Аркадий Бабченко

Аркадий Бабченко, фото: YouTube

В феврале 2017 году журналист, военный корреспондент, блогер и критик Кремля Аркадий Бабченко под давлением угроз был вынужден вместе с семьей покинуть Россию. Несколько месяцев он провел в Праге.

Аркадий Бабченко, фото: YouTube
«Гибель» Аркадия Бабченко оказалась операцией украинских спецслужб, однако на это известие успели откликнуться во многих странах, в том числе и в Чехии. Мы предлагаем вашему вниманию отрывок из интервью, которое Аркадий дал пражскому журналу «Русское слово» (март 2017 г.), общество «Русская традиция». С журналистом беседовала Ольга Черкашина.

– Вы неоднократно подчеркивали, что отдельные публицисты и оппозиционеры оказывают крайне мало влияния на общество, и тем не менее власть на них давит. Чего-то она все-таки опасается?

– Сложно говорить, что на этих людей давит именно власть как репрессивная система. Безусловно, Путин испугался протестов в 2011—2012 гг., и начались репрессии. Безусловно, страна движется в сторону авторитаризма. Но сегодня те, кто находится у власти, отчетливо видят, что никакого Майдана не будет, никакой опасности для них нет. Они взяли курс на подавление инакомыслия и поиск внутренних врагов. Сейчас сидит где-нибудь какой-нибудь полковник ФСБ, у которого подходит время сдачи квартального отчета и которому срочно нужны показатели, а он весь год занимался лишь тем, что «кошмарил бизнес» и «пилил бабло». Ведь не поедет же он воевать с исламским терроризмом… Он хватает какого-нибудь блогера, сажает его на восемь лет в тюрьму и получает новые звездочки, звания и должности.

– Сегодня в российском обществе все поставлено с ног на голову: агрессия против соседней страны называется борьбой за мир, угроза засыпать ядерным пеплом признается допустимым выражением, а любой несогласный немедленно маркируется как маргинал или русофоб. Что это: специфика национального сознания или результат телевизионной пропаганды?

– Самое мощное оружие, которое есть у Путина, – не «искандеры», не ядерные боеголовки и не подводные лодки, а зомбоящик. Такого не было ни в Советском Союзе, ни даже у Геббельса. Но нужно признать, что пропаганда легла на подготовленную почву. Когда в 1991 году бронзового Феликса Дзержинского возили мордой по асфальту, казалось, что прошлое ушло и не вернется никогда. Но слома не произошло: не было ни люстрации, ни декоммунизации. И через девять лет в цари выбрали подполковника КГБ, а через двадцать лет он сделал со страной то, что сделал. Это не особенности российского менталитета: через подобное проходили Италия, Германия и другие страны. А сегодня этот мрак опять поднимается в мире, достаточно посмотреть на Турцию.

Спецоперация в доме Аркадия Бабчеко в Киеве, фото: ЧТК/АП/Сергий Нужненко
– А если бы важные исторические вехи (сталинские репрессии, события Первой и Второй мировых войн и др.) были осмыслены обществом, это помогло бы избежать сегодняшних ошибок? Сознание людей изменилось бы?

– Страна так и не вырвалась из «совка». Немцев двадцать лет принудительно денацифицировали, выросло поколение, которое сказало: мы больше не та гитлеровская Германия, мы новая страна. И если бы в России была проведена десоветизация и декоммунизация, сегодня мы жили бы в другом государстве — без войны, без узурпации власти.

– Вызывает ли спекуляция информацией, которая есть на любой войне, милитаризацию общественного сознания?

–Та накачка, которая шла годами и идет сейчас, несомненно влияет и на милитаризацию сознания, и на рост ксенофобии и ортодоксального религиозного фанатизма. Эта накопленная в обществе агрессия никуда не исчезнет и когда-нибудь приведет к взрыву.

– Сегодня много говорят о необходимости изучения массированных кампаний по дезинформации, которые Россия обрушила на другие страны (к инструментам влияния причислили даже игру КВН). Запад, впервые столкнувшись с медиаинвазией со стороны Кремля, оказался к ней не готов, и только теперь начинают вырабатываться меры противодействия, одна из них — повышение медийной грамотности читателя и зрителя. Адекватна ли угрозе это мера?

