В поисках своего Пилата

Христос. Картина Вячеслава Ильяшенко

Вчера мы рассказывали вам о торжественном событии, проходившем в костеле святого Иакова Старшего, расположенного в пражском районе Кунратице - освящении 14 картин цикла «Страстей Христовых». Цикл представляет собой классические, хрестоматийные сюжеты, которым изобилует и живет изобразительное искусство, начиная с Джотто, Мазачо, творцов эпохи Возрождения, включая Рубенса, Брейгеля - вплоть до Иванова и русских художников 19 века. Сюжеты эти всем знакомы и часто изображаются на русских иконах, но, в отличие от католического храма, в православной церкви нет традиции их расположения в определенной последовательности. «Страсти Христовы» были выполнены украинским художником Вячеславом Ильяшенко и стоили многих усилий и сомнений.

- Мне впервые пришлось встретиться с такой большой и комплексной работой. Раньше мне уже приходилось делать иллюстрации и иконы, где была затронута одна из этих тем, но здесь меня ожидала работа над 14 картинами - суд над Иисусом, дорога, когда Христа ведут на Голгофу, встреча Христа с матерью и женщинами из Иерусалима, падение Христа под крестом, снятие его с креста и положение во гроб.

Картины были заказаны Вячеславу Ильяшенко настоятелем храма. Перед художником стояла задача - успеть написать их к празднику, посвященному ежегодному освящению этого храма.

- Слава, на протяжении всего лета вам пришлось работать над библейскими сюжетами. Подтолкнуло ли это вас «увидеть» в новом свете этот эпизод, описываемый в Библии?

- Да, вы знаете, когда ты вынужден сидеть несколько месяцев над сюжетом суда, рисовать судей и Христа, стоящего перед толпой, то поневоле, даже если бы человек не был верующим и не интересовался этими темами, начинаешь задумываться. Мне это было очень важно и интересно.

Илъяшенко избегал многофигурных и раздробленных композиций, отдавая предпочтение крупным фрагментам, лицам, эмоциям. Отчасти это было продиктовано и небольшим форматом заказанных картин, поэтому художник решил не уменьшать фигуры до маленьких изображений, а скорее, пытался передать внутренний мир своих героев. Работая над картиной «Суд над Христом», художник натолкнулся на образ Пилата; образ сопротивлялся воспроизведению, не давался в руки. Слава переписывал его четыре или пять раз.

- Я с ним очень сильно намучился. Не только потому, что в европейской традиции это обычно изображают так, как будто все происходит в сказке «Тысяча и одна ночь». Для европейцев, никогда не бывших на Востоке, в 15-16 вв. было естественным изображать Пилата как старого, толстого, - например, у Дюрера, обрюзгшего султана в большой чалме, с кривыми руками и ногами. Это была некая карикатура, но таким образом, они передавали свое отношение к нему.

Слава принялся за изучение всего, что только можно было найти о Пилате. Просмотрел все доступные картины - не только в пражских библиотеках, но и в галереях и на интернете. Убедился, что большинство людей настолько привыкло к такой трактовке, что у нас уже не возникает чувства, что такая интерпретация и стилизация Понтия Пилата, в общем-то, очень далека от истины.

- И только, когда я был вынужден сам изобразить Пилата, я понял, что этот образ сейчас не пройдет, время изменилось, я должен изобразить его так, как я воспринимаю его сейчас. Я не смог себя обмануть, и понял, что должен изобразить реальность - сейчас все знают, что это была римская провинция.

А Пилат был губернатором, образованным, культурным аристократом и, выполняя поручение, был вынужден заниматься очень неприятной для себя работой... К тому же существуют и их трудно сбросить со счетов - образы Пилата, созданные Булгаковым и Андреевым - образы сложные, философские, очень несчастные...

Костел святого Иакова Старшего, расположенного в пражском районе Кунратице
Ильяшенко нарисовал Пилата как рядового римского чиновника, аристократа, который оказался в командировке в далекой провинции. Пришлось искать сведения о костюмах и прическах того периода времени. Оказалось, что они не были такими романтическими, какими они предстают на картинах Дюрера, голландских мастеров или особенно художников чешской, по сути дела, территории. Больше всего таких картин было написано художниками в традиции, сейчас называемой протестантской, после Лютера, когда Библия стала главным источником теологических изысканий.

То есть Пилат, наконец, был облачен в довольно заурядный костюм, прическа его также ничем особенным не отличалась, внешняя проблема изображения римского наместника, земного судьи Иисуса была решена.

- Мне пришлось очень серьезно задуматься над Пилатом. Внутренняя проблема оказалась сложнее внешней. Мы знаем, исходя из библейского текста, не говоря уже об иных, что Пилат не был равнодушен к Иисусу, не был бесстрастным судьей. Поэтому, несмотря на то, что это не очень большое изображение, мне было необходимо показать переживание Пилата. И в итоге, если сказать очень коротко, - я стал его жалеть еще больше, чем жалел раньше.