ярмарке посвящена русско-украинской войне? И насколько сейчас война осмысляется русскоязычными авторами тамиздата?
Не берусь судить о точных цифрах. Мы только что были на встречи с людьми, которые помогают дезертирам из российской армии. И об этом, конечно, уже есть определенное количество книг, но пока это преимущественно документальная проза, потому что для написания романа всё происходящее еще слишком живо. События требуют времени для осмысления. Даже те книги о Первой мировой войне, которые остались в истории литературы, появлялись обычно лишь спустя лет десять после ее окончания.
Как говорил Владимир Сорокин на пражской ярмарке «Мир книги» (Svět knihy), сейчас время поэзии, а не прозы о войне. Вы с этим согласны?
Безусловно, ведь поэзия фиксирует эмоцию, фиксирует момент, поскольку она, конечно, более чутко реагирует на актуальные события. С романом всё иначе: сам процесс его написания занимает как минимум год. А на то, чтобы придумать замысел и переосмыслить реальность, уходит существенно больше времени.
А что-то было придумано заранее. Например, «День опричника» и «Сахарный Кремль» Сорокина, которые предвосхитили то, что происходит в России сейчас. На «Чешском Радио» вы ведете передачу, посвященную России и Украине, анализируете происходящее внутри РФ. Как, по вашим наблюдениям, российское общество осмысляет эту войну? И готово ли оно будет в какой-то момент признать поражение?
Трудно сказать, так как последний раз я был в России в августе 2021 года. Хотя существует интернет и соцсети, я лишен возможности знать, о чем, например, люди говорят в маршрутке, о том, что обсуждают между собой на работе коллеги. Социологии в нынешних условиях тоже особой веры нет, так что мне трудно сказать. Но я, честно говоря, не вижу, чтобы российское общество не то чтобы не хотело бы остановить войну – наверное, хотело бы…
Но готово ли оно признать свой грех, ошибку, проигрыш?
Мне кажется, далеко от этого момента мы еще очень далеки. То есть просто остановить войну, может быть, большинство людей бы действительно хотели бы, но одновременно у них абсолютно нет ощущения, что это им подвластно, они полагают, что бы они ни сделали, на такое решение это не повлияет. «Ну да, идет война... А вчера шел дождь…»
То есть они не ощущают свою ответственность за разрушенные дома, сожженные города?
Честно говоря, я такого не вижу. Конечно же, есть люди, которые эту ответственность чувствуют, но подавляющее большинство, по-моему, старается об этом вообще не думать.
Вы много общаетесь с русской диаспорой, с иммигрантами, живущими в Европе. Они выступают за проигрыш России как путь к падению путинского режима?
Кто-то да. Кто-то говорит: «Да ладно, может быть еще хуже». То есть они полагают, что если действительно произойдет поражение – во что, по-моему, мало кто верит – то «может начаться гражданская война, по сравнению с которой бомбардировки Киева могут оказаться цветочками». Мне кажется, что многие хотели бы одновременно и победы Украины, и чтобы Россия не потерпела поражения.
Чтобы всё было как раньше?
В идеале, конечно, да.
Они понимают, что как раньше уже не будет?
Мне кажется, что как в самой России, так и в диаспоре, особенно среди тех, кто политически не слишком активен, стараются не слишком задумываться о будущем – «будь что будет». Кто-то мне говорил: «Знаешь, я не могу строить прогнозы, потому что настолько ошибся в 2022 году, когда был уверен, что ничего не произойдет, что любое мое мнение о том, что будет, абсолютно обесценено на десятилетия вперед».