– Я себя сегодня чувствую Сизифом, который закатил все-таки камень на гору, сел и закурил. Сколько раз я встречался с иностранными корреспондентами и давал интервью, столько раз я им говорил: будьте осторожны — пропаганда! Я говорил это годами, везде, где только мог, но только теперь, кажется, это начали понимать. Сегодня мы видим, насколько глубоко это проросло, какие гигантские средства вкачиваются в кремлевскую пропаганду. Даже для меня, алармиста и паникера, это стало открытием.

Аркадий Бабчеко, фото: Attribution-Share Alike 3.0 Uported, Wikipedia Commons
КВН — не самый глубокий уровень: все началось с общей дебилизации общества, программы Киселева и Соловьева легли на подготовленную почву. Этого не могло бы случиться без отупляющих шоу Регины Дубовицкой, без всех этих сериалов про «похождения Бешеного»... Страны с низким уровнем преступности — это страны с наиболее скучным телевидением: самое скучное, которое мне довелось смотреть, — это телевидение Швейцарии. Не надо ничего запрещать, но почему вы показываете «похождения Бешеного» в прайм-тайм, почему вы делаете это в «детское время»?.. Началось все не с вбивания в голову пропаганды, а с привыкания общества к убийствам и крови.

Приезжаю я во Львов; слышал, что там борются с российским телевидением. И вот я вхожу в кафе, за соседним столиком сидят ветераны АТО, только что вернувшиеся с войны, а на гигантском, во всю стену телевизионном экране транслируется НТВ и показывают там очередные «похождения Бешеного». Ребята, что вы делаете? Запретите это!

Свобода слова — одна из базовых ценностей западного мира, и она должна быть, но, хотите вы того или нет, она должна контролироваться. СМИ ни в коем случае нельзя притеснять, однако как журналист я выступаю за точность формулировок: Russia Today и Первый канал — это не средства массовой информации, это средства массовой пропаганды, и пропаганду эту нужно рубить на корню, пресекать ее на месте.

– Но грань очень тонка. Где провести черту между информацией и пропагандой?

– Надо понимать, что мы находимся в состоянии гибридной войны, и на этой войне следует применять меры гибридного военного времени. Канал Russia Today должен быть запрещен везде за пределами России. В России влияние пропаганды уже состоялось, а сегодня мы видим новый уровень экспансии — за рубеж. Хорошо, что опасность этой экспансии стали понимать, хорошо, что ей начали противостоять.

– Означает ли это, что в эпоху фейков и соцсетей за информацию надо сражаться?

– Я действительно думаю, что за информацию теперь придется сражаться. Начнет действовать фактор доверия, будет иметь значение репутация. В социальных сетях читатель будет выбирать автора, которому он интуитивно доверяет, журналиста, который готов отвечать за написанное собственным именем. Я, например, готов.

Полный текст интервью Аркадия Бабченко найдете на сайте общества «Русская традиция» .

***

Ондржей Соукуп, фото: Архив Чешского радио
Неподтвердившееся известие о смерти российского журналиста Аркадия Бабчеко вызвало острую эмоциональную реакцию у Ондржея Соукупа, его чешского друга и коллеги по журналистскому цеху. На своей страничке в Twitter Ондржей опубликовал свой крик боли и сожаления в том, что Аркадий не остался в Праге. Чешский журналист винит в этом МВД Чехии.

«Моего друга Аркадия Бабченко кто-то застрелил сегодня (во вторник, 29 мая 2018 года) в Киеве. Из-за угроз быть уничтоженным он бежал из Москвы в Прагу. Спустя полгода переселился в Украину, так как потерял надежду, что чешские государственные инстанции предоставят ему вид на жительство, а просить убежища он не хотел»,– написал Ондржей Соукуп.

Министерство внутренних дел Чехии на своем сайте выразило сожаление по поводу смерти российского журналиста, одновременно заявив о своей полной непричастности к данному делу и о том, что от Аркадия Бабченко ведомство не получала каких-либо заявлений на предоставления ему права на проживание в Чешской Республике или же убежища. В заявлении для прессы МВД отрицает, что речь может идти о нерадивости со стороны ведомства.