"Работать, пока «могется»"

r_2100x1400_radio_praha.png

В рубрике «Портреты» мы хотим вам представить Милана Чолича переводчика с чешского и русского языка на сербохорватский язык.

Dá se divadelní hra i číst jako kniha?
- «Потому что не узнаю и не признаю, что существует отдельно сербский, хорватский, боснийский, да еще к тому черногорский язык. Это вообще, чушь».

Милан Чолич родился в Праге в журналистско-композиторской семье и, прежде чем нашел себя в переводе, познакомился с множеством профессиональных областей.

- «Отец был композитором, который, к моему сожалению, здесь окончил четвертьтоновую музыку, которую слушать нельзя, по-моему. Мать у меня, по образованию, занималась историей литературы, а после войны стала журналисткой. Я сам был студентом музыки, медицины, немножко занимался юриспруденцией. Магистратуру по славяноведению я закончил в Москве. Докторская диссертация была посвящена Булгакову. Сейчас я снова живу в Праге. В 1938 году мы убежали отсюда и жили в Югославии. Когда в Югославии началось, то, что началось, я вернулся в Прагу, получил гражданство и сейчас живу в доме пенсионеров».

Изначально профессиональную дорогу определили родители, отец был музыкантом, а значит, и сын должен был пойти по его стопам. Переводить литературные произведения Милан Чолич начал тогда, когда не смог заниматься на фортепиано.

- «Впервые я начал заниматься переводом в конце пятидесятых годов. Начал переводить, когда был вынужден бросить фортепиано - из-за руки. Это одно и тоже - интерпретация текста, и интерпретация музыки. Очень похоже и очень близко, по-моему. Может быть, я и ошибаюсь. Сначала я начал переводить документальные повести, например, Васю Ардамацкого. После этого уже началась серьезная литература. Впервые с серьезной литературой я столкнулся, когда начал переводить Булгакова. Восльмитомник Булгакова. Впервые в мире восьмитомник Булгакова вышел в Югославии, а не в России и не в США. В переводческую литературу я окончательно и навсегда влюбился, когда переводил Мастера и Маргариту. Потому, что всегда можно перевести итак и сяк. У меня Мастер и Маргарита вышла ровно 11 раз».

Перевод дело тонкое и очень часто подвергалось цензуре. Приходилось встречаться с этим явлением?

- «У нас был запрещен Гроссман «Все течет». То есть, его запретили, когда уже опубликовали. Вот тогда я «сел на лед». Потому, что вся вина была на переводчике. Переводчик виноват, а издатель - нет, потому что издатель был профессор университета и, конечно, член компартии Югославии. В других случаях я не встречался с цензурой - никогда. Конечно, советское посольство в Белграде - вмешивалось. Не без этого. Например, когда я переводил Солженицына, одним югославом мне было обещано, что я буду висеть на каком-нибудь столбе, если они придут к власти. Спасибо тебе Господи, что они никогда не пришли к власти».

Языки похожи. В чем тонкости перевода с похожих языков?

- «В этом и скрывается суть дела, переводить с одного славянского языка на другой - трудно. Мне удалось. Почему, не знаю. В средней школе, когда в Сербии самая плохая оценка была - 2, у меня по русскому языку была - 1. Но, все-таки, удалось, если я не ошибаюсь, не плохо овладеть русским языком».

Кого было интересней всего переводить?

- «Интереснее всего для меня было переводить - «Ювенильное море» Платонова. Почему? Это язык военного коммунизма, такой язык в Сербии никогда не существовал, поэтому его нужно было придумать. За это я получил даже какую-то премию. Очень интересно было переводить Булгакова, абсолютно все. А такая чешская литература, как Богумил Грабал «Я обслуживал английского короля», это был камень. Потому что у него фраза, как немецкая, конца - нет, и глагола в конце тоже нет, как в немецком языке. Это было трудно».

Над чем работаете в данное время?

- «Я работаю на трех или даже на четырех фронтах. Сейчас я заканчиваю антологию короткого чешского рассказа от Чапека до сегодняшнего дня. Сейас пишу заметки о писателях и послесловие. Второе - избранное из творчества лучшего, по-моему, современного русского писателя Михаила Веллера. Третья вещь, над которой уже работаю, это антология русского короткого рассказа от Платонова и Булгакова до сегодняшних дней. А четвертый фронт, на котором я начал работать буквально на днях, это самая замечательная книга, которую я прочитал, которая читается как самый лучший детектив, это «Гениальность и генетика», написанная генетиком Эфроимсоном. Книга анализирует 180 гением, отрицательных и положительных. Несколько белградских издателей заинтересованы издать ее».

Как обычно Вы работаете?

- «Сначала я прочитаю книгу, которая мне нравится, сейчас я уже мужу выбирать, что переводить. После этого пускаю Баха или какую-нибудь музыку барокко и работаю. Перевожу прямиком в компьютер. Никаких черновиков. На компьютере я работаю с 1990 года, и настолько привык, что не могу себе представить, как переводить рукой. Словарями не пользуюсь, кроме одного: это словарь сербско-сербского языка, в котором огромное количество идиомов. Я там нахожу все, что мне надо».

Приходилось переводить глупости?

- «Самое глупое, что я переводил, это, когда меня «бросили на лед», было «Мы мужчины». Уже не помню о чем. Книга есть, но мне стыдно даже посмотреть в нее. Остальное было, более или менее, умное».

Что дает силы работать?

- «Что дает силу? Это очень легко. «Работать, пока «могется», а если «не могется», то тогда помереть надо». Я думаю, что мне до 120-и еще достаточно. У меня осталось еще 48 лет поработать. Потому что есть, что переводить. Вы знаете, я когда-то начал писать, но схватился за голову. Почему писать еще одному плохие вещи, когда другие написали очень и очень хорошие вещи, которые надо перевести. Вот мое кредо: Работай, пока «могешь»!»

В гостях у Радио Прага был переводчик Милан Чолич.

ключевое слово:
аудио