Синдром «отверженного родителя» не значится в списке диагнозов ЧР, но тем не менее...

В течение прошлого года в Чехии в области охраны безопасности жертв домашнего насилия произошло немало изменений. С одной стороны, Парламент ЧР принял закон об охране подобных жертв, позволяющий судьям выдворить насильника из дома на десять дней (законопроект этот, правда, был возвращен Сенатом для внесения поправок), с другой стороны, закон номер 1108 значительно затруднил реальное положение детей и матерей.

При принятии упомянутого закона в качестве аргумента необходимости встреч ребенка с обоими родителями после развода был выдвинут так называемый «синдром отверженного родителя», которым якобы страдает - речь преимущественно идет об отцах - родитель, не имеющий возможности видеть своих потомков. Однако КOO+RDONA - коалиция организаций против домашнего насилия выдала пресс-релиз, в котором сообщает, что данный синдром не является официальным медицинским диагнозом, он не значится ни в списке диагнозов Чешской Республики, ни в одном из подобных списков, существующих в мире.

Английское слово «alienation», которое легло в основание названия синдрома «Parental alienation», означает отчуждение, а не отвержение. Сам Р. Гарднер, автор, описавший синдром отчуждения родителя, подчеркивает: «говорить о данном синдроме можно лишь в том случае, когда родитель не дал основания к возникновению у ребенка оправданного чувства ненависти», что естественно исключает применение «Parental alienation» в случаях, где ребенок стал жертвой насилия или свидетелем насилия, совершаемого в отношении второго родителя.

Говорит юрист, длительное время сотрудничающая с Коалицией организаций против домашнего насилия, и участница проекта предоставления юридической помощи женщинам (AdvoCats for Women) Ивана Споустова.

«То есть синдром, на деле не существующий, должен послужить для оправдания учреждения нашим государством специализированных центров, где, согласно представлениям милитаристских психологов, собираются перепрограммировать детей, которые не хотят видеть своих родителей, так, чтобы они в итоге их видеть хотели. Мы полагаем, что общество должно знать о манипуляции несуществующим «синдромом отверженного родителя», который в данном случае ведет к практикам, существовавшим 80 лет назад, когда некоторых детей пытались лишить сознания своей идентичности».

Представители организаций по борьбе с домашним насилием и участники круглого стола, прошедшего в конце прошлой недели, подчеркнули: закон номер 1108, который должен обеспечить право ребенка, отделенного от одного или обоих родителей, поддерживать личные контакты с ними, правительство приняло в ноябре 2004 г. именно на основании предложения, выдвинутого группой милитаристски настроенных отцов и психологов. Однако, предупреждают специалисты, сотрудничающие с детьми и матерями при отстранении посттравматического расстройства, на практике никто не разбирается, если такой контакт действительно в интересах ребенка. Закон не берет во внимание ущерб, наносимый детям, когда они почти автоматически принуждаются к встречам с родителем, склонным к насилию.

Если семья была нормальной, то и после развода родители в большинстве случаев способны договориться о дальнейшем воспитании детей. А если нет?

«Такой закон как 1108 заведомо рассчитан на патологическую ситуацию в семье, на те случаи, когда насильственный характер действий как минимум одного из родителей очевиден, в связи с чем факт, что с таким родителем ребенку встречаться не следует, является бесспорным. Несмотря на то, что в Конвенции о правах ребенка говорится именно о праве детей на контакт с обоими родителями, закон номер 1108 истолковывает это как обязанность. И вот в дополнении к закону уже написано, что министр юстиции обязан составить список судебных экспертов, которые будут лепить наклейки «отверженного родителя», а соответствующие органы учреждать перевоспитывающие отделения», заключает Ивана Споустова.